глава 37

Комната была укрытием, но в тот вечер она ощущалась клеткой. Воздух был густым и тяжелым, наполненным неслышимым гулом их мыслей и запахом страха, смешанным с пылью на старой люстре. Селест сидела на краю широкой кровати, ее пальцы бессознательно впивались в шершавую ткань покрывала. Она смотрела в пол, но виделавнутреннюю картину происходящего — размытые лица полицейских, сводки новостей, свои фотографии на экранах. Напротив неё, в глубоком кожаном кресле, застыл Райден. Они молчали уже добрых полчаса, и это молчание было громче любого крика. Он не сводил с нее глаз, изучал каждый ее жест, каждое движение ресниц, пытаясь прощупать почву, понять, где та трещина, в которую можно проникнуть.

Наконец, она подняла голову. Ее глаза, обычно такие ясные и спокойные, теперь были полы тревожной мути.

—Теперь я в розыске, — выдохнула она, и эти слова повисли в воздухе неоспоримым приговором. Ее кулаки на коленях сжались так, что костяшки побелели, будто она пыталась ухватиться за что-то незримое, за свою старую жизнь, которая безвозвратно ускользала.

Он выдохнул, не в силах больше выдерживать это давящее безмолвие. Его разум, отточенный годами опасности, уже проанализировал все варианты и нашел единственно верный — его вариант.

—Давай объединимся, — предложил он, и голос его был низким и обволакивающим, как бархатная ночь. — Мы выйдем на свет и всех убьём. Я не смогу долго прятаться, как затравленный зверь. Эта игра в прятки меня утомила. Я жажду крови.

Она сглотнула комок, подступивший к горлу. В его словах была чудовищная, извращенная логика. Логика угла, логика силы. Но она отказалась ее принимать.

—Райден, — произнесла она, и в ее голосе зазвучала усталая нежность, смешанная с отчаянием. — Ты не вампир, ты человек.

Он усмехнулся, и эта усмешка была быстрым, ядовитым лезвием. Он медленно поднялся с кресла, его движения были плавными и полными скрытой мощи, как у большого хищника. Подойдя к кровати, он опустился перед ней на корточки, оказавшись на уровне ее колен. Теперь их глаза встретились на одном уровне. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и слышала его ровное дыхание.

—Стань мною, — прошептал он, и его слова прозвучали как заклинание, как темная молитва. — Будь как я. Действуй как я. Думай как я. — Он помедлил, давая ей прочувствовать вес каждого слова.
— И нас не будет равных, Селест. Мы будем бурей. Мы будем законом для тех, кто посмел нас преследовать.