Глава 5.

                             |MIRELLA|

Я выхожу из кабинета врача, и в голове у меня все еще звенит от укола анестезии. Плечо, перевязанное бинтом, кажется тяжелым и неуклюжим. Я стараюсь не думать о том, что произошло. Мое платье, когда-то аккуратное и красивое, теперь мятое, будто отражает мой внутренний хаос. Я чувствую себя потерянной.

Солнце ярко светит, но его лучи не приносят мне радости. Я стараюсь не думать о том, что ждет меня впереди. Внутри меня растет тревога — я боюсь, что разозлила Кассио своим поведением. Он казался строгим и требовательным, а сейчас, когда я сорвала ему его планы, и заставила тащить себя из самолета, я не знаю, как он отреагирует. Я не могла терпеть эту боль на ключице, эту метку — розу, символ семьи Дероса, которую мне навязали с самого рождения. Каждый раз, когда я смотрела на нее в зеркале, я чувствовала, как она тянет меня вниз, как будто прикрепила к себе цепью.

Папа решил избавиться от этой метки. Он сказал, что это нужно для меня, чтобы я могла начать новую жизнь и стала шлюхой Каморры. Он сказал, что не хочет, чтобы кто-то поимел Дероса, даже если это буду я.

Я медленно иду по коридору больницы, пытаясь найти выход. Каждый шаг отзывается в моей груди, и я сжимаю зубы от боли — не только физической. Я не понимаю, как мне быть дальше. Что скажет Кассио? Накажет ли за излишнюю эмоциональность, как это делал отец? На свадьбе он казался галантным, и даже заботливым, но я все ещё не знаю, что скрывается за его маской. Теперь, когда я официально стала его женой, я буквально его собственность, что пугает меня до самых костей.

Упираюсь рукой в стену, когда ключицу начинает потягивать. Папа прижал мой живот коленом, когда вырезал татуировку, поэтому мой желудок тоже болел, я просто об этом умолчала.

—Мирелла, —доносится до меня мужской, спокойный голос.

Я напрягаюсь, и оборачиваюсь. Не вижу лица, но фигура кажется знакомой. Широкие плечи, высокий рост, темный наряд. Силуэт приближается, я жмусь к стене, ощущая внутреннюю тревогу.

—Я отходил по делам, думал, тебе нужно время чтобы восстановиться, — когда мужчина подходит ближе, я понимаю что это Кассио.

Напряжение не проходит, наоборот усиливается. Здесь мы наедине, я больше не дома, и неизвестно, как он поведёт себя в своей среде. Он выглядит настолько большим, что его фигура меня пугает не меньше отца. Папа ниже Кассио, и я просто не знаю, чего ждать от него.

—Мне сказали, что я могу восстановиться дома, — выдавливаю я, и снова ощущаю ноющую боль в плече.

—Хорошо, — проговаривает он. —Ты сможешь идти сама? Или тебе требуется помощь?

Я сглатываю, и тут же отрицательно мотаю головой. Даже если бы она мне действительно понадобилась, я бы не рискнула попросить ее у него. О Кассио ходили жуткие слухи, которыми как раз со мной и поделилась Лили. В тот разговор было видно, что Лили относится к нему отрицательно. Оно и ясно, он угрожал убить ее.

—Сейчас мы поедем домой, ты сможешь там отдохнуть, — произносит Кассио, и равняется со мной.

Я улавливаю приятный запах лаванды и чего-то землистого, будто бы шалфея. Оттолкнувшись от стены, я медленно двигаюсь рядом с Кассио, держа подол платья в одной руке. Все кажется нереальным, не настоящим, пугающим, от чего внутренности сводит. Кассио идёт медленно, я даже чувствую, как он наблюдает за мной, будто ждёт когда я споткнусь, или попрошу его помочь мне. Если вчера боль была невыносимой до такой степени, что я теряла сознание, то сейчас я чувствую себя куда лучше, и точно могу идти сама.

Мы выходим на улицу, и мне в глаза бросаются три мужчины, что выстроились в ряд прямо передо мной. Их фигуры отличаются от фигуры Кассио, и когда он встает рядом с ними, я вижу разницу в росте. Ощущение его превосходства заставляет меня поежиться. Я не была низкой, но на его фоне явно казалась маленькой.

