глава 20

Последний кусок безвкусной овсяной каши скользнул по горлу, оставляя после себя ощущение сытости и лёгкой тошноты. Селест аккуратно отодвинула тарелку, чувствуя, как тяжесть в желудке смешивается с тяжестью на душе. Ей молча протянули стакан с прохладной водой. Она сделала несколько мелких глотков, смывая липкий налёт от еды, и поставила стакан на стол. Дежурный по столовой тут же убрал посуду. Ритуал был завершён. Она была накормлена, напоена и снова превратилась в проблему — в заложницу обстоятельств, ожидающую своей участи в этом холодном, чужом месте.

Столовая была почти пуста. В дальнем углу, за своим столом, сидели несколько мужчин из охраны комплекса. Она видела их мельком в коридорах — безликие, суровые лица, форма, сковывающая движения. Теперь они сменили службу на короткий отдых. Перед ними стояли не тарелки, а бутылки с тёмным, почти чёрным пивом. Их разговор стал громче, грубее; низкий гул голосов и хриплый смех временами нарушали тишину. Воздух сгустился, пропитался запахом хмеля, пота и немытой мужской агрессии.

Селест старалась стать ещё меньше, ещё незаметнее — вжаться в спинку стула, раствориться. Она смотрела в стол, на свои исхудавшие руки, лежащие на коленях, и молилась, чтобы её просто не заметили, чтобы этот вечер прошёл так же тихо, как и предыдущие.

Но её молитвы остались без ответа. Голос, сиплый от алкоголя, прорезал гул голосов, как нож:
— Новая пленница Райдена? — сказал мужчина, остановившись рядом с её столом. Он был крупным, с обветренным лицом и маленькими, заплывшими глазами, в которых читалось скучающее любопытство.

Селест сглотнула комок, подступивший к горлу, и молча кивнула, не в силах поднять на него взгляд. Её сердце забилось чаще, предчувствуя беду.

Мужчина усмехнулся — одинокий, короткий звук, полный презрения — и, не дожидаясь приглашения, тяжело рухнул на стул рядом с ней. Дерево жалобно скрипнуло под его весом.
— Сразу тебе дам знать, по секрету, — он наклонился к ней, и она почувствовала тяжёлый запах перегара, — ты отсюда живой не выберешься. Он убивает всех. Всех, поняла? Да он даже детей не жалеет. Щёлк — и нет. Тебя он точно не пожалеет. — Он сделал щелчок пальцами прямо перед её лицом, и она вздрогнула. — Так что, от чего ты хочешь умереть? От острого лезвия ножа или… — он игриво поднял брови, — от хорошего секса?