Двадцать третья глава

24 апреля

Суета началась с самого утра, театр гудел как улей. Сегодня был тот самый день, которого Настя ждала всю свою жизнь.

День, ради которого она тренировалась до изнеможения, стискивая зубы от боли  в теле и натирая мозоли до крови.

День, когда мечта наконец должна была стать реальностью.

В зале толпились люди - ассистенты, костюмеры, журналисты, операторы, богатые гости и знаменитые артисты. Шум голосов, хлопки дверей, шорох платьев, вспышки камер, всё смешалось в один комок.

Настя сидела в кресле, словно приклеенная, с нервно скрещенными руками, вжимаясь в обивку. Диана стояла за ее спиной, сосредоточенно укладывая волосы - длинные, светлые, послушно поддающиеся в ее ловких пальцах.

- Потерпи, - шептала она, приглаживая выбившиеся пряди. - Успокойся, всё будет хорошо.

- Я... я не могу, - Настя сглотнула, чувствуя, как комок подступает к горлу, ладони вспотели, а сердце колотилось так, что казалось, его слышно всем в гримерке.

На вешалке висела черная балетная пачка, легкая, воздушная. Она была сшита так искусно, что казалась почти невесомой, а крошечные стразы на корсете ловили свет и рассыпались в искрах по комнате.

Рядом лежали черные пуанты. Настя знала, что они немного малы, но другого выбора не было, только эти подходили по цвету. И она была готова терпеть боль ради того, чтобы все выглядело идеально.

Диана, в отличие от Насти, выглядела собранной и спокойной, будто всё происходящее было лишь лёгкой репетицией, а не выступлением, от которого могла зависеть судьба.

В гримёрку заглянул Вильям, высокий, подтянутый, как всегда идеально одетый, волосы зачёсаны, взгляд уверенный:

- Смирнова, Морозова, через пятнадцать минут на сцену.

Он задержался у зеркала, быстро поправил галстук, кивнул себе и исчез за дверью.

Время мчалось безумно, как будто минуты исчезали в никуда. Настя даже не успела осознать, как уже стояла за кулисами, готовая выйти на сцену.

Ведущий поднёс микрофон и торжественно объявил:

- А теперь, под ваши аплодисменты, на сцену выходит Анастасия Морозова с номером "Чёрный лебедь". Музыкальное сопровождение - Диана Смирнова, фортепиано.

Полный зал притих, будто замер в ожидании.

Дана села за рояль,  в мерцающем свете софитов ее пальцы легли на клавиши. Первая нота... Вторая... Музыка заполнила пространство, пронизала воздух, превратила зал в хрустальную тишину, готовую лопнуть от напряжения.

Настя вышла на сцену, словно паря над полом. Ее движения были легкие, воздушные, как у настоящей птицы, казалось, что она вовсе не касались сцены. Каждое па, каждое фуэте, отработанное до идеала за последние дни, пролетало в воздухе с изяществом и точностью.

Люди в зале задержали дыхание. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то вцепился в подлокотник кресла, кто-то даже поднял ладонь к губам, будто боялся спугнуть этот момент.

Настя чувствовала каждую нотку, каждый аккорд, словно сама стала этой музыкой. Она жила в ней, дышала ею. Пуанты скользили по сцене, оставляя легкие следы, а черная пачка рассыпала искры, отражая свет прожекторов.

Последний аккорд. Последний вдох.
Настя замерла, грациозно склонив голову. Зал вспыхнул. Громкие, восторженные аплодисменты, крики восхищения, вспышки камер, глаза, устремлённые на сцену. Букеты, слова благодарности, протянутые руки. Девушек буквально осыпали комплиментами, словно они были звездами мирового уровня.

Настя улыбалась, но улыбка казалась стеклянной,  внутри все сжималось, а руки, дрожа, принимали букеты, один за другим.

Среди поздравлявших стоял и Александр Сергеевич, в дорогом костюме, с чуть прищуренными глазами, он медленно, с едва заметной ухмылкой, хлопал в ладоши. Его взгляд был... другим. Пронзающим, холодным, собственническим. От этого взгляда по коже Насти пробежали мурашки, а дыхание сбилось.

