Глава 6.

                                |CASSIO|

—О да, я сделаю это, — радостно восклицает Элиза сразу же, как я прошу ее купить Мирелле одежду и отвезти ей.

Андреа держит дочь на руках, пока она разрисовывает его ладонь фломастером, и качает головой.

—Леди, ты не забыла, что моя мать уехала, и детей не с кем оставить? — проговаривает он, накручивая прядь каштановых волос Тизианы на свой палец.

—Нет, — спокойно отвечает Элиза, сидя за туалетным столиком. —Поэтому я надеюсь, что ты вспомнишь о том, что эти дети наши общие. Мне надоела твоя работа, если честно.

Я закрываю глаза, и качаю головой. Мне хочется уйти, но я жду, пока Андреа даст мне указания, и мне придется терпеть эту семейную склоку. На самом деле, Элиза редко говорит о том, что ей не хватает мужа, а детям отца, но когда дело доходит до этого, у Андреа заканчиваются аргументы, и в основном, Элиза просто орет.

—Не начинай, — проговаривает Андреа, и целует Тизиану, что похожа на Сицилию в детстве, в висок.

—Это я ещё даже не пыталась начинать. Посиди с Тизианой пару часов, а Неро я отвезу на занятия, — парирует Элиза, и в комнату тут же врывается это чудо, которое все стараются избегать в моменты прилива энергии. Элиза тут же обращает на него внимание.

—Неро, ну твою же мать, — разочарованно произносит она, и я усмехаюсь видя, как Неро волочит за собой ветку ели, с которой сыплются иголки. —Как ты ее спилил?

—Ножом Тео, — Неро жмёт плечами, и хвастливо демонстрирует сестре ветку.

Тизиана сразу же начинает хлопать, и пытается выбраться из рук отца. У нее невероятная способность сходить с ума, как на горизонте появляется ее старший брат.

—Нож на стол, ветку на место, — с укором и без капли веселья произносит Андреа, и не даёт дочери выбраться.

Неро сразу же хмурится, его взгляд тускнеет, но он не опускает головы.

—Но я не смогу ее приделать, — отвечает он отцу невнятно.

—Если человеку отрубить руку, ее тоже не приделать. Думай о последствиях, когда что-то делаешь, Неро. Твое поведение выходит за рамки, — уже грубее проговаривает Андреа, и Тизиана видя хмурое лицо отца, вдруг кладет ладонь ему на щеку.

У нее такие маленькие ручки на фоне огромного лица ее отца.

—Но Тео приделали! — возникает Неро, что явно обижен на слова отца.

Я заметил, что после появления Тизианы, Андреа стал строг с Неро, но это идёт ему на пользу. Его достаточно сильно разбаловали, и теперь он сводит с ума всех, с кем он остаётся наедине. Даже несмотря на маленький возраст, он многое понимает, и Андреа является для него абсолютным авторитетом. Он не ослушивается его приказов, и всегда делает так, как говорит отец, даже если это ему не нравится.

—Иди и приделывай ветку. Хоть на гвозди, хоть на клей, мне без разницы. Ветка должна быть на месте.

Неро принимает приказ отца, и выложив на столик нож своего дяди, молча покидает комнату. Тизиана начинает капризничать, и наконец, Андреа замечает меня.

—Объедь все клубы и казино, которые все ещё не заплатили нам, и поставь срок оплаты, — говорит Андреа, и смотрит на часы. —И свяжись со Стефано, просил ребят по типу Оттавио на должность коллекторов.

Я киваю, и собираюсь уходить, но Элиза окликает меня. Андреа уже привык к тому, что его жена плевала на все законы, и говорит со мной и с Тео в его присутствии.

—Какой размер у твоей жены?

Я вспоминаю ее худую фигуру и тонкие запястья. Кажется, будто ей подойдёт даже детская одежда, настолько она маленькая.

—Она весит сто восемь фунтов, я не знаю размера, — отвечаю я, и не дожидаясь реплики, выхожу.

