Глава 7.
|MIRELLA|
Я ступаю босыми ногами на мягкий ковер, и осматриваюсь. Теплые тона вокруг, приглушенный свет, приятный запах ароматизаторов. Здесь уютно.
Мы приехали в отель после того, как пообедали с родственниками Кассио, потому что после моего падения, в квартиру все еще возвращаться нельзя. На самом деле, когда я звонила Кассио, думала, что он накажет меня, ведь это деньги, это его время, которое я отняла из-за потопа. Я чувствовала себя виноватой в том, что случилось, и от этого ощущения просто невозможно избавиться. Папа наказывал за все, что ему не нравилось,и этого я жду и от мужа.
—Располагайся, если что, звони, я в соседнем номере, — говорит Кассио, стоя в паре шагов от меня.
Его кофта, пахнущая травами и спокойствием, приятно прилегает к телу, когда я обхватываю свои плечи. Я замужем за этим мужчиной уже почти пол месяца, а мы даже ни разу нормально не говорили, что немного волнует меня. Назревает вопрос, который я хочу задать ему уже несколько дней, но не решаюсь. Все время кажется, что меня ждет какой-то подвох.
На самом деле, не видя лица Кассио, я чувствую, что потихоньку привыкаю к его присутствию. Ещё не было момента, когда его слова или действия обидели меня.
Когда по шагам я слышу, что он собирается покинуть номер, я все же рискую.
—Я нашла геолокацию на твоём планшете. Ты ночуешь не у Андреа, а в машине, под окнами, — голос слегка дрожит. —Ты делаешь это, потому что тебе некомфортно находиться рядом со мной?
—Я делаю это, чтобы тебе было комфортно во всех смыслах, — незамедлительно отвечает Кассио. —Я не хочу доставлять тебе неудобства.
Я замираю, не в силах найти слов, чтобы ответить ему. Хочется поблагодарить его за понимание, за то, что он жертвует своими привычками и предпочтениями ради моего комфорта, но в горле будто встаёт ком. Я слышу, как Кассио открывает дверь, и все же делаю шаг вперёд.
—Я знаю, ты предупреждал, что не любишь говорить, — я чувствую тяжесть в груди, — но, может быть ты останешься, и мы хотя бы немного познакомимся? Я почти ничего не знаю о тебе.
Слышу вздох, а затем дверь захлопывается. Я не поднимаю глаз, и чувствую обиду в груди. Я не самый лучший собеседник, и, наверное, он все делает для меня лишь из жалости. Грудь сковывает.
—Пойдем, присядем, не люблю говорить стоя, — голос Кассио заставляет меня вздрогнуть.
Я поднимаю голову, и вижу его широкую фигуру недалеко от себя. Улыбка появляется на моем лице, и я двигаюсь в сторону дивана. Он кажется нереальным мужчиной в мире, где царит хаос и смерть.
Я сажусь на диван рядом с Кассио, его присутствие ощущается как теплое одеяло, окутывающее меня. В комнате тихо, и я пытаюсь вглядеться в его лицо, но фокус так и не появляется. Вместо этого я вижу лишь размытые контуры, как будто мир вокруг меня затянут туманом. Я помню, как много раз с мамой ходила по больницам, где врачи смотрели на меня с сочувствием и говорили о повреждении зрительного нерва. Каждый раз их слова звучали одинаково: «К сожалению, исправить зрение невозможно». Я стараюсь не думать об этом, но иногда оно накатывает, как волна, и я чувствую, как теряю уверенность.
Кассио сидит рядом, его аромат наполняет воздух — смесь свежести и чего-то теплого, спокойного. Я поджимаю колени к груди, обвивая их руками, и смотрю в пространство перед собой. Не знаю, с чего начать разговор. Мы оба молчим, и тишина становится почти ощутимой. Я чувствую, как сердце бьется быстрее, но слова застревают в горле.
Кассио тоже не говорит ни слова. Я краем глаза ловлю его силуэт, и мне хочется понять, о чем он думает. Я надеюсь, что он почувствует, как мне трудно, и поможет мне начать. Но вместо этого мы остаемся в этом молчании, которое кажется одновременно тяжелым и уютным.
—Какого цвета твои глаза? — неуверенно спрашиваю я наконец. —Прости, мне просто хочется собрать твой образ в голове.
