Глава 7. Оливия

— Это пиздец, а не библиотека! — воскликнула Аллен, как только увидела место, куда привела ее Оливия.

— Я сама все сильнее удивляюсь тому, какие комнатки здесь есть!

Через арку они вошли в маленький дворик с прудиком, в котором плавали бумажные лебеди. Они словно были живыми и разумными: кивали друг другу, плавали наперегонки, гневно били крыльями по воде. Неба почти не было видно, ведь лозы винограда куполом нависли над землей. Это очередное напоминание, что на самом деле из они библиотеки никуда не вышли. И не выйдут в ближайшее время. Пруд же окружают невысокие кусты белых роз. Шипов у них намного больше, к тому же они длиннее, чем обычно. Чтобы уж точно никто не сорвал нежный бутон. Полукругом, словно стены, были высажены вишневые деревья. Что удивительно, то с ветвей одновременно осыпаются нежно-розовые лепестки и свисают сочные плоды. Но самое главное в саду – это витающий нежный и свежий запах роз с ноткой вишневого аромата.

— И что мне с этого? — Аллен бросила скептический взгляд на пруд и пнула в него небольшой камешек.

— Вода в прудике тоже очень-очень вкусно пахнет! Знаешь, это словно ванна с вкусно пахнущей солью с каким-нибудь вишневым ароматом. Ну, и всякие другие вкусные и приятные штучки. Сюда можно пнуть Гаву!

От неожиданности Аллен сначала на пару секунд замолчала и уставилась на подругу, после чего захохотала.

— Ладно, это было хорошо... но тебе пруд вообще нихуя не жалко? Он же после Гавы станет ахуеть черным. — После этих слов Оливия заметно расстроилась. Аллен, спохватившись, тут же добавила: — Он может же самоочищаться. Нам необходимо в него кинуть эту свинью, я к этому веду.

— Но все-таки не хотелось бы...

—Похуй! — Аллен не дала Оливии возможности полностью отказаться от такой прекрасной затеи. — Не сделаем мы вместе, сделаю только я. Короче, иди зови Гаву сюда. Дальше он приходит, мы берем его под руки и вон туда хуячим. Ну, или как получится.

Аллен взяла подругу за плечи, повернула к выходу и подтолкнула, чтобы та скорее побежала за Гавой. Оливия же обернулась, улыбнулась Аллен и пошла на поиски.

По библиотеке раздается тихое шуршание бумаги, по которой быстро шагают. Складывалось ощущение, что кто-то недавно рылся в них, стараясь найти что-то важное, найти ответы на волнующие вопросы. Но забыл убрать. Оливии всегда казалось, что работать с документами – самое скучное и невыносимое занятие. Даже когда она пыталась прочесть один такой лист, то к последнему абзацу голова неприятно гудела. Люди, которые поступают на юристов кажутся выходцами из параллельной вселенной.

За одним из столов в читальном зале сидел Гава. Даже можно сказать лежал, положив голову на руки. Одно облако-лампочка, которое парило над столом, нависло над ним, словно охраняя его сон. Пальцем Оливия аккуратно пощекотала шею Гавы, пытаясь таким образом его разбудить. Тот отмахнулся, словно от мухи, а после недовольно уставился на нарушительницу покоя. Глаза сощуренные, на лице виден след от долгого и сильного надавливания очков.

— Что тебе надо? — Он протер глаза рукавом, приподняв очки на лоб.

—  Я нашла кое-что классненькое и хочу тебе показать! — Воскликнула Оливия, из-за чего Гава поморщился.

— Ты слишком громкая... мне не интересно.

— Нет, Гава, тебе очень интересно! Ну пошли, давай. Я, если что, не отстану. Поэтому давай.

— Я спал. И все еще хочу.

— А почему ты не спишь в комнате? — Оливия села на стул напротив Гавы и облокотила голову на руку.

— А разница? Где лег, там и...

— Так тут неудобно!

— Конечно неудобно, — согласился Гава. — Невозможно спать, когда под ухом кто-то орет.