Мне пришлось ночевать эту ночь в машине, хотя вариантов было много. Я мог бы остаться у Романо, мог бы переночевать у любого из солдат, но решил, что мои проблемы — только мои проблемы. На самом деле нам стоило бы разъехаться с Миреллой, потому что ее страх довольно тяжело перебороть находясь со мной. Может, я с виду кажусь безобидным, но она ещё не видела в каком виде я возвращаюсь домой. Я не покупаю дорогую одежду, как это делают Тео и Андреа, не ношу люксовых часов и не пользуюсь дорогими телефонами, и не потому, что мне не хватает на это денег, а потому что все это потом придется выбросить. Иногда я пропитываюсь кровью, потом и вонью мертвечины настолько, что меня самого тошнит от этого запаха. Я прихожу домой спокойный, но в ужасном виде, и думаю это не то, что хочет видеть Мирелла по вечерам. Может она и родилась в мафии, но даже некоторые солдаты, вступившие в клан не всегда до конца понимают, что происходит внутри нее. Это не просто бизнес, связанный с оружием и наркотиками, не просто война, где люди идут друг на друга толпами, и бьются где-то над окопами. Те, кто когда-либо сталкивались с убийствами в мафии думают, что это просто развлечение для таких, как мы, но это не так. Нас с детства пытают и учат убивать для того, чтобы выработать преданность общему делу. Итальянская мафия в первую очередь семья. Все строится на их извращённых ценностях, которые когда-то были вознесены Донами до небес. Мы боремся за власть, за авторитет, за то, чтобы нас боялись. Мы боремся за безопасность тех, кого обязались защищать.

Вибрирует телефон, я достаю его из кармана, садясь в машину.

Рита: Слышала, женился. Поздравляю.

Сердце колет.

Кассио: Спасибо.

Рита: Я хотела нести кольца на твоей свадьбе, но видимо, у нас разные желания.

Кассио: Разные.

Кидаю телефон на переднее кресло, и завожу мотор. Я не хочу вспоминать прошлое, и не хочу быть их заложником. Рита выбрала свою жизнь, и я не хочу просвещать ее в свою. Теперь она одна там, где мне никогда не было места.

***

Звоню в звонок свободной рукой, пока в другой три пакета из брендовых магазинов одежды. Элиза не смогла приехать, у нее образовались неотложные дела, и я решил сделать это сам.

Вдруг слышится щелчок замка, и дверь медленно открывается. Я замираю, когда вижу Миреллу. Она стоит на пороге, и первое, что бросается в глаза — это её наряд. На ней мои шорты, которые выглядят огромными. Резинка натянута так сильно, что я сомневаюсь, что они вообще держатся на ней. Шнурки болтаются, как неуместные аксессуары, добавляя комичности этому образу.

Её футболка почти полностью закрывает шорты, создавая впечатление, что она просто укуталась в огромный кусок ткани. Взгляд её голубых глаз кажется выспавшимся, но в них всё равно есть что-то тревожное. Волнистые волосы разбросаны по худым плечам, придавая ей небрежный вид, который ей идёт.

Она смотрит на меня с легким удивлением, а потом на пакеты в моих руках.

—Элиза не смогла приехать вчера, поэтому я привез тебе одежду, — произношу я и вижу, как Мирелла тут же обхватывает свои плечи руками, и входит вглубь квартиры.

Вчера мне было искренне жаль ее после того, как здесь разгорелся конфликт. Я не знал точно, как все происходило в их больной семейке, но мне почему-то очень хотелось поучаствовать в убийстве ее родителей, что видимо забыли, с какой целью вообще заводили детей.

Я кладу пакеты на диван, Мирелла же мнется около него, выгибая свои пальцы. Нервничает.

—Я сейчас уйду, не переживай, — произношу я, и уже разворачиваюсь, как Мирелла убегает в комнату.

Я, видно, сильно пугаю ее. Но не успеваю я добраться до двери, как она подбегает, и словно ребенок, протягивает мне планшет.

—Ты можешь настроить озвучивание, пожалуйста? — ее голос дрожит, и она не смотрит мне в лицо, лишь на гаджет. —Я не понимаю, куда нажимать. Я не вижу...

—Ох, — вырывается у меня. —Я об этом совершенно не подумал. Конечно.