—Мирелла, это твоя охрана, — вдруг звучит голос Кассио. —Джузеппе, Давид, и Ачиль. Они будут обеспечивать твою безопасность в мое отсутствие в любое время дня и ночи. Ты можешь давать им указания, и они с радостью их выполнят. Единственное правило для тебя — ни при каких обстоятельствах не касаться других мужчин, кто бы это ни был: охрана, мои родственники, друзья или просто знакомые. Охране же запрещено говорить с тобой, поэтому отнесись с пониманием. Если они заговорят с тобой, я имею полное право лишить их жизни.

Он говорит это монотонно, будто убийство это что-то обыденное, настолько простое, что на это не стоит обращать должного внимания. Я молча киваю, хотя не особо понимаю, что эти правила дают, и слегка покачиваюсь на месте.

—Теперь мы можем ехать, — проговаривает Кассио, и подойдя ко мне, по видимому, всматривается в мое лицо. —Машина довольно высокая, ты сможешь забраться в нее сама?

Я киваю, хотя не уверена в том, что у меня получится. Пока мы обе двигаемся к машине, я улавливаю шепот охраны. Обострение слуха иногда мешает мне спокойно жить.

—Он высказал свою норму за всю неделю. Ни разу не слышал, чтобы Кассио говорил больше, чем три слова в предложении.

Я хмурюсь от такой информации. Он настолько молчалив и скрытен? Это становится ещё более пугающим.

Когда мы подходим к автомобилю, я поднимаю глаза выше и понимаю, что он действительно огромный, явно подходящий Кассио. Он открывает мне дверь, и в попытке забраться внутрь, я чувствую боль в ключице. Шиплю себе под нос, а затем ощущаю ладони на своей талии. У меня перехватывает дыхание, когда Кассио поднимает меня и сажает в машину с такой лёгкостью, будто я ничего не вешу.

—Не бойся просить помощи, — говорит Кассио тихо, и захлопывает дверь машины.

Я же все ещё ощущаю себя тревожно, сжимаю подол платья и чувствую ноющую боль в ключице. Я не знаю как избавиться от чувства страха, которое пропитало меня насквозь. Каждая клеточка меня боится, что все снова повторится. Снова боль, ужасы и ад, чьи круги постоянно стоят на повторе.

Я смотрю в окно автомобиля, когда мы подъезжаем к высокому зданию, и сердце замирает от волнения. Нью-Йорк всегда казался мне чем-то далеким, а теперь я вижу его воочию. Высокие небоскребы, которые я часто видела в социальных сетях, окружают нас, их стеклянные фасады отражают яркое солнце.

Кассио останавливает машину и выходит первым. Я наблюдаю за ним, как он с легкостью открывает дверь и протягивает руку, помогая мне выйти.

—Спасибо, — тихо говорю я, но он молчит.

Мы направляемся к входу в здание, и я замечаю охрану, что осталась на улице.

Внутри здания воздух свежий и прохладный, а светлый холл с мягким освещением создает уютную атмосферу. Мы подходим к лифту, и Кассио нажимает кнопку, ожидая, пока двери откроются.

Лифт плавно поднимает нас на нужный этаж. Я чувствую легкое волнение, когда двери открываются, и мы выходим в коридор. Кассио ведет меня к двери квартиры.

Внутри меня встречает простота и элегантность. Квартира выполнена в однотонных цветах — светлые, возможно бежевые оттенки создают атмосферу спокойствия. Просторная гостиная с большим окном наполняет комнату естественным светом. Я вижу небольшую кухню, скромную, но аккуратную, с минималистичным дизайном. Она выглядит так, будто здесь всегда царит порядок.

Дверь справа от кухни явно ведет в спальню, но мне не хочется заглядывать туда сразу. Я просто останавливаюсь и впитываю общее впечатление. Несмотря на то что я не вижу ничего конкретного или определенных деталей, мне нравится эта квартира. В ней есть что-то притягательное — возможно, это спокойствие и гармония цветов.

Кассио стоит рядом, я снова ощущаю этот запах шалфея и лаванды. Видимо, это его парфюм. Напряжение в молчании между нами не приносит мне особого дискомфорта, но вот ожидание, что может произойти через секунду наедине с ним, буквально сводит меня с ума. Я мнусь на месте, когда Кассио отходит от меня, и открывает дверь в другую комнату.

