I. Глава 5. Дождь.
Впервые за все лето Сторвик проснулся не от бледного сияния полярного солнца, а от монотонного, глухого шума водной стены. Затяжные солнечные дни, казавшиеся бесконечными, оборвались в одночасье. Деревню накрыл первый настоящий летний дождь - плотный, холодный, пришедший со стороны открытого океана.
Атмосфера Сторвика изменилась до неузнаваемости, наполнившись тяжелыми серо-стальными оттенками. Низкое, свинцовое небо монолитной плитой нависло над фьордом, словно зацепившись за острые верхушки гор. Крупные, тяжелые капли с мерным, оглушительным грохотом барабанили по металлическим скатам крыш, сливаясь в сплошной рокочущий гул. Гладкое доселе море сделалось почти черным, сердитым; его поверхность под ударами стихии покрылась колючей рябью. Густой, молочно-белый туман выполз из ущелий и полностью скрыл противоположный берег фьорда, отрезав деревню от остального мира.
На фоне этой беспросветной серости традиционные красные дома Сторвика вспыхнули неожиданно ярко, почти неестественно, словно капли свежей крови на мокром граните. По улицам никто не ходил - редкие прохожие попрятались по домам, и даже суровые местные рыбаки отложили выход в море. Лишь чайки, обеспокоенные переменой погоды, с пронзительными, почти человеческими криками кружили над потемневшим причалом, разрезая крыльями влажный воздух.
Ингрид сидела на широком деревянном подоконнике в своей комнате, обхватив колени руками. Сегодня ей совершенно нечего было делать. Привычный ритм жизни, сотканный из прогулок и работы в саду, оказался нарушен. Она попыталась читать старый приключенческий роман, но мысли то и дело ускользали от строчек, возвращаясь к событиям прошлой ночи на пирсе. Она отложила книгу, взяла в руки фотоаппарат, бережно протерла объектив фланелью, но снимать через залитое потоками воды стекло не хотелось - мир за окном казался размытым и безжизненным.
Она поймала себя на том, что ее взгляд снова упрямо косится сквозь пелену дождя в сторону соседского дома фру Астрид. Окна мансарды были темными.
«Интересно, чем он сейчас занимается? - невольно подумала Ингрид, и внутри нее сладко и пугающе екнуло. - Тоже скучает? Или читает? Или думает обо мне?»
Ей тут же стало неловко от собственной сентиментальности. Она поспешно уткнулась лбом в холодное стекло, сердясь на себя за то, как стремительно этот городской парень заполняет собой все ее мысли.