—Карие, — сразу же отвечает Кассио.
Я присматриваюсь к его волосам.
—Редко можно встретить мужчину со светлыми волосами и карими глазами, — говорю я тихо. —Наверняка, ты очень красив.
Он не благодарит меня за комплимент, но я буквально чувствую, как смущается от моих слов. Я же ощущаю себя хорошо, когда говорю людям приятные вещи.
—Твое зрение, — Кассио прокашливается, — его нельзя восстановить?
—Мои зрительные нервы повреждены, к сожалению, восстановление невозможно, мы пытались, — говорю я, и ощущаю тупую боль в районе сердца. —Вероятно, если бы мы обратились в больницу сразу после травмы, одним глазом я все же смогла бы видеть.
Это сказал мне один врач, когда мама отходила поговорить со своим охранником, с которым спит за спиной отца. Он знал, кто мои родители, поэтому не рискнул обвинить их в халатности по отношению к дочери, поэтому решился поделиться этим со мной. Я могла снова быть зрячей, если бы не моя семья.
—Зачем твои родители заводили троих детей, если не смогли обеспечить ни одного из них должной заботой и любовью? — задевает вопрос Кассио, и слова встают в горле. —Кажется, Иза и Доменик забыли, что даже в мафии существует карма.
Я хмурюсь.
—Что ты имеешь ввиду?
—Адамо предложил мне отправить твоего отца в путешествие, — тихо говорит он, пока я пытаюсь понять, к чему он ведет. —Девять кругов ада, круиз.
—Вы..., — начинаю заикаться. —Хотите убить его?
Ответа не следует. Сердце колотится как сумасшедшее, когда я начинаю думать о родителях, которые когда-то казались для меня нормальными. Вспоминаю о Джулио, Лии, и теряю контроль над своими руками, что моментально начинают дрожать. Страх проникает под кожу.
—Больше всех папа любил Лию, — криво улыбаюсь, смотря в одну точку перед собой. —Наверное, она не позволит своему мужу издеваться над ним.
—Ее никто не спросит, — тут же парирует Кассио. —Каким бы логичным, сдержанным и разумным Адамо не был, он не будет спрашивать разрешение у Лии на то, чтобы убить ее обидчика.
Я закусываю нижнюю губу.
—Родителей не выбирают, — шепчу я, опуская голову. —К сожалению.
—От этого не легче. Я пойду, отдыхай, — бормочет Кассио, и уже через несколько секунд покидает номер.
Становится некомфортно. Становится пусто.
Я сворачиваюсь калачиком на том же месте, и тяжело вздыхаю. Когда я так ложилась, Джулио приходил, садился около моей головы и массировал ее, рассказывая новости из школы. Господи, я так скучаю по нему.
Я открываю окно, чтобы проветрить комнату, как кудрявые волосы тут же мелькают в нем. Хочу закричать от неожиданности, но Джулио прижимает палец к губам, прося быть тише.
—У тебя сейчас идут уроки, — шиплю я, и отхожу от окна, пока Джулио забирается ко мне в комнату. —Хватит сбегать.
—Мне нужно помыться перед встречей с Лив, — бурчит Джулио, и преодолев расстояние между нами, целует меня в щеку. —Я приму душ у тебя, никому не говори.
Я прищуриваюсь.
—Привезешь агаву и питахайю?
—Привезу, — брат щелкает меня по носу, и бежит в ванную.
—Не вытирай задницу белым полотенцем, оно для волос! — стараюсь говорить не громко.
—Именно это и сделаю, Мири!
Слеза скатывается по щеке. Я готова отдать все, что у меня есть, готова сделать что угодно, лишь бы вернуть то время, когда Джулио был жив.
Стук заставляет меня проснуться. Я укутываюсь в кофту Кассио, которую не сняла даже перед сном, и двигаюсь к двери. Секунду я мнусь, а затем все же открываю и сразу улавливаю аромат лаванды. Кассио пришел.
—Разбудил? — спрашивает он, пока я потираю глаза.
Я киваю.
—Завтрак начинается. Идёшь?
Я снова киваю, и показываю головой в сторону ванной.
—Я жду тебя у двери, — произносит Кассио, и я иду умываться.