—Твоя постель находится слева, — проговаривает Кассио. —Если хочешь, я могу спать в гостиной, чтобы не заставлять тебя нервничать.

Я пытаюсь вести себя непринужденно, но руки сразу же начинают дрожать.

—Я думала ты..., — запинаясь, говорю я. —Думала, ты заставишь меня спать с тобой.

Чувствую на себе тяжёлый взгляд.

—Где ты, черт возьми, жила, раз думала об этом?

Я опускаю голову, становится стыдно за сказанное, но я и правда так думала. Он мужчина мафии, а они привыкли брать все, что им захочется, и не важно, будет ли это по согласию или нет. Папа всегда делал так, его не волновали чьи либо желания, не волновали чьи-то переживания или просьбы. Он всегда делал так, как хотел, и никто не мог ему перечить. Я не хочу становиться снова той, кого бьют за оплошности, и лучше согласиться на худшее сразу, чем потом умирать от головной боли. Вдруг, все что сказала мама — правда? Я не хочу быть на ее месте.

—У тебя есть телефон, или какие-то вещи, которые нужно забрать с Финикса? — переводит тему Кассио, расхаживая из стороны в сторону.

Я отрицательно качаю головой. У меня был старый телефон, с которого я слала смс Лии, а затем потеряла его на прогулке по саду. Сложно найти то, что не можешь разглядеть на газоне или в цветочной клумбе. Вещей у меня было мало, так как большинство из них мне стали большими, а другую часть мне просто некуда было носить. Сбегая с собственной свадьбы со своим же мужем, я даже не подумала о том, чтобы забрать с собой что-то. В том городе и доме не было ничего, что я хотела бы оставить рядом с собой как напоминание. Вспоминать что-либо оттуда не хотелось. Было больно.

—Тогда ты можешь поехать и купить все то, что тебе требуется. К сожалению, у меня сейчас есть некоторые вопросы, которые я должен решить, поэтому ты можешь поехать с охраной, — говорит Кассио, и паника резко накрывает меня с головой.

Я не хочу находиться с тремя неизвестными мужчинами наедине в чужом городе, потому что даже нахождение рядом с Кассио все ещё тревожит меня. Я подбираю платье одной рукой, и прижимаю скомканный материал к животу. Выгляжу глупо.

—Мне не нужны покупки, — говорю я неуверенно.

—Тогда в чем ты собираешься ходить? Не подумай, меня не смущает твое свадебное платье, но, подозреваю, в нем недостаточно комфортно.

Я мечусь глазами по полу, не зная, что ответить.

—Не хочу показаться странным, но я очень не люблю разговаривать. Это вызывает у меня головные боли, поэтому пожалуйста, ответь мне, — все таким же спокойным, приятным тембром произносит Кассио.

—Я боюсь мужчин, которых не знаю, в том числе и тебя, — взяв себя в руки, говорю я. —Мне нужно время, чтобы привыкнуть, и... и поход в магазин мне в этом не поможет.

—Хорошо, — отвечает он незамедлительно, а затем куда-то уходит.

Я же стою на месте, боясь сделать шаг. Через несколько минут Кассио возвращается, и подходит ко мне запредельно близко. Я слышу его дыхание, но все еще не поднимаю головы.

—Вот ключи. Я уйду, а ты можешь запереться изнутри и отдохнуть, — он протягивает мне руку, и аккуратно взяв меня за запястье, вкладывает тяжёлую связку ключей мне в ладонь.

Я ощупываю их и понимаю, что там как минимум пять ключей.

—Почему их так много?

—Это все ключи от этой квартиры. Я не смогу войти, даже если захочу. Если я приду, сама решишь, готова ли ты меня впустить. Если нет, у меня есть места, где я могу переночевать, на этот счет не волнуйся. В холодильнике имеются продукты, в спальне есть планшет, через который ты можешь организовать доставку, а на тумбе около моей кровати — деньги. Их может хватить даже на некоторые покупки через интернет-магазины. Чувствуй себя как дома, а я пойду.

Кассио произносит все на одном дыхании, заставляя меня смутиться. Он жертвует своим комфортом ради того, чтобы его ощутила я. Когда шлейф его аромата становится все дальше, я оборачиваюсь через плечо.

