Глава 3.

|MIRELLA|

Солнце щекочет мне нос, когда я выхожу на террасу с чашкой кофе, и наслаждаюсь приятным свежим воздухом в полной тишине и умиротворении. Я и подумать не могла, что когда-то смогу позавтракать в одиннадцатом часу дня, без родителей и со спокойствием в груди, а не с бешеным пульсом и вечной дрожью в ладонях. Аромат кофе сводит меня с ума, и я аккуратно сажусь на кресло. Оно оказывается плетеным, приятным на ощупь.

Первый день в качестве невесты головореза Каморры. Первый день женщины, что принадлежит Кассио младшему Крионе. Вчера, когда мой будущий жених и его капо покинули Финикс, Лили любезно поделилась со мной информацией о них. Она сказала, что в интернете много фактов про семью Крионе и Романо, но там лишь официальная часть, без подводных камней. Лили рассказала мне все, что знала сама, в надежде напугать, и у нее это получилось. Сложно просто взять и смириться с тем, что человек, чью фамилию скоро буду носить, профессиональный убийца, головорез, и участвует в боях без правил. Как бы сильно я не была окружена мафией и всем, что с ней связано, это просто сложно принять.

Но что продолжает удивлять меня сью секунду, так это его приказ о моем переезде до самой свадьбы. Когда папа хотел меня ударить, он ударил его в ответ, затем не позволил ползать на коленях перед людьми, собирая украшение, и сопроводил до самой квартиры, спасая перед этим мою руку, которой явно грозил перелом от машинной двери. Все это казалось мне нереальным, пока я не оказалась в этой милой квартире, и не осталась со своими мыслями наедине. Слушая Лили, я даже не могла поверить, что человек из ее рассказов и тот, кто был на помолвке, один и тот же. Невозможно быть добрым и сострадательным, и одновременно жестоким и грубым. Папа не мог быть таким. Никогда не мог.

Делаю глоток кофе, и тяжело вздыхаю, не зная чем буду заниматься весь этот месяц до свадьбы. Мне придется набраться сил, чтобы быть готовой к любому исходу событий там, где я уже буду женой — в его доме.

И пока я стараюсь насладиться тишиной и покоем, в дверь, которую я не вижу с террасы, раздается активный стук. С момента потери зрения мой слух обострился, и иногда кажется, что я даже улавливаю некоторые вибрации в стенах. Бред, но мне и правда так чудится.

Резко вскакиваю с места, роняя чашку себе под ноги. Горячий кофе попадает на оголенные участки кожи, жжет стопы, я подпрыгиваю, и режусь большим пальцем об осколок чашки. Тихий писк срывается с моих губ. Лили не говорила, что приедет, а Кассио и его Дон не должны появляться здесь до самой свадьбы. Моментально съеживаюсь, бегая глазами по коричневому пятну на полу, и боюсь двинуться с места. Страх того, что за дверью может быть отец заполняет мой разум.

—Мирелла, открой, — мамин голос бьёт по ушам так резко, что я буквально проваливаюсь в воспоминания того дня, сломавшего меня окончательно.

Истошный крик срывается с моих губ, когда я вижу, как мама бежит ко мне, и за ее спиной раздается оглушительный взрыв, а яркое пламя расплывается на месте нашего дома.

—Джулио! — выкрикиваю я как можно громче, уши закладывает от грохота, меня буквально сносит с ног, и я падаю на газон.

Испуганно пытаюсь разглядеть хоть что-то кроме огромного клуба дыма над домом, и огня, что с каждой секундой разрастается все больше. Мама падает рядом со мной и громко кашляет. Мои руки начинают дрожать, я хочу кричать, но в горло будто залили расплавленный металл.

—Ты ничего не видела, — рявкает она, и кладет лоб на газон, а я начинаю задыхаться от наступающей паники.

—Дж-джулио, — выговариваю сквозь отрывистое дыхание.