— Сходи со мной и потом спи где хочешь и сколько хочешь.

Тяжело вздохнув, Гава встал из-за стола. Оливия подпархнула к нему, взяла под руку и повела в сторону дворика.

— Отпусти меня. — Гава пытается вырвать руку, но Оливия не отпускает.

— А вдруг ты потеряешься или уйдешь? — Оливия с радостью бы отпустила его. Неприятный запах пробивает нос. Но, как она уже сказала, не хочет потерять его по пути. — А чем ты занимаешься в свободное время?

— Сплю.

— И все? — Оливия слегка хлопнула его по плечу. — Я просто хочу узнать тебя получше. Вдруг у нас есть что-то общее?

— Посмотри на себя. Что у нас может быть общего?

— Стремление к лучшему? — Заметив непонимающий и презрительный взгляд Гавы, она поспешила пояснить: — Нас обоих выбрали как кандидатов в общество. Это значит, что у нас есть амбиции и возможности, стремление идти вперед.

— Но ведь кого-то не звали. — Он окончательно вырвал руку из хватки Оливии, но не развернулся и не ушел. — Возможно, предатель — это ты. Таким позитивным и открытым людям легко верят. Даже ты сейчас, это... слепо доверяешь всем. Это глупо. Возможно, именно из-за этого...

— Ты слишком много думаешь. — Оливия легонько пихнула его в бок локтем. — Если мы будем шарахаться друг от дружки, то только облегчим работу подкидышу, нет? Если общаться, узнавать друг о друге больше, то можно понять, кому можно доверять, а кому — нет.

— Говоришь как предатель.

— Говоришь как тот, кто не умеет доверять. Это грустно на самом деле.

Наконец, впереди показалась необходимая арка. Оливия вновь подхватила Гаву под руку и повела туда.

Как только они пришли, Гава тут же поморщился от яркого света на дворике, а после устремил взгляд на Аллен.

— Так то, что мне точно должно понравится, по твоим словам, – свидание с Аллен?

Оливия слегка покраснела и уже сильнее хлопнула его по плечу.

— Да, именно так, — взяла слово Аллен. Она схватила Гаву за перед свитшота, резко потянула на себя, а после сделала шаг в сторону и дала ему упасть в пруд.

— Хорошо, что там рыбки не живут. — Оливия прикрыла рот руками. Не только от удивления, но еще чтобы спрятать улыбку. В отличие от нее, Аллен уже громко хохочет.

Он сел, опершись на руки и переводит недовольный и гневный взгляд с Оливии на Аллен, с Аллен на Оливию. Колени согнуты и выглядывают из воды. Вся одежда намокла, с волос падают капли.

— Смешно вам? — Он даже не пытается встать. Словно в голове все еще крутятся шестеренки, осознавая ситуацию.

— Это было на благо всех! — воскликнула Оливия.

— Да, Гава, ты самый типичный бычара, который ходит в душ только если мама попросит.

— Это идиотское сравнение. — Гава поднялся и подошел к Аллен.

— И что ты навис, блять?

Он, закрыв глаза, снял очки и начал вытирать стекла одеждой Аллен. Та начала недовольно бить его кулаком по плечу и выдирать одежду из его рук.

— Ты долбаеб?! Что ты нахуй делаешь?!

— Так у меня одежда мокрая. Чем мне еще очки вытирать? — Как только стекла стали сухими, Гава надел их и открыл глаза.

— А хули глаза закрывал?

— Духи. Не хочу на них смотреть.

— Думаешь, возле меня их дохера?

Гава усмехнулся, после чего Аллен ударила его посильнее. Оливия же не находила себе места. У складывается впечатление, что она здесь лишняя. В груди все сжимается. Сделав глубокий вдох, Оливия незаметно выскользнула из дворика. Быстрым шагом она идет куда-то, куда сама не знает. Взгляд устремлен в пол.