—Спасибо, — тихо выдаю я, но слышу лишь звук захлопнутой двери.

Но прежде чем расслабиться, я все же запираюсь изнутри.

Я выхожу из душа, и капли воды медленно стекают по моему телу, оставляя за собой прохладный след. Обворачиваю себя полотенцем, чувствуя, как его мягкость успокаивает кожу. Сажусь на диван, который все еще хранит тепло от солнечного света, и закрываю глаза. Вокруг меня царит тишина, но внутри головы раздаются громкие мысли — они сталкиваются друг с другом, как волны на берегу.

Виски начинают слегка ныть, и я стараюсь сосредоточиться на чем-то одном, но это не помогает. Моя жизнь кажется такой неопределенной. Я не понимаю, к чему она ведет. Этот месяц одиночества был прекрасен — я наслаждалась свободой, могла делать все, что хочу, и чувствовать себя в безопасности. Но потом он пришел. Отец. Его жестокость пронзила меня так же сильно, как и раньше. Он вырезал мою татуировку, как будто хотел стереть часть меня. Я думала, что смогу справиться с этим, что смогу отпустить прошлое, но его визит стал для меня настоящим ударом.

Я всегда удивлялась тому, что родители могут быть жестокими с теми, кого обязаны защищать. Это чувство не покидает меня — оно сидит глубоко внутри, как черная тень. Я сворачиваюсь в калачик на диване, обнимая колени руками, и пытаюсь найти хоть каплю утешения в этом положении. Боль в ключицах напоминает о том, что я жива, но она не утихает. Я стараюсь закрыть глаза и погрузиться в сон, но мысли не дают мне покоя.

Кассио. Его жест удивил меня. Он готов ночевать за пределами своей квартиры только для того, чтобы я чувствовала себя комфортно. Это было так неожиданно и приятно. Пока он не делал ничего, что могло бы меня напугать или заставить почувствовать себя не в безопасности. Но страх будущего все равно душит меня изнутри. Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, смогу ли я справиться с тем, что произошло. Я обнимаю себя крепче, пытаясь найти хоть какое-то успокоение в этом хаосе. Внутри меня бушует буря, и я надеюсь, что скоро она утихнет.

Я открываю глаза и сразу же щурюсь от яркого света, который проникает в комнату, словно острые лучи солнца пробиваются сквозь занавески. Мой взгляд невольно скользит по стенам, и я понимаю — я проспала весь день и ночь. В голове царит легкий туман, а тело всё ещё обвито полотенцем, которое успело высохнуть. Оно теперь жесткое и непривычное на коже, как будто напоминание о том, что я не совсем в своей тарелке.

Вставая с дивана, я ощущаю, как волосы растрепаны и спутаны, словно они живут своей жизнью. Я быстро оглядываюсь по комнате, сердце стучит быстрее. Неужели Кассио все же оставил себе пару ключей и вошел в дом? Страх проносится по мне, но, осмотревшись, я вижу только пустоту. Тишина окутывает пространство, и я вздыхаю с облегчением — никого нет.

Я все еще не хочу есть. Аппетит покинул меня вместе с ощущением безопасности. Но я понимаю, что пора привести себя в порядок. С трудом поднимаюсь и, опираясь на стену, иду к спальне. Каждый шаг дается тяжело, как будто я пытаюсь преодолеть невидимую преграду.

В спальне я нахожу планшет на тумбочке. Беру его в руки, но тут же осознаю, что не могу им воспользоваться. Чтение стало для меня невозможным, но при  на своем  старом телефоне я использовала функцию для слепых с озвучкой. Вздыхая, я опускаю планшет на колени и сажусь на край кровати.

Постель кажется такой мягкой и уютной, что я не могу устоять. Закрываю глаза, и мир вокруг меня начинает расплываться. Я просто гасну, погружаясь в темноту, где нет ни света, ни мыслей, ни страха. Только тишина и покой.

Снова просыпаюсь от активных стуков, и моментально впадаю в панику, подхватывая раскрутившееся полотенце на груди. Осматриваюсь по сторонам, после сна вижу ещё хуже, и тело начинает дрожать. Прислушиваюсь, и понимаю, что стучат в дверь. На негнущихся ногах иду в коридор, и останавливаюсь посреди него, смотря на дверь.

