глава 17
Селест открыла глаза. Мир плыл в темноте, медленно проступая из небытия. Первое, что она ощутила, — холод. Адский, пронизывающий до костей холод. Он исходил снизу, от поверхности, на которой она лежала, и висел в сыром, неподвижном воздухе, обволакивая её голую кожу ледяной пеленой. Она была обнажена и слаба, будто все силы, вся энергия были выкачаны из неё вместе с теплом. Мысли путались, с трудом пробиваясь сквозь вату шока и отчаяния.
Она попыталась пошевелиться — и тут же трезвая, жестокая реальность ударила в мозг. Её руки и ноги были связаны. Грубая, толстая верёвка впивалась в кожу на запястьях и лодыжках, оставляя жгучие следы. Она лежала на холодном бетоне, и шершавая, пыльная поверхность неприятно холодила бок. Паника, острая и животная, заставила сердце бешено заколотиться в груди. Она потянула руки, попыталась согнуть ноги, дёрнулась всем телом — в отчаянной, бессмысленной попытке вырваться. Но верёвки были туго затянуты, не оставляя ни малейшего шанса. Каждое движение лишь делало узлы крепче, впиваясь в плоть. Отчаяние накатило новой волной, горьким комом подступив к горлу.
Внезапно где-то впереди раздался скрежет железа о железо. Тяжёлая, массивная дверь с грохотом захлопнулась, и этот звук, оглушительный в гробовой тишине подвала, отозвался эхом в её сознании. Дрожь, мелкая и неконтролируемая, пробежала по всему телу, сотрясая ослабленные конечности. Это была не только дрожь от холода, но и от ужаса — от понимания своей полной беззащитности.
Из темноты приблизились шаги. Медленные, размеренные, полные жуткой уверенности. Они отдавались в тишине, как удары молота по наковальне, отсчитывая последние секунды её прежней жизни. Из мрака возникла высокая, знакомо-чуждая фигура. Он остановился над ней, заслонив собой скудный свет, падавший откуда-то сверху.
— Проснулась, принцесса, — произнёс он.
Голос Райдена был тем же бархатным баритоном, что и у Рея, но теперь в нём не осталось и тени той теплоты, той насмешливой нежности, к которой она привыкла. Теперь он звучал как обледеневшая сталь.