Я знаю, что он был дома. Что был прикован к стене за свой поступок. Знаю, что сейчас он горит там заживо.  Мой брат горит заживо. Дрожащими руками пытаюсь опереться и подняться на ноги. Фокус в глазах так и не проявляется, делаю неуверенный шаг в сторону пламени, и не могу нормально вздохнуть.

—Дура, сгоришь же! — мама дёргает меня за щиколотку, и я снова падаю.

—Джулио.

Я видела, как мама закидывает гранату в дом, и ничего не сделала. Я видела.

—Мама, там Джулио! — кричу изо всех возможных сил, срывая голос.

Перед глазами пролетает вся жизнь, начиная с момента, как Джулио появился на свет, и до вчерашнего вечера, как мы обнимали друг друга в надежде залечить раны. 

—Мама, — выкрикиваю я, снова пытаясь встать.

—Он не жилец, — эхом отдаются ее слова в голове.

Господи.

Когда стук и крик соединяются воедино, я переступаю через осколки, и несмотря на рану, медленно иду к двери. Мама кричит на итальянском о том, что у нее срочный разговор, и мне стоит открыть, чтобы не гневить ее и отца. Я испытываю отвращение к родному языку только из-за того, что родители часто используют его в качестве негативных эмоций для меня. Английский звучит не так злостно, как итальянский в моменты ссор и ругательств.

Неуверенно кладу руку на ручку двери, в горле пересыхает, и снова этот страх, от которого начинает тошнить.

—Мирелла, открывай, блядь, — выкрикивает мама, и я сдаюсь.

Прокручиваю замок, нажимаю на ручку, и как только мама входит, пячусь назад, опуская взгляд к своим ногам. Не знаю, сильно ли я поранилась, но нога ноет достаточно.

—Я стучала почти пять минут, ты оглохла что ли? — возмущается мама, но я не поднимаю головы.

Мои счастливые полчаса одиночества закончились, и мне просто не хочется снова становиться центром ада. Слыша ее звонкий, одновременно режущий слух голос, я заполняюсь тревогой.

—Ох, какая квартира, — вдруг мама теряет бдительность, и по шагам я определяю, что она идет на кухню.

Боюсь представить, что ее привело ко мне спустя сутки, как мы не виделись. Конечно, я понимала, что мне не избавиться от собственной семьи, пока я нахожусь в штате, принадлежащем отцу, но надежда имелась. Где-то в глубине души я на секунду восхитилась поступком Кассио на счёт моего переезда, который подарил мне лучшие полчаса одиночества в моей жизни.

Пока мама расхаживает по моему новому жилью, я сажусь на край дивана, и касаюсь пальцами раны на ноге. Чувствую липкую кровь, ощущаю ее металлический запах, и испытываю отвращение. Я ненавижу кровь с тех времён, как папа первый раз избил меня настолько сильно, что вся моя голова  была покрыта ею. Это отвратительное чувство тяжести в затылке, ужасная вонь, и плохая координация. Первое время я плакала от боли так долго, что лицо увеличивалось в несколько раз от отеков, а потом, спустя время уже просто не было сил на эмоциональный всплеск.

—Я с посланием от отца, — все же мама возвращается в гостиную, и мне снова становится не по себе.

Я поджимаю колени под себя, пряча окровавленную ногу, и поднимаю глаза на маму. Сегодня ее наряд выглядит темным. Не вижу ее выражения лица, но чувствую, ничего хорошего она мне не скажет.

—Из-за случившегося на помолвке, Доменик хочет поговорить с Беллини по поводу разрыва договора, — проговаривает мама, и сердце уходит в пятки. — Вероятно, скоро ты вернёшься домой.

И другая бы обрадовалась на моем месте, а я буквально немею, открывая рот от шока. Мне требуется несколько секунд, чтобы полностью осознать проблему, только что свалившуюся на мои итак хрупкие плечи. Если я не выйду замуж и не покину родительский дом, моя психика не выдержит, и либо я перережу себе вены, либо отец убьет меня, третьего варианта просто нет. Вжимаюсь в спинку дивана, прижимая ладони к ушам.