Взяв из ее рук планшет, я начинаю настройку, пока она мнется рядом со мной. Я вижу, что она чувствует себя некомфортно, и это совершенно нормально, если учесть ее прошлое и ее семью.

—В одном из пакетов лежит телефон, принеси пожалуйста, я настрою и там, — говорю я, и Мирелла тут же бежит туда, подтягивая шорты на ходу.

С самого начала я не знал, как сложится наш брак, и не знаю этого до сих пор, что не может не смущать. Нам стоит стать хотя бы хорошими знакомыми, чтобы сосуществовать, но это тяжело, учитывая ее характер и мое желание молчать всю жизнь.

—Держи, — я протягиваю ей гаджеты, когда заканчиваю настройку.

Она благодарно улыбается, и на ее щеках появляются маленькие ямочки. Мирелла начинает что-то щелкать в телефоне, голосовой помощник звучит противно, но ее устраивает. Я собираюсь уходить, как она вдруг окликает меня.

—Ты ночуешь в отеле?

Мирелла наклоняет голову, стоя в паре метров от меня.

—Нет, у Андреа, — вру я, чтобы не заставлять ее винить себя. —Не переживай, все в порядке.

—Но это твой дом.

—Теперь и твой, — я пожимаю плечами, и кладу ладонь на ручку двери. —Я вбил свой номер в телефон, позвони, если тебе что-то понадобится. До встречи.

Выхожу из квартиры, тихо закрывая за собой дверь. Ненавижу говорить, но с ней приходится делать это в тысячу раз чаще, чем раньше. Она не может увидеть моих кивков или эмоций на лице, чтобы не задавать вопросов, это сложно, но ей, кажется, еще сложнее.

Сев в машину облегченно выдыхаю, и откидываю спинку сидения. Пару часов сна, и на работу.

***
Поднимаю гантели, последний подход, мышцы дрожат, работаю до отказа. Тело горит, я поднимаю глаза и наблюдаю за тем, как наши ребята тренируются. Каждый из них поклялся бороться до конца за Каморру и ее интересы, поэтому тренировки неотъемлемая часть жизни любого солдата. Я же в перерывах между работой стараюсь тренироваться как можно больше, чтобы у меня не оставалось сил на глупые мысли и вечные воспоминания.

—Твой телефон разрывается? — один из молодых парней, что только недавно стали частью Каморры, кивает мне на скамью.

Я молча встаю, кладу гантели на место, и двигаюсь в сторону скамьи. На экране высвечивается неизвестный номер. Поднимаю трубку.

—Кассио? — неуверенный, женский голос звучит по ту сторону.

Сначала я не понимаю кто это, но когда раздаются попытки сказать что-то внятное, осознаю, что это Мирелла. Я купил ей сим-карту, но не записал ее номера.

—Что-то случилось? — спрашиваю я, смахивая пот со лба.

На протяжении трёх дней я не появлялся там, и хотел заехать сегодня, чтобы оставить свою банковскую карту. Ей явно нужны деньги на всякие покупки и еду. По словам охраны, ни разу она даже не пыталась покинуть квартиру.

—Прости..., — шепчет она, но я все ещё не понимаю, о чем идёт речь. —Прости, я кажется, сломала душ, и... тут холодная вода, я не вижу откуда... Она повсюду.

Мирелла буквально задыхается от слов, глотает окончания, слышится паника и страх.

—Я сейчас приеду, не паникуй. Открой дверь, заберись на диван, и жди меня, —отвечаю я, и снова слышу кучу извинений в ответ.

Всё-таки мне не стоило оставлять ее одну. К сожалению, я забываю об ее особенности, и даже когда она не просит о помощи, она явно ей нужна.  Я мог бы попросить охрану разобраться с проблемой, но что-то мне подсказывает, это вызовет у Миреллы новую волну паники.

Я вхожу в квартиру, вода хлюпает под ногами, а из ванной звучит журчащая вода. Я взглядом нахожу Миреллу, что сидит на диване в черном, и насквозь промокшем платье с опухшими от слез глазами. Колени поджаты к груди, руки дрожат. Я быстро добираюсь до ванной комнаты, и нахожу смеситель слегка согнутым. Вода хлещет из него. Я сразу же нахожу нужный рычаг под ванной, и перекрываю воду. Она перестает бежать, я быстро набираю номер нужной службы, и вызываю мастеров. Я наемник, но не сантехник.