Диана подошла, легонько взяв девушку за руку, сжала, в этом движении была вся поддержка, которая так была нужна. Они сделали еще один поклон, и свет потускнел.

Морозова, едва сдерживая слезы, выдохнула:

- Мы это сделали.

Девчонки направились к выходу, переговариваясь между собой, как вдруг их догнал голос Вильяма.

- Диана! - позвал он довольно настойчиво.

Смирнова на мгновение замерла, бросив взгляд на Настю.

- Иди, я догоню, - быстро сказала она подруге, махнув рукой, чтобы та не задерживалась.

Настя кивнула, хоть и неохотно, но всё же медленно побрела, бросая через плечо заинтересованный взгляд на них.

Коридор был темным, узким, тусклая лампочка еле мерцала, бросая слабый свет на бетонные стены. Настя шла быстро, почти на цыпочках, сжимая в руках букеты так крепко, что пальцы побелели. Пуанты нестерпимо жгли, казалось, каждый шаг оставляет острую боль в ногах. Сердце колотилось в груди, дыхание было рваным, и только аплодисменты из зала, доносившиеся сквозь стены, напоминали о том, что мир все еще там, что она только что станцевала...

За спиной послышались тяжелые, уверенные шаги.

Светловолосая обернулась, и едва не вскрикнула. Цветы выпали из рук, лепестки посыпались на пол. Перед ней стоял Александр, ухмыляясь так, что у неё внутри все похолодело.

- Вы меня напугали... - выдохнула она, инстинктивно прижимая руки к груди и отступая назад.

- Морозова, ты молодец. Хорошо отработала, - его голос звучал медленно, тягуче. Он наклонился чуть ближе, в его взгляде блеснул хищный огонёк. - Вижу, тебе понравилось.

Александр сделал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе.

- Как ты собираешься мне платить?

- Платить?.. - переспросила Настя, и голос дрогнул. Она сжала кулаки, по телу прошла дрожь, словно холодный ток.

- А как ты думала? - он сделал шаг ближе, его тень накрыла ее. - Я же не просто так тебя на сцену продвинул.

Он протянул руку, схватив ее за запястье, сильно, сжимая, словно наручники надели на ее руку. Настя дернулась, попыталась вырваться, но хватка была железной. Он притянул ее ближе, запах его одеколона, смешанный с чем-то более резким, ударил в нос.

- Можешь прямо сейчас… расплатиться со мной по полной, - прошептал Александр ей прямо в ухо, дыхание обжигало кожу, пробирая до мурашек. В голосе прозвучал хриплый намек, отчетливый и пугающий.

Его рука скользнула выше, по линии талии, мягко, но с силой, словно проверяя, насколько она податлива. Настя вздрогнула, попятилась, но он прижал ее к стене, не давая уйти. Пальцы медленно опустились на бедро, сдавливая так сильно, что казалось, кожа вот-вот лопнет. Она сжала зубы, дыхание сбилось в рваный ритм, не давая нормально дышать.

- Отпусти меня! - голос Насти дрожал, срывался на хрип, но слова казались глухими в этом тесном коридоре.

Девушка судорожно пыталась вырваться из этой хватки, ухватившись за его запястье, ногти болезненно впились в кожу, но мужчина держал ее крепко. Каждое движение давалось с трудом, словно тело ныло от усталости, а руки слабели с каждой секундой.

- Не дергайся, - голос Александра прозвучал как предупреждение. Он опустился к ее шее, заставив девушку вздрогнуть. Она  почувствовала, как его губы мягко коснулись чувствительной кожи под ухом, оставив ощущение горячей пульсации. - Ты сама знала, на что шла.

Тело Морозовой выгнулось от отвращения, слезы начали наворачиваются на глазах. Она закусила губу, до крови. В груди будто что-то треснуло, такое тонкое, хрупкое, то, что было частью ее самой.

- Пожалуйста… - прошептала Настя, зажмурив глаза, полные паники, страха и безысходности.

Молния на корсете медленно расстегивалась, холодный металл полз по спине.