—Нет, — шепчу себе под нос, стараясь сдержать подступившие к горлу слезы. —Нет, пожалуйста.

Слышу мамин смешок.

—Я смотрю, ты уже была готова выйти за этого ублюдка ещё вчера.

Я не реагирую, продолжая дрожать.

—Поверь, Мирелла, как только ты станешь официальной женой Кассио, он начнет уничтожать тебя так же, как когда-то это сделал твой отец со мной. На первый взгляд он может казаться джентльменом, мужчиной, который защитит тебя от всех бед и проблем, и ты думаешь «о боже, я буду счастлива», а потом в слезах и соплях сидишь в углу душевой, и пытаешься не сдохнуть от боли внизу живота, потому что он разорвал тебя как последнюю шлюху, — мама чеканит каждую букву, будто пытается заставить меня ещё больше бояться.

От ее слов мурашки бегут по спине. Я итак была той, что боится лишних движений и касаний, а теперь, мне кажется, я боюсь абсолютно всего. Неужели все мужчины в мафии такие жестокие, мерзкие и отвратительные? Неужели Кассио заставит меня пожалеть о надежде, которая только-только начала зарождаться в глубине души? Это все может быть правдой, потому что я совершенно не знаю того, за кого собираюсь замуж. И я не знаю главного — смогу ли выжить рядом с ним, или вдали от него.

—Тогда зачем вы вообще собирались выдавать меня замуж? — сквозь слезы бормочу я. —И какая разница, что он со мной сделает, вам ведь все равно...

Я чувствую, как диван рядом со мной прогибается. Аромат маминых кислотных духов бьёт в нос, когда ее волосы оказываются около моего лица. Она аккуратно перекидывает мою прядь за плечо, и буквально дышит мне в ухо.

—Я очень хотела перебороть себя и стать лучшей матерью, но у меня не вышло, Мири. Ты все ещё считаешь, что я тварь, а про мысли Лии мне и думать страшно, но...

Я задерживаю дыхание, ожидая ее реплики.

—Пойми, я изо всех сил пыталась уберечь вас. Все, что вы когда-либо получали от отца лишь малая часть того, что он мог сделать. Психика не железная, она сыпется со временем, — мама касается лбом моего плеча. —И моя рассыпалась уже давно.

На секунду кажется, что она раскаивается за свои поступки, но в этот же момент я понимаю, что ей нельзя верить. Мама часто пыталась манипулировать Лией в подростковом возрасте, но она слишком  хорошо оборонялась, чтобы стать жертвой ее действий. Я же психологически и морально слабее старшей сестры, что помогает матери играть на моих нервах.

—И ты хочешь, чтобы с моей случилось тоже самое? — осторожно произношу я, где-то в глубине души мечтая о том, чтобы мама обняла меня и сказала, что любит.

—Просто знай, что в этом мире нет людей, которые не попытаются тебя сломать. Их не существует, — проговаривает мама, а затем отстраняется.

Шлейф ее духов все ещё присутствует, но я вижу, как силуэт удаляется. Все, что может сделать  родная мать для меня, это сказать, что невозможно жить уравновешенной и ментально здоровой в этом мире, ведь по ее логике всегда найдется тот, кто захочет сделать из тебя сумасшедшую. Хлопок двери сопровождает гул в моих ушах. Теперь я боюсь не только возвращения домой, но и замужества. Два пламени, два ада и ни одного выхода.

Я лежу на диване, погруженная в полумрак комнаты, где только свет луны пробивается сквозь занавески. Время пролетело незаметно; я словно застряла в этом уютном, но угнетающем пространстве, не в силах подняться. Ночь уже окутала мир, и мне наконец приходит в голову, что пора бы принять душ. Я собираю последние остатки сил и встаю, но вдруг слышу звук — что-то шуршит из замочной скважины. Сердце замирает, и тревога начинает накатывать волнами.