—Прости пожалуйста! Я не хотела, — кричит Мирелла из гостиной. —Я не знаю, как так вышло...

Стоя около сломанного смесителя пытаюсь понять как действительно так вышло. Все ещё не понимаю, и вытерев руки, иду обратно в гостиную. Стоит вызывать клининг и нанять строителей, чтобы они поменяли пол. Паркет вздуется.

—Все нормально, — говорю я, и уже хочу звонить Джузеппе, чтобы он сходил к соседям и узнал, не затопили ли мы их, как моей взгляд падает на синеву на локте Миреллы.

Присматриваюсь, делая пару шагов к дивану.

—Что-то ещё произошло?

Мирелла же широко распахивает глаза, и очень быстро мотает головой в разные стороны. Я же начинаю осматривать ее детальнее, и вижу еще один синяк на голени, затем вижу, что ее волосы не просто мокрые, они с остатками пены, и до меня доходит, что скорее всего она принимала душ, и упала, тем самым сорвав смеситель.

—Ты упала? — спрашиваю я напрямую, и Мирелла начинает дрожать ещё сильнее.

Мой тон всегда спокойный, но даже он пугает ее до самой тряски. Грёбаный Доменик запугал ее до ужаса.

—Я... я просто поскользнулась, не думала, что смогу что-то сломать! — шепчет она, обнимая себя за плечи. —Я не хотела! Я не хотела, правда, прости пожалуйста. Я ещё не привыкла к этой ванной, я плохо вижу, и...

Снова начинает задыхаться от собственной речи, и я даже не знаю, что делать, чтобы успокоить ее.

—Эй, все в порядке, меня не волнует этот чёртов смеситель. Я интересуюсь твоим самочувствием, — пытаюсь говорить как можно медленнее и спокойнее, хоть и ненавижу говорить в принципе. —Может, тебе нужно в больницу?

—Я не хочу в больницу, пожалуйста, — она закрывает руками голову, и это вгоняет меня ещё в больший ступор.

—Мирелла, послушай меня пожалуйста, — делаю пару шагов вперёд, но не решаюсь подойти ближе, чтобы не напугать ещё сильнее. —Я не злюсь из-за сломанного крана, хорошо? Мне не составит труда вызвать мастеров и починить его, но у тебя синяки, и это меня слегка волнует, понимаешь?

Мирелла молчит, я слышу отрывистое дыхание, и решаюсь коснуться ее руки, как она сжимается ещё сильнее, и начинает рыдать.

—Нет, пожалуйста, — лепечет она, — только не по голове.

Я распахиваю глаза шире от шока.

—Что? Нет, я не собирался бить тебя, — говорю я недоуменно, все же решая отойти. —Мирелла, я не буду тебя трогать, хорошо, просто успокойся.

Что делать в таких ситуациях? Как себя вести? Я ни черта не понимаю. Отхожу на кухню, и наливаю воду в стакан, параллельно набирая номер Теодоро. Я знал, что у Инессы были приступы паники, и, наверное, Тео не стоит напоминать о его покойной жене, но мне нужна его консультация. Я просто нихрена не понимаю.

—Да, Молчун, — выдает Тео, как только поднимает трубку.

—Кажется, у моей жены приступ паники, что делать? — говорю кратко и по делу.

—Ты женат меньше недели, дружище, как ты умудрился довести ее до этого? — восклицает Теодоро, и мне уже хочется сбросить трубку.

Самовлюбленное дерьмо.

—Теодоро, — грубее произношу я.

—Переключи ее внимание на что-нибудь другое, Инесса выходила из транса когда я заставлял ее резать мою руку, — объясняет Теодоро. —Но, кажется, твоя жена боится даже собственной тени, поэтому нужно что-то легче. Попробуй охладить ее, брызни водой в лицо, а потом сделай так, чтобы она сосредоточила свое внимание на любой вещи, должно помочь.