Я даже не приняла душ, уснула в той же позе, что и лежала, и теперь чувствую себя грязной. Быстро умываюсь, чищу зубы одноразовой щеткой, и собрав волосы в косу без резинки, выхожу из номера. Как всегда не замечаю порога, спотыкаюсь, и уже готовлюсь к тому, что мой нос встретится с полом, как крепкие руки подхватывают меня.
—Осторожно, здесь высокие пороги, — раздается голос Кассио, пока его ладони крепко держат меня за талию. —Давай я проведу тебя по лестнице, чтобы ты не споткнулась.
Я же рефлекторно выставив руки вперёд перед падением, упираюсь ладонями в мускулистую грудь Кассио. От него исходит жар, который я чувствую впервые от кого-либо.
Киваю, не в силах ответить. Кассио же убеждается в моей стабилизации на полу, а затем берет за руку.
—Насколько тебе тяжело находиться в незнакомых местах без посторонней помощи? — спрашивает он, пока мы медленно двигаемся по светлому коридору.
—Я могу справиться сама, просто иногда..., — я не договариваю свою заученную ложь.
—Насколько тяжело, Мирелла?
—Очень, — выдыхаю я, и когда мы подходим к лестнице, я слегка торможу. —Когда я смотрю под ноги, могу врезаться во что-нибудь, смотрю вперёд — спотыкаюсь и падаю. Не могу найти золотую середину.
Кассио молчит, продолжая крепко держать мою руку, спускаясь по лестнице впереди меня. Несмотря на то, что я недоверчива к людям, все, что делает Кассио я принимаю как должное. Именно в эту секунду, когда мы идём по травмоопасному для меня объекту, и если он отпустит мою руку, я с лёгкостью сломаю себе ноги, я продолжаю двигаться легко. Ощущение, что он не позволит мне упасть, успокаивает меня.
Когда мы оказываемся в ресторане при отеле, Кассио любезно отодвигает мне стул, а затем садится напротив. Я слегка почесываю волосы за ухом, и ощущаю себя грязной. Мне стоило принять душ, но после того, как я сломала его у Кассио в квартире, мне страшно прикасаться к сантехнике.
—Тут шведский стол.
В детстве, мы с Лией часто ели морковь, когда смотрели мультфильмы. Обе беззаботные, беззубые, но до ужаса счастливые, потому что рядом.
Когда Кассио возвращается, и ставит тарелку передо мной, я сразу же слышу ярко выраженный запах томатов, и болгарского перца. Улыбаюсь, и благодарю его.
Аккуратно кладу в рот кусочек томата, пережевываю, и глотаю. Слышу, как вилка Кассио скрипит по тарелке, слышу, как люди двигаются вокруг.
—Почему ты не ешь? — вдруг спрашивает Кассио.
—Я не голодна, — смотрю на него сквозь туманную пелену. —Но помидоры правда вкусные.
—Я нахожусь с тобой почти сутки, и за это время ты не съела ничего, что могло бы наполнить тебя энергией. Ты стесняешься есть при мне, или у тебя проблемы с пищей?
От его слов мой желудок скручивает в узел. Я чувствую некоторое давление с его стороны, что мне не нравится, поэтому подвигаю тарелку к себе ближе, и через нежелание, начинаю запихивать в рот овощи. Мне не хотелось злить Кассио.
—Мирелла, — я продолжаю есть, ощущаю рвотные позывы, но не откликаюсь.
Жевать становится труднее, когда я кладу пятый кусок томата в рот.
—Мирелла, что ты делаешь? — вилка вылетает из моей руки, со звоном падая на пол, и я буквально врастаю в стул, когда понимаю, что Кассио выбил ее.
Начинаю кашлять, давясь пищей, и прижимаю ладонь ко рту. Мурашки бегут по спине от не знания, что предпримет Кассио дальше. Я не думала, что завтрак с ним окажется такой проблемой и стрессом.
—Мирелла, перестань, — вздыхает Кассио. —Что происходит? Зачем ты это делаешь?
Я же не понимаю, к чему он это говорит, думаю, что его все ещё злит тот факт, что я ем очень мало. Тянусь руками к красному кусочку перца, пока проглатываю помидоры, ощущаю жжение где-то между грудями. Я должна съесть, чтобы папа не злился, что мы выкидываем еду. Задыхаюсь от того, что рот и глотка полны еды, руки дрожат, и я просто закрываю глаза, не зная, что делать.
