глава 9
Селест лежала на спине, её тело сковывала чугунная усталость, а в горле стоял ком от слёз и страха. Но сейчас было не до слёз. Всё её существо, каждая мышца, каждый нерв были напряжены в одной-единственной, отчаянной попытке. Она изо всех сил старалась удержать руку мужчины, который, сидя на ней верхом, всей своей массой давил вниз, пытаясь воткнуть нож ей в шею. Его пальцы, жилистые и цепкие, сжимали рукоять до белизны на костяшках. Дыхание пьяницы — хриплое и прерывистое — било ей в лицо, смешиваясь с запахом пота и крови. Лезвие, холодное и острое, уже касалось её кожи, оставляя тонкую, жгучую царапину. Мир сузился до этого лезвия, до этого лица, искажённого злобой, до хриплого шепота, который она едва различала сквозь грохот музыки.
— Держись, сучка, сейчас… — шипел он.
Рей, закончив со вторым противником, нанёс последний сокрушительный удар по мужчине, который оказался не так прост и всё ещё пытался подняться. Тот, наконец, затих, распластавшись на полу в луже собственной крови. Рей выдохнул — его грудь вздымалась, руки горели, — но он тут же повернулся к Селест. И его сердце, только что бешено колотившееся от ярости, вдруг замерло и провалилось куда-то в пятки — в ледяную пустоту.
Он увидел всё в одном ужасающем кадре: нож, уже впившийся в её шею. Неглубоко, но достаточно, чтобы из раны тонкой, тёмной струйкой сочилась кровь, растекаясь по бледной коже и окрашивая воротник платья в багряный цвет. Её рот был открыт в беззвучном крике — крике, который тонул в оглушительном реве басов, долетавшем из зала. Её глаза, широко распахнутые, были полны не боли даже, а шока и неверия.
Мыслей не было. Сработал инстинкт, выученные до автоматизма движения. Рей без раздумий рванулся вперёд и со всей силы, вложив в удар вес всего тела и остатки адреналина, ударил незнакомца кулаком по голове. Раздался глухой, костяной хруст. Мужчина замер на мгновение, его хватка ослабла, и он беззвучно рухнул на бок, съезжая с Селест, как мешок с костями. Нож, выскользнув из его ослабевших пальцев, отлетел на метр, звякнув о пол.
Но было уже поздно. Рана на шее Селест зияла, кровоточа всё сильнее. Рей рухнул на колени перед ней, его пальцы, лихорадочно дрожа, принялись рвать его собственную, уже измятую и испачканную кровью рубашку.
— Амелия! Амелия, я рядом, слышишь меня? — его голос сорвался, стал хриплым и надтреснутым. — Не закрывай глаза! Смотри на меня! Дыши!