—Спасибо, — бросаю я.

—Сочтемся, —Теодоро сбрасывает, и я иду обратно в гостиную.

Мирелла продолжает плакать, дрожать и закрывать голову. Несмотря на внутренние противоречия, я силой разжимаю  руки вокруг ее головы, и слегка брызгаю водой из стакана ей в лицо. Она замирает, тяжело дыша. Нащупав браслет на запястье, я аккуратно укладываю ее руки ей же на колени, и накрываю место браслета ее же ладонью. Сложно переключить внимание, с условием, что она плохо видит.

—Тебе понравился этот подарок? — спрашиваю я, всматриваясь в ее до боли худое лицо.

Сначала она смотрит будто сквозь меня, а затем неуверенно кивает.

—Тебе идут такие украшения, ты знаешь об этом? — продолжаю говорить, чувствуя дрожь в ее руках.

—Мама говорила, что на мне все украшения висят некрасиво, — выдает Мирелла хрипло.

Я слегка усмехаюсь.

—Ее старая и дряблая кожа висит некрасиво, а украшения тебе безумно идут.

Мирелла улыбается краем губ, ее дыхание потихоньку начинает восстанавливаться, но дрожь не уходит. Я слегка поглаживаю тыльную стороны ее ладони большим пальцем, продолжая смотреть ей в глаза.

—Я привезу тебе завтра ожерелье и серьги, хочешь? — произношу как можно тише.

Лёгкая паника снова появляется в ее мимике.

—Я все равно их не увижу.

—Почувствуешь, — парирую я.

—Прости, что сломала твой душ, — Мирелла опускает глаза, будто стыдится.

—Здесь слабая сантехника, я уже срывал смеситель пару раз, —вру я, пытаясь вселить в нее немного уверенности. —Не переживай на этот счёт, и не думай, что я буду злиться из-за таких мелочей.

—Но папа злился, — шепчет она себе под нос.

—Я не твой отец, Мирелла.

Я вдыхаю аромат, исходящий от Миреллы, и чувствую что-то знакомое. Мой шампунь. Она мыла голову им.

—А теперь пойдем в более сухое и пригодное для жизни место, — проговариваю я, и аккуратно беру ее за руку. —Не бойся.

Мирелла осторожно позволяет своим пальцам сплестись с моими, и поднимает глаза на меня.

—Мне говорили, что ты плохой, — сглотнув, говорит она, но я не даю ей закончить мысль.

—И говорили чистую правду. Пойдем, здесь холодно.

Мне не хотелось убеждать Миреллу в обратном. Я правда плохой человек, и даже ужаснее, чем она может себе представить.

Передав все полномочия Джузеппе, я помогаю Мирелле сесть в машину, и мы едем к Элизе. Думаю, там Мирелла сможет немного расслабиться в женской компании, а я смогу пострадать от присутствия Неро.

—Где мы? — испуганно спрашивает Мирелла, когда я глушу мотор машины.

—Здесь живёт Андреа и его семья, — говорю я, выхожу, и помогаю выйти Мирелле.

Ее платье все ещё мокрое, поэтому я снимаю свою кофту, и отдаю ее ей. Она благодарно улыбается, приглаживает взъерошившиеся волосы, и мнется на месте. Я вижу, что ей некомфортно, но возвращаться домой сейчас не стоит, там идёт работа.

Мы входим в дом, который несмотря на свои огромные размеры всегда кажется уютным. Это стало ощущаться после того, как Элиза освоилась, и перестала бить двери, чтобы манипулировать мной и Андреа.

—Кассио? — проходя мимо, нас замечает Элиза, держа в руках бутылку сока.

Ее взгляд скользит к Мирелле.

—Мирелла, добро пожаловать, — ее серьезное выражение лица сменяется дружелюбным, и она делает пару шагов к нам навстречу. —Вы как раз к моему одинокому обеду, проходите.

Элиза тепло улыбается, и кивает нам вперёд. Я опускаю взгляд на Миреллу, вижу ее напуганное выражение лица, и тяжело вздыхаю. Боится абсолютно всего. Дероса ублюдки.