И в этот момент что-то внутри нее вспыхнуло. Она резко дернула рукой, собрав последние силы, и ударила мужчину в грудь. Александр отшатнулся, теряя равновесие. Морозова  вырвалась и бросилась к лестнице, тяжело дыша, пуанты стучали по ступеням, отзываясь болью в пальцах.

- Ты далеко не уйдешь! - донеслось откуда-то сверху.

Она бежала по лестнице вниз, перескакивая через ступени, сердце колотилось в висках.

Вдруг нога предательски скользнула на краю. Резкая боль пронзила ногу, вырвав хриплый стон. Настя замедлила шаг, и тут же почувствовала, как на её шее замкнулись чьи-то холодные пальцы. Хватка была настолько сильной, что дыхание моментально сбилось, грудь судорожно вздохнула, но воздух словно не доходил до лёгких.

Её пальцы царапнули чужие руки, отчаянно пытаясь сбросить их, но хватка лишь усилилась.

- Попалась, дрянь, - выдохнул Александр, нависая над ней. Его голос был мерзким, он шипел прямо в ухо.

И вдруг - глухой удар.

Хватка ослабла. Мужчина замер, глаза расширились, и он медленно, как в замедленной съёмке, осел на пол, теряя сознание.

За его спиной стояла Диана. В руках она сжимала огнетушитель.

- Вот же урод, - процедила она сквозь зубы.

Настя, дрожа, прижала ладони к лицу, стараясь остановить слезы. Дана подбежала, обхватив подругу за плечи.

- Как ты?

- Ты... ты его убила? - всхлипнула Настя, взгляд стеклянный, дыхание рваное.

Смирнова быстро проверила пульс, приложив пальцы к его шее, и с облегчением выдохнула:

- Нет. Просто в отключке. Но у нас мало времени. Надо убираться отсюда, пока он не очнулся, - бросила Дана, резко потянув Настю за руку.

Быстро переодевшись, они шли к общежитию, оставив позади зал, который все еще гудел аплодисментами, и сцену, где только что звучали их имена, словно триумф.

***

Диана металась по комнате, нервно закидывая вещи в небольшой рюкзак, взгляд цеплялся за каждую мелочь. Застегнув его, она подхватила клетку с птицами, которые молча наблюдали за ней,  как будто чувствовали тревогу.

Настя стояла посреди комнаты, дрожащими руками перетряхивала тумбочку, выкидывая из неё всё подряд. Косметичка, журналы,  заколки, смятые бумажки, всё летело на пол, но паспорта нигде не было.

- Настя, быстрее! - рявкнула Диана, уже стоя у двери, бросая взгляд на часы.

- Я не могу найти паспорт! -  в отчаянии почти вскрикнула Морозова, обхватив голову руками.

Слёзы жгли глаза, ладони дрожали, а по спине холодными струйками стекал страх.

- Черт с ним! Пошли! - скомандовала Дана, схватив подругу за запястье и практически выволакивая её из комнаты.

Она метнулась к пожарной сигнализации, не думая ни секунды, ударила по кнопке. Коридор наполнился пронзительным воем сирены, крики, топот - вахтёрша вышла из своей будки, пытаясь понять, что произошло.

Девушки, не дыша, проскользнули мимо вахты и выбежали на улицу.

- В Казань? - задыхаясь, спросила Настя, прихрамывая и едва поспевая за подругой.

- А куда ещё?! - огрызнулась Диана, не оборачиваясь. - У меня нет дома. У меня есть только ты.

На вокзале всё было как в тумане. Люди метались туда-сюда, поезда уходили и приходили, объявления гудели в динамиках.

Смирнова держала билет в руках и нервно поглядывала на часы, ожидая Настю. Та всё ещё пыталась уговорить кассира, сурового мужчину, продать ей билет без паспорта. Но он стоял на своём, идти против закона не собирался, его лицо было каменным и непреклонным.

Морозова, отчаявшись, поспешила к вагону,  в надежде уговорить проводницу, что спокойно проверяла билеты у пассажиров, пропуская их внутрь.