—Мири, — от голоса, который я слышу мои глаза расширяются, а сердце будто останавливается. —Мири, пожалуйста, открой.

Он звучит так близко, но в то же время так далеко, словно отголосок из прошлого. Мое сердце замирает, а ноги подкашиваются, словно они лишены силы. Я не верю своим ушам — это не может быть правда. Лия? Я не видела её больше двух лет, и теперь ее голос проникает в моё сознание, вызывая бурю эмоций.

Внутри меня всё переворачивается. Страх сжимает моё тело в железные тиски, и я чувствую, как холодный пот стекает по спине. Я не знаю, что делать. Каждый мускул напряжен, как струна, готовая порваться. Я пытаюсь осознать, что происходит, но разум отказывается поддаваться логике. Это может быть просто галлюцинация или игра моего воображения, но голос звучит слишком реально.

Я стою на месте, будто прикованная к полу. Мысли мелькают в голове: «Не подходи к двери. Это может быть ловушка». Но внутренний голос шепчет мне другое: «Это твоя сестра. Она здесь». Я сжимаю кулаки, пытаясь собраться с мыслями. Кажется, что время замедлилось — каждое мгновение тянется вечно.

Страх и надежда переплетаются в моем сердце, создавая невыносимое напряжение. Я чувствую, как слёзы подступают к глазам.  Я делаю шаг вперёд, но ноги отказываются слушаться. Я словно застряла между двумя мирами — миром спокойствия и миром хаоса.

Голос снова доносится из-за двери, и я ловлю себя на мысли, что хочу броситься к ней, обнять и никогда не отпускать. Но страх сковывает меня. Я боюсь открыть дверь и увидеть, что это всего лишь мираж. Боюсь разочароваться снова.

Собравшись с силами, я делаю глубокий вдох и медленно двигаюсь к двери. Каждый шаг дается с трудом, как будто я преодолеваю невидимую преграду. Проворачиваю замок, и нажимаю на ручку.

Не успеваю понять, что происходит, как кудрявые волосы уже щекочут мне нос, а теплые руки обхватывают мои плечи. Рыдания раздаются около уха, я стою, боясь сделать лишнее движение. Смотрю в одну точку, пытаясь осознать, правда это или нет.

—Мири, — сквозь слезы шепчет Лия.

Это она. Ее голос, ее запах, ее волосы. Тело бросает в дрожь, я будто окунаюсь в прошлое, и начинаю захлебываться им. Дышать становится тяжелее в ее объятиях, я пытаюсь сделать шаг назад, но Лия держит меня слишком крепко.  Вспоминаю все,что сделал со мной отец из-за ее ошибок, и по телу будто проходит ток. Каждая мышца, каждый нерв окутывает болью, и я дергаюсь.

—Отпусти меня, — выдавливаю из себя я, уже ощущая как слезы жгут глаза.

Я слегка машу головой, и вижу два силуэта перед собой. Один из них точно принадлежит Кассио, потому что чувствую его запах, а другой совершенно незнакомый. Через силу пытаюсь выпутаться из хватки Лии, но она продолжает плакать и держать меня так сильно, что кости хрустят.

—Прости меня, что не смогла забрать, не смогл спасти, — тараторит сестра, о встрече с которой, я казалось, мечтала все это время.

Но сейчас, когда она рядом, мой разум отказывается принимать это. Я будто снова ощущаю, как отец бьёт меня по голове за то, что она связалась с Ндрангетой. За то, что она живёт свободно и не может испытать эту боль. В чем была моя вина? Тихая, неприметная. Не Лия.

—Отпусти, пожалуйста, — хрипло произношу я, и Лия отстраняется, но продолжает держать меня за плечи.

Я не вижу ее лица, но слышу всхлипы, чувствую пламя в ее ладонях, и ощущаю взгляд на себе. Тошнота подступает к горлу. Слезы невольно текут по щекам.

—Мири, я действительно скучала.

Я делаю вдох, и дрожащими руками аккуратно отодвигаю сестру от себя.

—Папа бил меня из-за тебя, — на выдохе произношу я, пятясь назад. —Он бил меня, потому что не мог добраться до тебя.

Меня будто насильно отправили в прошлое, я ощущаю давление в затылке, когда говорю это. Кости ломит от воспоминаний, как папа пинал меня, и говорил о том, что хочет убить нас всех. Он считал, если старший ребенок глупый, то и все остальные такие же глупые.