Ревность. Это глупое и детское чувство. Именно так считает Оливия. Но ничего поделать не может. Неприятные мысли бабочками налипли на стекле подсознания. У каждой из них крылышки разного цвета, обозначающие разные эмоции и размышления. Неужели Оливия правда не нужна? Она так старалась поддерживать Аллен, даже начала считать ее подругой. Да, были ссоры, но идеального общения не существует. Так что ж теперь? Как бы сказала сама Аллен: «Поматросили и бросили»? Нашла себе нового друга, с которым больше общего, и просто выкинула Оливию? Или ей попросту пользовались? Конечно, так и есть. А если Аллен просто воспользовалась планом Оливии в своих целях? Что, если ее мотивом было не просто исправить неприятный запах Гавы, но и вправду встретиться с ним на так называемом свидании? А если бы Оливия не ушла, что было бы тогда? Ее бы выпроводили?

Шуршание маленький крылышек мыслей уже начало сводить с ума. Ноги привели, как показалось, в самый дальний, самый укромный уголок библиотеки. После очередного поворота среди полок библиотечного лабиринта Оливия наткнулась на тупик. Но это не плохо. Именно здесь она приземлилась, подтянула ноги под себя и достала блокнот. Сейчас ей просто необходимо куда-нибудь выплеснуть мысли, чтобы потом все и вовсе внезапно не взорвалось при других. Голова пухнет от негатива. Освещение здесь – маленькая лампочка, которая болтается на проводе. Но даже такого малого количества света Оливии достаточно.

«Мне так болит голова... я даже не могу найти мистера Мэриона, чтобы попросить какую-нибудь таблетку. Не только из-за... да. Мне просто обидно. Не знаю. Мне кажется, это глупо, но так противно наблюдать за тем, как Аллен и Гава общаются. Мне кажется, Аллен приятнее находиться с ним. Это же тупо, глупо, херово, хуево. «Ах какая пара: пиздабол и шмара» — только так хочу описать это.

Гава — полная хуйня. Я с ним толком не общалась, но даже такого столь кратковременного контакта мне хватило с головой. Он грубый, подозрительный. Из всех людей, которые здесь находятся, он больше всех смахивает на засланного шпиона Монде. Вечно один...

Уже не один. Он же теперь под ручку с Аллен ходит...»

Оторвавшись от записей, Оливия хлопнула блокнотом себя по голове. Ей противно не только от ситуации. Еще и от самой себя.

«Я знаю, что я тварь. И мне плевать на это, искренне. Главное, что никто от этого не страдает. Даже я не страдаю! Я страдаю только из-за такого свинского и хуевого отношения к себе. Неужели мне надо вести себя как хабалка, чтобы Аллен меня не отталкивала?

А пусть отталкивает. Плевать. Я просто сделаю это раньше.

Перечитывая этот поток, я могу сравнить себя только с маленьким ребенком. Но что я могу поделать?! Высказаться? Поговорить с Аллен? И что мне она ответит? Либо что я все думаю правильно, либо начнет матерно отговаривать меня. Но это делать тупо, кстати. Она вообще не умеет поддерживать. Что она может сказать мне? Успокоится? Чувства нельзя выключить по щелчку пальцев!»

Слова уже начали плыть и размываться. Она снова хлопнула себя по голове и тут же пожалела: только разболелась еще сильнее. От этого Оливия поморщилась. Напоследок взглянув на свои записи, она заметила на листиках крупные капли воды. Вся это ситуация в буквальном смысле довела до слез. Щеки загорелись от стыда. Только Оливия хотела сделать очередной выплеск негатива на бумагу, как кто-то обратился к ней:

— Не думал, что ты любишь причинять себе боль до такого состояния, что даже можно зареветь. — Над ней навис Изольд, недовольно скрестив руки на груди.

— Прости, просто забудь... — Оливия обняла блокнот и поспешно вытерла слезы.

— Не прощаю. — Увидев непонимающий взгляд, он нехотя пояснил: — Если у меня есть возможность не прощать, то я не прощаю.

— Тогда забудь. И все! — Она в одно мгновение успокоилась и чересчур лучезарно улыбнулась Изольду, после чего протянула руку: — Не поможешь встать?