—К черту, — слышу голос Кассио, и понимаю, что и его я довела.
Он может вернуть меня обратно отцу, а может избавиться любым для него доступным способом. Я зря его разозлила.
Хватаюсь за край стола, начинаю кашлять, дышать становится все тяжелее. Снова эти крепкие руки хватают меня за плечи, и откидывают на спинку стула. Я зажмуриваю глаза, в надежде не видеть даже силуэта того, кто собирается меня ударить. Но когда грубые пальцы открывают мой рот, и насильно достают оттуда содержимое, позволяя пережеванным овощам падать прямо на кофту, я резко распахиваю глаза. Лицо Кассио нависает надо мной, я кашляю, а он все продолжает помогать мне избавиться от пищи, которую я есть не хотела.
—Вон все с ресторана, — я впервые слышу его озлобленный голос, наполненный гневом и недовольством настолько, что уши закладывает. Кассио наклоняет мою голову над столом. —Плюй.
Я подчиняюсь, выплевываю остатки еды, и наконец, делаю нормальный вдох.
—Воды принеси, хрена ли стоишь? — снова разъяренный тон Кассио, и уже через минуту в мою руку вкладывают стакан холодной воды. —Пей.
Я жадно делаю глотки, пока Кассио продолжает держать меня за плечи, но я уже не обращаю на это внимание. Ему пришлось поковыряться в моем рту, чтобы я не умерла здесь.
—Зачем ты запихиваешься, когда я просто спрашиваю причину твоего недоедания? — шипит мне на ухо Кассио, обжигая кожу горячим дыханием.
—Потому что не хочу злить тебя, — икая, говорю я. —Ты спрашиваешь это второй раз, значит это не нравится тебе.
—Господи, — это звучит как отчаяние, как непонимание того, зачем я это говорю. —Пойдем, я отведу тебя в душ.
После душа я чувствую, как дрожь уходит из моего тела, как будто теплые струи воды смыли не только грязь, но и все переживания, которые терзали меня. Я вытираю волосы полотенцем, и оно обвивает меня, словно защитная оболочка. Но даже это не может скрыть от меня тот факт, что я все еще чувствую себя опозоренной. Воспоминания о том, как я вела себя в ресторане, не покидают меня. Я не могу избавиться от мысли, что выставила себя на посмешище перед всеми — особенно перед Кассио.
Я выхожу из ванной, и, когда дверь слегка скрипит, я замечаю фигуру на диване. Сердце замирает на мгновение, когда я осознаю, что это Кассио. Я чувствую, как стыд накатывает на меня снова, словно волна, которая затапливает все вокруг. В этом полотенце я выгляжу совершенно не так, как хотела бы — оно лишь подчеркивает мою уязвимость.
Я пытаюсь уверенно шагнуть вперед, но ноги будто приросли к полу. В голове крутятся мысли о том, как мне стыдно перед ним.
—Мирелла, я хотел бы кое-что сказать тебе, — доносится до меня его приятный тембр.
Я молча киваю, опуская голову.
—Сядь, пожалуйста, — говорит Кассио, и я сразу же торопливо перебирая ногами, двигаюсь к дивану. —И если ты не хочешь садиться, этого делать необязательно.
Я замираю около его коленей, хотя хотела пройти мимо.
—И вот снова...
—Мне нужно сесть, или...? — запинаюсь я, нервно закусывая губу.
—Нет слова "нужно", — слышу одно лишь спокойствие в голосе. —Если ты хочешь сесть, ты садишься, если не хочешь, не садишься, понимаешь? Так должно быть со всем, что ты делаешь.
Я сглатываю, снова паника окутывает своими темными лапами.
—Не надо думать о моей реакции на твои действия. Я не твой отец, Мирелла, — чуть громче говорит Кассио, и я чувствую, как мои пальцы оказываются в его ладони.
Медленно поднимаю глаза. Кассио, сидя на диване напротив, смотрит на меня вероятно снизу вверх, и аккуратно растирает пальцами мою руку.
—Я не буду злиться, если ты сделаешь то, что тебе хочется самой. Я не буду злиться на тебя в принципе, ты понимаешь это?
Я хочу кивнуть, но мне страшно.