—Если бы Джулио не помог тебе и твоему мужу, папа бы не приказал маме взорвать дом, — продолжаю я, и слышу удивленный вздох. —Может, ты и пыталась нас спасти, но меня били меньше до твоих проступков. Я не была тобой, но получала все, что предназначено тебе.

—Папа приказал? Мама взорвала?! — выкрикивает Лия, стоя напротив меня.

—Лия, — слышу мужской голос.

—Тогда ты была не в том положении, чтобы знать правду. Тебя держали в плену, над тобой издевались, и мне действительно жаль, что тебе пришлось пережить этот ужас, но я не могу просто взять и сказать, что скучала, — голос дрожит, я продолжаю отходить назад, ноги плохо держут. —Я люблю тебя, но... но виню во многом, хотя знаю, что не должна.

—Сзади диван, Мирелла, аккуратнее, — монотонный голос со стороны мужчин заставляет меня остановиться.

Вижу, как силуэт Лии резко начинает падать, хочу двинуться вперёд, но ее уже подхватывает мужчина, явно ее муж.

—Лия, — восклицает он. —Тише, моя милая, не стоило приезжать так скоро.

—Мне попросить их покинуть квартиру, Мирелла? — говорит Кассио, пока я стою в одном полотенце и трясусь как умалишённая.

Я молча киваю, и все же упираюсь бедрами в диван, почти теряя равновесие.

—Адамо, — грубее произносит Кассио, но его перебивают.

—Я сам не собираюсь здесь задерживаться. Это была хреновая идея, я не хочу проблем со здоровьем у своей жены, — раздражённо отвечает Адамо. —Лия, поедем.

—Я не знала, что так будет, — доносится шепот сестры. —Я не прошу меня прощать, просто пойми. Я тоже хотела жить! Я тоже хотела не чувствовать эту боль!

—Я знаю, — уже давясь собственными слезами, отвечаю я.

Лия и Джулио являются единственными причинами, по которым я хочу жить. Но сейчас, под нахлынувшими воспоминаниями, что разрывают душу, я просто не могу чувствовать ее тепло. Не могу взять и перестать видеть в ней и другую причину. Причину моих страданий в отцовском доме. Задыхаясь от собственной боли, я нависаю над диваном, и прижимаю ладонь ко шву, что тоже ноет, но не может перебить другие чувства. Слышу шум, слышу плач Лии, и успокаивающие слова Адамо. Теплый материал падает на мои плечи. Запах шалфея бьёт в нос.

—Возьми что-нибудь из моих вещей в шкафу, — проговаривает Кассио, я разгибаюсь, и чувствую, что он накинул на меня свою кофту. —И, я правда думал, что встреча с сестрой пойдет тебе на пользу.

Я закусываю нижнюю губу, не в силах поднять на Кассио глаза. Он кажется таким спокойным и добрым, что я невольно расслабляю плечи. Я стою перед малознакомым мужчиной почти нагая, но сейчас мне правда плевать. Сердце разрывается.

—Прости, что устроили сцену, —выдавливаю из себя, тяжело вздыхая, и пытаясь вытереть слезы с лица. —Два года в разлуке дали свои плоды.

—Взаимоотношения с семьёй бывают разные, — хмыкает Кассио, и я вдруг осознаю, что я даже не знаю, есть ли у него кто-нибудь из ближайших родственников.

Решаю перевести тему, чтобы перестать думать о Лии.

—А где твоя семья? Их не было на свадьбе?

—У меня ее нет, — отвечает он. —Только дед, но он болен.

—Мне жаль, — хмыкаю я,

—Ничего. Я закажу тебе еды, и попрошу Элизу привезти тебе вещи, чтобы ты не ходила в сыром полотенце. А сейчас я должен идти.

Я даже не знаю, кто такая Элиза, но все же киваю.

Его силуэт двигается к двери, я плотнее прижимаю его кофту к своему телу, и вздыхаю. Не было и дня, когда я не ощущала этому пустоту внутри себя. Даже встреча с Лией не смогла ее заполнить. Когда-то мы были близки, а теперь между нами пропасть, которую не так просто заполнить. Мы по две стороны баррикад, каждая со своими страданиями, каждая со своей болью.