Я не закрыла дверь за матерью, и теперь это решение кажется мне ошибочным. Я пытаюсь успокоиться, но паника охватывает меня с головой. Звук усиливается, и я чувствую, как холодный пот начинает выступать на лбу. Я медленно поворачиваю голову в сторону двери, но в темноте вижу лишь неясные очертания.

Дверь скрипит, и в проеме появляется высокий силуэт. Я не могу разобрать его черты, все сливается в одно мутное пятно. С каждой секундой страх нарастает, и когда фигура начинает двигаться, я инстинктивно зажмуриваю глаза. Внутри меня все сжимается от ужаса, и я не могу сдержать крик — он вырывается из груди, как будто пытаясь убраться из этого кошмара. Я чувствую, как сердце колотится в груди, и стараюсь вспомнить, что делать. Но ничего не помогает — только страх и неведомое ожидание.

—Эй, я думал, ты спишь, — резкий свет ударяет по глазам, когда он жмёт на выключатель,  я громко дышу, делая шаги назад.

Мне достаточно пары секунд, чтобы широко распахнуть глаза и попытаться рассмотреть человека перед собой. Голос незаком, страх не отступает, поэтому я просто начинаю молиться про себя, в надежде что это не люди отца.

—Так, как тебя, Мирелла вроде, — запинается мужчина, пока я стою словно статуя, не в силах сдвинуться с места. —Мать твою, ноги в крови. Ты что тут делала?

Молчу, и просто надеюсь, что меня не убьют и не изнасилуют.

—Проблематично однако говорить одному, или я должен представиться? — чуть тише произносит незнакомец, что пришел сюда явно с определенной целью.

Он попал в эту квартиру неслучайно, и раз знает мое имя, скорее всего и знает моего отца. Снова непередаваемое чувство тревоги мучает сердце.

—Я от Кассио, ты помнишь его? — вдруг говорит он, и я ахаю от шока.

Ноги подкашиваются, я падаю на колени, сильно ударяясь ими. Шиплю, сжимаюсь в комок, как делаю всегда, когда становится страшно или больно. Пытаюсь понять, что со мной сделают люди Кассио, и зачем он их прислал.

—Блядь, я думаю, вы с Кассио будете идеальной парой молчунов, — доносится шепот мужчины, и пока я смотрю в пол, меня резко подхватывают на руки, от чего я ещё сильнее сжимаюсь.

Обхватываю себя за плечи, чтобы не прилегать к широкой мужской груди, запах которой меня буквально заставляет кашлять. Кровь. Запах крови. Я сдерживаю рвотные позывы, и чувствую под своими коленями что-то холодное и металлическое. Нож? Дубинка? Что это?

—Отпустите, — еле выговариваю я, не в силах посмотреть незнакомцу в лицо.

Он тут же садит меня на диван, и я кидаю на него короткий взгляд. Мужчина отдаляется.

—Итак, куколка и дорогуша у меня уже есть, — со вздохом говорит он, и я чувствую на себе его взгляд. — Будешь Кудряшкой.

Я всё ещё молчу, подгибаю под себя ноги, и хватаюсь за край дивана. Господи, как же сложно не знать, кто перед тобой стоит. Не вижу, черт возьми. Я ничего не вижу.

—Меня зовут Теодоро, я советник Андреа, и дальний кузен Кассио. Он попросил меня привезти тебе подарки, которые неудачно вручил на помолвке, не нервничай ты так, — наконец разъясняет ситуацию мужчина, но мне не становится легче.

Волнение уже не унять, я дрожу как лист на ветру, а внутри все переворачивается.

—Я должен быть незаметным, но все пошло в задницу, — разочарованно проговаривает так называемый Теодоро, о котором я знала совсем чуть-чуть от Лили. —Никому не говори, что я здесь был, окей?

Я неуверенно киваю, но вижу, что мужчина не уходит. Он стоит в паре метров от меня и пристально смотрит. Я чувствую.

—Ты мне не ответишь, да?

