глава 12
Тишину роскошной спальни разорвал резкий звук падения тела и сдавленный стон, вырвавшийся из губ Селест. Воздух, только что наполненный напряженным стоянием, сгустился до состояния физически осязаемой материи. Селест замахнулась, чтобы ударить Райдена ножом, — отчаянный, импульсивный бросок, рожденный слепым животным страхом. Но Райден, чьи реакции были отточены до автоматизма, был готов. Его рука, словно стальная ловушка, перехватила её запястье в воздухе, не дав лезвию проделать и сантиметра пути к цели. Не останавливаясь, он рывком потянул её на себя, используя её же инерцию против неё. Селест, не успев понять, что произошло, потеряла равновесие и с глухим стуком полетела на пол, больно ударившись коленом о массивную дверцу нижнего ящика напольного шкафа из темного дерева. Острая, жгучая боль пронзила ногу, заставив её на мгновение забыть о дыхании.
Нож с лязгом отскочил в сторону, исчезнув в тени под кроватью. Теперь она была обезоружена. Райден, не теряя ни секунды, двинулся к ней, его высокая, широкая в плечах фигура отбрасывала на нее зловещую тень, поглощая свет единственной лампы. Он хотел перехватить её руки, обездвижить, закончить этот бунт быстро и эффективно. Но Селест, стиснув зубы от боли в колене, проявила удивительную гибкость. Резким движением вбок она увернулась от его хватки, ее тело изогнулось, словно у змеи, и она выскользнула из зоны его непосредственного досягания.
Собрав всю свою волю, она откатилась и быстро встала, приняв низкую боевую стойку. Ноги были полусогнуты, руки сжаты в кулаки, готовые к удару или защите. Адреналин затуманил боль, заставив кровь гудеть в ушах. Нож был далеко от неё, бесполезный кусок металла где-то в темноте. Теперь ее оружием были ее тело и ярость, кипящая где-то глубоко внутри от этого вторжения, от этого унижения.
Райден не стал атаковать снова. Вместо этого он усмехнулся — короткий, сухой, почти беззвучный смешок, в котором читалось превосходство и легкая насмешка. Он медленно, с демонстративной небрежностью, положил руки в карманы своих темных спортивных штанов. Этот жест был оскорбительнее любой угрозы. Он показывал, что не считает ее серьезной угрозой, что эта борьба для него — не более чем игра.