—Я за всю жизнь столько не говорил, сколько за время нашего брака, — выдыхает он, пока я как маленький ребенок стою напротив, и молчу. —Единственное, что я хочу от тебя, чтобы ты не боялась меня и моей реакции. Перестань проецировать отца на мне, и тебе станет легче дышать. Он далеко, и больше никогда не сможет к тебе прикоснуться. Ты больше не Дероса, Мирелла, ты Крионе. Постарайся запомнить это, чтобы чувствовать себя увереннее. Мне тоже сложно быть тем, кем я никогда не был, но я стараюсь ради твоего благополучия. Пойди мне навстречу, и просто попытайся жить лучше, чем раньше.
Мне хочется обнять его. Он первый человек за последние два года после смерти Джулио, кто хоть как-то пытается поддержать меня, а не упрекает и обижает, как это делали родители. Я свожу брови к переносице, когда слезы подступают к глазам.
—Прости, что устроила сцену в ресторане.
Снова вздох, затем Кассио берет меня за вторую руку, и слегка тянет на себя. Передняя часть моих бедер упирается в его колени.
—Я знаю, что ты не можешь увидеть моего лица и эмоций, — тихо говорит Кассио, а по спине бегут мурашки. —Но просто слушай голос. Я всегда спокоен, и передо мной не стоит извиняться. Чтобы вывести меня из себя нужно сделать невероятное, и ты, со своим миловидным лицом, на это неспособна. Запомни это, Мирелла, пожалуйста.
—Спасибо, — так же тихо отвечаю я, наслаждаясь приятными его касаниями на своих руках.
—Джузеппе привезет вещи, и я отвезу тебя домой.
Моя секундная радость проходит, когда Кассио говорит это.
—Ты снова будешь ночевать в машине?
—Да, — без колебаний отвечает Кассио.
—Если я попрошу тебя быть в квартире со мной, ты согласишься? — на выдохе произношу я, и чувствую, как его пальцы напрягаются.
—Да, — все ещё четкий ответ.
—Тогда я прошу тебя об этом.
Мы возвращаемся домой, и я чувствую, как легкость постепенно наполняет меня. Каждый шаг по знакомой тропе кажется мне более уверенным, чем предыдущий. Ветер нежно играет с моими волосами, и я ловлю себя на мысли, что, возможно, сегодня — это тот день, когда я смогу отпустить часть своих страхов. Кассио идет рядом, и его присутствие придает мне сил. Он не осуждает меня, не бросает колкие замечания — просто идет, и это уже само по себе дарит мне ощущение спокойствия.
Но, несмотря на эту легкость, внутри меня всё еще живет страх. Страх, который я ношу с собой годами, как тень, которая никогда не покидает. Я была загнанным ребенком почти всю свою осознанную жизнь. Каждый шаг был упреком, каждое слово — унижением. Я научилась прятаться. И теперь, когда вокруг меня нет тех, кто мог бы меня осудить, я всё равно не могу избавиться от этого чувства.
Я смотрю на Кассио и думаю о том, как он открыл мне глаза на вещи, которые я давно забыла. Его слова были как бальзам для моей души — они помогли мне увидеть себя с другой стороны. Но даже несмотря на это, страх остается. Он глубоко укоренился в моем сознании, как сорняк, который невозможно вырвать с корнем. Я боюсь, что однажды кто-то снова скажет мне что-то обидное или уничижительное. Я боюсь снова оказаться в ситуации, где меня будут бить или уничтожать морально.
Я делаю глубокий вдох и пытаюсь отпустить эти мысли. В этом мире, где никто не упрекает меня, я должна научиться доверять. Но это не так просто. Я все еще чувствую себя неуютно в собственной коже, как будто я нахожусь в чужом теле. Каждый раз, когда я улыбаюсь и смеюсь, внутри меня звучит голос: «Не верь этому счастью, оно может исчезнуть в любой момент».
Я понимаю, что мне нужно время — время, чтобы привыкнуть к этой новой реальности. Но пока я просто продолжаю идти рядом с Кассио, и его спокойствие постепенно начинает проникать в меня. Я надеюсь, что однажды смогу оставить свои страхи позади и позволить себе быть свободной. Но сейчас я просто наслаждаюсь этой лёгкостью и тем моментом, который мы разделяем.