Глава 13. Эшли.

Когда я успокоилась, умылась и переоделась в серую кофту и свободные спортивные штаны, села на диван. Джеймс тем временем заваривал кофе на кухне — в воздухе разливался терпкий, успокаивающий аромат.

— Почему ты не пошла к своим друзьям? — спросил он, протягивая мне кружку с чаем. Его пальцы слегка коснулись моих — мимолетное, почти неосознанное прикосновение, но оно заставило сердце на миг сбиться с ритма.

— Я не знаю… Просто не хотела никого видеть, — тихо ответила я, обхватив кружку ладонями, впитывая тепло.

— Но пришла ко мне. Я польщён, — усмехнулся он, опускаясь рядом на диван. В его улыбке не было привычной иронии — только мягкая, почти застенчивая искренность.

Я перевела взгляд на его руку — пластырь, под которым скрывалась рана.

— Как рука? — кивнула я.

— Пойдёт. Скоро заживёт, — он небрежно повёл плечом, но я заметила, как на миг сжались его пальцы. — А как ты узнала мой адрес?

— В досье было написано. И, к счастью для меня, я его запомнила, — я отпила половину чая — горячий, с лёгкой горчинкой, он обжёг нёбо, но принёс странное ощущение реальности. Здесь и сейчас.

Джеймс кивнул на дверь за своей спиной:

— Ты можешь лечь в комнате.

— А ты? — я поставила пустую кружку на кофейный столик, взгляд задержался на узорах пара на поверхности.

— Я… — он запнулся, будто взвешивал слова. В глазах мелькнула тень, которую я не смогла разгадать. — У меня бессонница, — выдохнул он наконец.

— Как долго?

— Почти с детства, — он провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость. — Иди, тебе нужно отдохнуть.

Я не стала задавать лишних вопросов. Поднялась, шагнула к двери. Комната оказалась небольшой, но уютной: панорамные окна, зашторенные плотным серым полотном, большой шкаф у стены, напротив — кровать с высоким изголовьем.

Я подошла, провела рукой по покрывалу — мягкое, с лёгким ворсом. Сняла пару подушек, переложила их на тумбочку рядом. Устроилась, подтянув колени к груди, и только тогда осознала, насколько устала. Тело будто налилось свинцом, веки тяжелели.

Закрыла глаза. Запах чистого белья, приглушённый свет из‑под штор, далёкий шум города за окном — всё слилось в тихий, убаюкивающий гул.

И я уснула.

***

Я сидела на стуле, туго привязанная руками и ногами. Рот заклеен — ни вскрика, ни стона. Над головой болталась одинокая лампочка, её тусклый свет лишь подчёркивал окружающую тьму, делая её ещё более густой, всепоглощающей. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука — будто кто‑то выключил громкость моей души. Страх сковывал сильнее верёвок.