Я отрицательно мотаю головой. Он совершенно незнакомый мне человек, и я даже не могу быть уверена в том, что все его слова — правда. Вдруг, одной рукой он бросает что-то на столик перед диваном. Я не вижу что именно, и пока что мне не хочется проверять.

—Это кольцо и браслет. Не надевай их перед кем-то, чтобы никто не узнал о наших с Кассио делах. Я пойду, а ты закрой за мной, и перестань дрожать, я не причиню тебе вреда.

Его речь звучит не угрожающе, но я боюсь ответить. В горле стоит ком. Мужчина все же двигается к двери, когда в моей голове происходит щелчок.

—Папа хочет отменить свадьбу, — сама не узнаю свой голос, что смахивал на писк голодной собаки.

Теодоро останавливается у двери. Его силуэт выглядит внушительным, и я все ещё продолжаю его бояться, но иду на риск.

—С какой стати? — спрашивает мужчина.

—Из-за того, что Кассио ударил его на виду у всех, — неуверенно произношу я, нервно впиваясь ногтями в поверхность дивана.

Смешок раздается по комнате.

—Кассио ударил Дероса? Почему мне никто не рассказал об этом веселом факте?

Его явно веселит это, в то время как я схожу с ума от страха.

—Мы не согласимся на расторжение договора, свадьбе быть, — вдруг голос мужчины из забавного превращается в грубый. —И, будь добра, никому не говори, что я касался тебя. В Каморре это запрещено, а кошка и вовсе не оценит подобный жест.

Секунда, и будто супергерой Теодоро покидает квартиру тихо закрывая за собой. Я облегченно выдыхаю, наблюдая за остатками дрожи в руках. Слишком много посещений за сегодня. Слишком много стресса.

***
Я медленно открываю глаза, и меня тут же накрывает волна боли. Кажется, будто кто-то сжимает мой мозг в тиски. Головная боль пульсирует, отзываясь на каждый шорох в комнате. Я пытаюсь подняться, но тело словно приросло к постели. Вчерашний визит Теодоро все еще живет в моей памяти, как кошмар, который не хочет отпускать.

Я закрылась под тремя одеялами, как будто они могли защитить меня от всего мира. Даже во сне я не могла избавиться от ощущения, что кто-то может прийти и причинить мне боль. Я прячусь от реальности, но она все равно проникает в мои мысли, как черная тень.

С трудом я поднимаюсь с кровати и направляюсь в ванную. Холодная вода обжигает кожу, но это именно то, что мне нужно — ощущение жизни, которое пробуждает меня. Я стою под струями душа, позволяя воде смыть с себя остатки ночного кошмара. Каждая капля как будто уносит с собой часть страха, но внутри все еще остается тревога.

После душа я чувствую себя немного лучше, но мысли о Кассио не покидают меня. Я решаюсь открыть коробку, которую он передал. Она стоит на столе, как загадка, которую нужно разгадать. С трепетом я подхожу к ней и открываю крышку. Внутри сверкают украшения — браслет и кольцо. Я прищуриваю глаза, пытаясь рассмотреть детали, но мое зрение не позволяет насладиться красотой так, как хотелось бы.

Я обвожу пальцами каждую грань камней, ощущая их холодную гладкость. На мгновение улыбка невольно появляется на моих губах. Это странное чувство — радость и страх одновременно. Я не знаю, будет ли этот брак ужасом или чем-то иным. Но в глубине души мне все еще хочется верить, что человек, нарушивший правило ради того, чтобы передать мне этот подарок, может быть хорошим.

Взгляд падает на браслет — он кажется таким красивым и загадочным. Я не могу понять, почему этот подарок вызывает во мне надежду на лучшее. Может быть, это просто иллюзия? Но в этом мире мне нужна хоть капля надежды, даже если она кажется хрупкой и ненадежной. Я надеваю браслет на запястье и чувствую его тяжесть — он словно связывает меня с теми мыслями о будущем, которые я так стараюсь избегать.