— Не помогу. — Он сделал шаг назад, из-за чего Оливии пришлось подниматься самой. Встав на ноги, она отряхнула штаны от пыли. — Теперь я понимаю, почему ты решила быть членом театрального кружка.

— В плане? Почему? Потому что я быстро успокоилась?

— Потому что так хорошо обманываешь не только меня, но и себя. — Он повернулся и пошел на выход из библиотечных закоулков лабиринта. Оливия пошла следом за ним: дорогу назад она не запомнила.

— Немного погрустила, с кем не бывает! Просто не очень люблю на людях показывать это все...

— Но внимания все-таки хочешь, — недовольно цокнул Изольд.

— А кто его не хочешь? — пожала плечами Оливия. Она уже почти полностью успокоилась, поэтому подпархнула ближе к Изольду и взяла его под ручку. — Давай поболтаем! Нам даже неизвестно сколько надо идти. Расскажи что-нибудь о себе.

— Не имею ни малейшего желания, — процедил Изольд и вырвал руку из хватки Оливии. — И это тебе неизвестно, сколько идти. Я знаю приблизительное время.

— Ты увлекаешься искусством? А можешь что-нибудь рассказать? Или что-то про мифы? Часто же именно мифологические сюжеты отображали в скульптурах, картинах. — Она решила надавить той темой, в которой Изольд искренне заинтересован.

— Миф об Амуре и Психее знаешь? — Изольд соизволил что-то поведать. Оливия, конечно, знала про миф, но, чтобы не разрушить столь хрупкий диалог, помотала головой. Словно читая лекцию, он начал: — Это история из «Метаморфоз» Апулея. Богиня Афродита разгневалась на Психею за то, что та затмила ее своей красотой. За это решила погубить ее: позвала своего сына Амура, приказала ему влюбить Психею в самого отвратительного человека. Однако Амур сам влюбился в Психею, унес ее в свой дворец, где она жила в роскоши, не видя своего возлюбленного. Амур приходил к ней лишь ночью, запрещал смотреть на него. Психея была счастлива, но ее терзали сомнения. Под влиянием завистливых сестер она нарушила запрет, под покровом ночи зажгла светильник, чтобы наконец увидеть лицо своего возлюбленного. Увидев его божественную красоту, Психея случайно обожгла Амура горячим маслом из светильника. Амур, разочаровался и покинул ее.

Психея отправилась на поиски Амура. Она скиталась по миру, выполняла невыполнимые задания, которые ей давала разгневанная Афродита. Среди заданий Афродиты было и путешествие в царство мертвых за ящиком с красотой Персефоны. По дороге обратно Психея открыла ящик, надеясь стать еще красивее, чтобы вновь понравиться Амуру. Однако вместо красоты из ящика вырывался смертный сон, и Психея заснула.

Амур, узнав о беде Психеи, нашел ее и пробудил своим поцелуем. Он попросил Зевса о помощи, и тот, тронутый их любовью, даровал Психее бессмертие и сделал богиней. Амур и Психея обручились, у них родилась дочь, которую назвали Волупией.

— Это отсюда брали сюжет для «Белоснежки»? — Спустя несколько секунд спросила Оливия и вновь подхватила Изольда под руку. Тот лишь цокнул и отвернул голову. — Там ведь тоже Белоснежка уснула и очнулась только от поцелуйчика принца!

— Я не знаю, чем руководствовались братья Гримм при написании сказки. Но там фигурируют три атрибута Венеры. Ее волшебный пояс, в котором была заключена ее привлекательность, в сказе являлся удушающим шнуром для платья. Гребешок, которым владели сирены и многие богини, – ядовитый гребень. И всеми известное отравленное яблоко – яблоко раздора из мифологии, когда из-за него поссорились Афродита, Гера и Афина.

— Что за удушающий шнурочек? Что за ядовитый гребешок? — поникнув, спросила Оливия.

— Из оригинальной сказки. Конечно, в мультфильме для детей таких вещей не будет.

— Слишком жестоко...

— Как есть, — закатил глаза Изольд.