- Билет, - сухо и безразлично бросила она, не поднимая глаз.

Настя опустила взгляд и, робко проговорила:

- У меня его нет…

Женщина, поправляя рубашку, нахмурилась и, приподняв бровь, задала резкий вопрос:

- И что ты тогда хочешь?

- Можно, пожалуйста, доехать до Казани? - спросила светловолосая, чуть слышно, почти шёпотом, протягивая купюру, надеясь на чудо.

- Ты что, с ума сошла? - возмутилась проводница, отдернув её руку, - ты знаешь, чем мне грозит нарушение правил? Меня могут уволить!

Настя сжала кулаки, глаза наполнились надеждой.

-  Пожалуйста... - её голос трепетал.

Диана уже раздражённо поднимала брови, выглядывая из вагона, готовая в любой момент выйти.

Женщина бросила на девушек недовольный взгляд и отвернулась, словно говоря: "Всё, уходите"

Настя, не желая сдаваться, быстро открыла чемодан и достала оттуда брошь, аккуратно завернутую в мягкую ткань.

- Это старая вещь, - заговорила она быстро, чуть взволнованно, - дорогая…

В этот момент у входа в вагоны уже начали поднимать выходные подножки - металлические ступеньки, которые вот-вот уберут, и поезд двинется с места.

Проводница замерла, её взгляд устремился на украшение. Камни переливались под ярким солнцем, словно играя всеми цветами радуги. Изящная оправа сияла, привлекая внимание.

В воздухе повисла напряжённая тишина,  потом женщина вздохнула, словно смягчаясь.

- Ладно, - тихо произнесла она, беря брошь и осторожно пряча её в карман, - проходи.

Настя забежала в вагон, когда поезд начал медленно катится по рельсам. Диана уже сидела на своём месте, волосы растрёпаны, лицо бледное. Морозова рухнула рядом, стянула обувь, и подавила стон: нога опухла, синяк расползался синим пятном.

Она прижала ладони к лицу, а голос внутри шептал: "Ты проиграла". Но громче этого шёпота был страх за будущее - за то, что они втянулись в опасную игру, которая может принести неприятности.

25 апреля. Казань.

Вечер пах сыростью и железом вокзала. Казань встречала их пустыми улицами и редким светом фонарей. Настя глубоко вдохнула этот знакомый воздух,  и вдруг стало так легко.

- Ну что, пойдём, - хрипло сказала она, кивнув в сторону улицы.

Диана шла, оглядывалась по сторонам, глаза настороженные, губы сжаты в тонкую линию. Она бросала взгляды на дома, редких прохожих, деревья, скрипящие от ветра.

Во дворе Настя замерла. Машина отца стояла на привычном месте, припорошённая пылью. Взгляд скользнул по окнам квартиры на третьем этаже, и к горлу подступил горький ком.

Тяжело вздохнув, она вошла в подъезд и начала подниматься по лестнице. Каждый шаг отдавался эхом в гулком подъезде.

Остановившись у двери, будто собираясь с духом, Настя решительно нажала на звонок. Раз, другой... В квартире стояла тишина. Но, прислушавшись, она всё же уловила шорох шагов за дверью.

Морозова нахмурилась и стукнула кулаком по двери:

- Лариса, открывай! - крикнула она, дёрнув ручку.

Дверь медленно скрипнула, открывшись всего на щёлку, и на пороге появилась Лара. Волосы собраны в небрежный хвост, губы скривлены в ядовитой ухмылке.

- Кто вернулся... А как же твоя большая сцена? -  растянула она слова с особым ядом, склонив голову набок.

- Не твоё дело, - отрезала Настя, голос её дрогнул, но она выровнялась и сделала шаг вперёд.

Лариса шагнула навстречу, словно стена, преграждая путь.

- Ты здесь больше не живёшь, - холодно бросила она, скрестив руки на груди.

Светловолосая моргнула, как от пощёчины.

- Кто это сказал?

Женщина склонилась чуть ближе, её голос стал ниже, тише, но от этого только злее:

- Я. Законная жена Булата. И мать его будущего ребёнка.