Я открываю дверь в столовую, и меня встречает мягкий свет, струящийся сквозь большие окна. Пространство наполнено атмосферой домашнего уюта: на стенах висят картины, а на столе стоит ваза с свежими цветами, придавая всему этому месту особое очарование. Я делаю шаг вперёд, и Мирелла идёт следом, её шаги легки и почти незаметны.

Мы садимся за деревянный стол, который, кажется, помнит множество семейных ужинов и разговоров. Элиза подходит ближе и начинает задавать вопросы о предпочтениях в еде. Я замечаю, как Мирелла немного смущается, её глаза блуждают по комнате. Она говорит о своих предпочтениях — о любви к овощам и фруктам — и я чувствую, как её голос становится чуть тише. Элиза кидает на неё одобрительный взгляд и уходит на кухню, оставляя нас наедине.

Проходит несколько минут, в которых я пытаюсь найти подходящие слова для разговора, но в голове пусто. Неловкое молчание окутывает нас, и я замечаю, как Мирелла играет с краем своего платья.

Наконец, Элиза возвращается с подносом закусок. На нём яркие овощные палочки с хумусом и нарезанные фрукты.  Мы начинаем есть, но тишина всё ещё висит в воздухе.

—У тебя мокрое платье, — говорит Элиза, смотря на Миреллу. —Что-то случилось?

Мирелла кашляет, давясь кусочком моркови, и Элиза хочет постучать ей по спине, но та сразу же сжимается, и закрывает руками голову. Глаза Элизы расширяются настолько, что кажется, будто они сейчас вылезут на лоб. Она задевает мне молчаливый вопрос, вскидывая брови, а я лишь отмахиваюсь. Ей не стоит вникать в это.

—Дома сломался смеситель, мы решили, что не стоит сидеть в сырости, — отвечаю за Миреллу, и она слабо улыбается мне, как только убирает руки с головы.

—Хорошо, что заехали к нам, дети спят, я решила поесть, — Элиза поддерживает разговор, но я вижу, как она хочет найти точки соприкосновения с Миреллой.

Этого сделать не удалось даже мне.

—У вас есть дети? — воодушевленно спрашивает Мирелла, оставив кусочек надкусанной моркови на краю тарелки.

—Сын и дочка, — сразу же расцветает Элиза.

—Наверное, очень приятно видеть свое продолжение в ком-то, — говорит Мирелла, и в этот раз берет кусочек яблока.

Мы перекидываемся парой фраз, я замечаю, как она кусает яблоко, и снова кладет половину в тарелку. Больше ни к чему на этом столе она не притронулась. Я не стал комментировать, но это меня смутило.

—Спасибо за обед, — выдает Мирелла, что немного расслабилась в компании Элизы.

Я же завожу машину с кнопки, и жду пока девушки попрощаются. В дом входит Андреа, держа в одной руке букет белых лилий, а в другой коробки непонятных игрушек. Мы все переглядываемся, а я лишь киваю ему в знак уважения.

—У нас гости, — произносит Андреа своим басистым голосом, и я краем глаза замечаю, как Мирелла снова напрягается.

Ее плечи почти прижимаются к ее ушам, и она опускает голову.

—Мы пойдем, — я киваю Андреа и Элизе, и взяв Миреллу за руку, выхожу наружу.

Слышится последняя фраза Андреа:

—С каких пор он прощается словами?

Когда мы оказываемся в машине, я все же решаю заговорить с Миреллой по поводу того, как она ест. Не то чтобы меня так сильно волновало ее питание, просто кажется, если она не станет употреблять пищу в нужных количествах, кожа обтянет ее кости.

—Ты заказывала еду все эти дни, что провела в квартире?

Мирелла поворачивается ко мне, прядь ее слегка слипшихся волос падает ей на глаза. Она пытается убрать ее дрожащими руками, и начинает нервничать ещё больше.

—Ладно, я тоже люблю молчать, — кидаю я, и устремляю взгляд на дорогу.

Этот брак оказался сложнее, чем я думал. Но это не потому что с Миреллой возникают трудности, а потому что я по собственному желанию хочу их решать.