глава 23
Тишина в здании была абсолютной, гнетущей — словно их поместили в гигантский звукоизолированный саркофаг. Воздух стоял неподвижно, пах озоном от работающей вполсилы вентиляции и холодным бетоном. Поскольку в стенах не было ни единого окна, тьма казалась совершенной, неослабевающей, нарушаемой лишь дрожащим лучом света от телефона Райдена. Он выхватывал из мрака причудливые очертания современной мебели, блестящие хромированные поверхности и абстрактные инсталляции, которые в этом неестественном освещении выглядели кошмарными видениями.
Селест шла за ним, как тень, не сводя взгляда с его спины — единственного знакомого ориентира в этом море мрака. Они двигались почти на ощупь, ориентируясь лишь по памяти и слабому пятну света, пляшущему перед ними. В этой герметичной коробке, отрезанной от внешнего мира, время текло иначе, растягиваясь в бесконечность. Каждый их шаг отдавался гулким эхом в абсолютной тишине, и этот звук казался кощунственным нарушением установленного порядка.
Они приближались к лифтовому холлу. Селест, стараясь не отставать, на мгновение отвела взгляд в сторону — туда, где тьма сгущалась до почти осязаемой плотности. В тот момент её нога во что-то упёрлась — во что-то мягкое, но при этом твёрдое, живое. Раздался громкий, сдавленный крик, сорвавшийся с её губ прежде, чем она успела осознать происходящее. Ледяная волна страха пронзила её до самой сердцевины, парализовав на миг.
Следующее, что она ощутила, — тёплая ладонь, прижавшаяся к её губам, и сильная рука, резко притянувшая её к мужской груди. Он развернулся к ней с такой скоростью, что она почувствовала под щекой мягкую ткань его футболки и напряжённые мышцы под ней. Он держал её так близко, что она слышала, как бьётся его сердце — ровно, но учащённо. Его запах — смесь чистой ткани, металла и чего-то глубоко личного, мужского — заполнил всё её сознание, вытеснив панику. Её собственный крик умолк, упершись в его ладонь. Сердце колотилось где-то в горле, отчаянно и беспомощно.
— Тс-с… тише, — его голос прозвучал прямо у уха: низкий, властный и удивительно успокаивающий. Он стал для неё точкой опоры. — Это охранник. Спит.