— Так здорово, что ты так превосходно разбираешься в своей отрасли. Я толком и не знаю, что мне нравится такого. — За время разговора они успели выйти из библиотечного лабиринта. Их встретил уже знакомый читальный зал. Совсем недавно здесь Оливия будила Гаву. Она встряхнула головой, отгоняя воспоминания и неприятные мысли. — Я поступала сюда на психолога только чтобы хорошо овладеть способностью. Как мне кажется, она не особо положительная. Поэтому я хочу повернуть ее в хорошую сторону!

— Если бы правда хотела, то сделала бы это сама давным-давно. — Он выдернул руку из хватки Оливии. — Зачем тебе это?

— Как зачем? — Она склонила голову вбок. — Помогать людям. Я хороший человек.

— «Хороший» и «человек» – разные вещи. Я не понимаю, зачем ты все это строишь из себя. — Изольд встал напротив Оливии, скрестив руки. Он пронзает ее презрительным взглядом, смотрит сверху вниз. — Человек на то и человек, чтобы быть неидеальным. В каждом есть что-то плохое. Ты же всем настойчиво пытаешься демонстрировать обратное. Такие люди самые гнилые, знаешь ли. Если ты снаружи кажешься идеальной, то внутри ты тот еще отвратительный человек.

— Изольд! — Пытаясь сменить тему, она взяла его за бронзовую руку. — Так что это за казус?

Он вновь выдернул руку.

— Если станешь человеком, то расскажу.

Изольд развернулся и направился в комнату, оставив Оливию с тяжелым грузом внутри. Решив не хранить все в себе, она села за стол и вновь начала выливать весь поток мыслей в блокнот. Белое облако над ней вмиг превратилось в грозовую тучу. Хорошо, что с нее ничего не капает.

«Пиздец...

Я не плохой человек! Почему? Я считаю, что в жизни не должно быть негатива. За такое короткое время вообще не хочется тратить силы и часы на агрессию, грусть. Я человек. Я хороший человек.

Я просто хочу жить счастливо. И я хочу, чтобы мое окружение тоже было радостным и счастливым. Я же сделаю всем только хуже, если каждому буду ныть, если каждому буду надоедать. Да, проблемы у меня есть. Да, у меня пиздец серьезная проблема, но... это же только моя головная боль. Я с ней справляюсь. Кое как, но справляюсь.

Чисто теоретически, если бы я каждую секунду думала о плохом, то где бы была сейчас? Я бы настолько себя загнала, что даже не было бы сил поступить сюда.

Я бы не стала кандидатом.

В общем! Изольд неправ. Быть хорошим человеком возможно. Я же существую...

«Если станешь человеком, то расскажу». А кто я сейчас по его мнению? Животное? Гриб? Растение? Ладно, ближе всего к животному. Одно царство, как никак. Но биологически же человек! Изольд — последний, от кого я жду моральные напутствия.

Ему бы самому научится быть человеком. Кажется, что он сам превратится в статую, вот правда. Напыщенный, никого не воспринимает за ровню. Я даже удивлена, что он решил пообщаться со мной.»

Услышав чьи-то шаги за спиной, Оливия захлопнула блокнот. Личные записи — лучшая саморефлексия. С души словно упал тяжелый груз. Но записи никто не должен видеть.

— И хули ты сбежала?! — Недовольно воскликнула Аллен. Это пришла именно она. Повернувшись, Оливия подняла на нее самый стыдливый взгляд, который только могла сделать.

— Прости! Просто дела появились, я не хотела отвлекать.

— Ну ахуеть, взяла и оставили меня с ним. — Аллен села рядом и устало положила голову на стол. Оливия невольно сравнила ее с тем, как совсем недавно здесь же лежал Гава.

— А тебе не нравится с ним общаться? — Оливия словно делает робкий шаг, пытаясь исследовать территорию. В ответ Аллен закатила глаза.

— Дело не в этом. Мы же вместе план выполняли.

— А, так тебе неприятно, что я тебя не предупредила? Прости пожалуйста! — Оливия мягко обняла подругу. Но в мыслях только одно: «Это ты должна извиняться передо мной».