Время будто застыло.

- Какая к чёрту жена? - переспросила Настя хрипло, не веря своим ушам.

Лариса усмехнулась.

- Законная, Настя, - взгляд её скользнул по полке в прихожей. Она взяла какой-то листок, помахала им, словно козырной картой, и, с особым удовольствием протянула Насте.

Девушка схватила бумагу, взгляд метался по строчкам, сердце забилось в висках.

Сухой, официальный текст: Гражданка Морозова Анастасия Дмитриевна снята с регистрационного учёта по месту проживания...

- Как ты это сделала?- еле слышно спросила Настя, но Лара только самодовольно вскинула подбородок и захлопнула дверь прямо перед её носом.

Светловолосая отшатнулась, яростно ударив рукой по дереву. В горле жгло, слёзы подступали к глазам, но она смахнула их, стиснув зубы.

- Пошли, - сказала Морозова, повернувшись к Диане, которая стояла в стороне, облокотившись о прохладную стену. - Я знаю, где мы можем переночевать.

Она схватила чемодан, и, прихрамывая, тяжело спускалась по лестнице. Каждый шаг отдавался болью в ноге.

Воздух на улице был теплый. Люди спешили по домам, кто с детьми за руку, а кто просто брел, устало потирая плечи после работы.

Девушки шли медленно, молча, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. Дана старалась не давить на Настю, понимая, как ей сейчас нелегко.

Поднявшись по знакомым ступеням и остановившись у нужной двери, Морозова на секунду замерла, тревожно закусив губу, она сделала шаг вперёд и постучала.

Дверь открылась почти мгновенно, словно только и ждали за порогом. И тут же послышался радостный, визгливый писк:

- Боже! Балерина! -  Катя вылетела в коридор, в пижаме и с полотенцем на голове. Обняла Настю так сильно, что та пошатнулась и едва не грохнулась прямо на лестничной клетке. - Я же тебя только вчера по телевизору видела! Ты чего вернулась, а?!

Настя засмеялась, обнимая подругу в ответ, и в её голосе, как будто, появилась нотка облегчения.

- Я так по тебе скучала!

Кудрявая засуетилась по прихожей, размахивая руками, будто от избытка эмоций.

- Ну заходи же давай! Чего стоишь на пороге, как чужая? - отступила она вглубь квартиры, и только тут её взгляд зацепился за Диану, которая чуть смущённо стояла в стороне, держа в руках клетку с птицами, и украдкой разглядывала Туркину.

- Это Диана. Моя подруга, - обернулась Морозова, представив девушку.

Катя сузила глаза, изучая её с головы до ног. Медленно, с недоверием, словно примеряя на свой круг общения, вытянула руку:

- Катя.

Диана кивнула, крепко пожимая руку в ответ.

Девчонки вошли в квартиру. Смирнова оглядывалась, словно попала в музей, уютная кухня, на стенах цветные полотенца, на подоконнике - рассада, пожелтевшие фотографии и какие-то вырезки из журналов.

Катя заметалась по кухне, вытащила кружки и бросила в них пакетики с чаем.

- А ты одна? - спросила Настя, осторожно поставив чемодан в прихожей.

Туркина пожала плечами, слегка смущённо улыбнулась и посмотрела на подругу из-под влажной кудрявой пряди:

- Папа на ночной смене, мама поехала в Саратов за летней коллекцией для рынка.

Катя метнулась к плите, включила чайник.

- А Валера... - начала было она и тут же осеклась, будто поймала себя на чём-то лишнем, на мгновение застыв.

Настя приподняла брови, но кудрявая быстро отвернулась, продолжая хлопотать на кухне:

- Валера… да он всё со своими пацанами, - быстро проговорила она, словно заученную фразу.

Настя с Дианой переглянулись, но молчали, лишь присели за стол, а Катя, словно ничего и не было, поставила перед ними чашки и села напротив, подперев ладонями лицо:

- Ну давай, рассказывай. Почему вернулась, что случилось? Ты же мечтала об этой сцене...

В её голосе звучало любопытство, смешанное с волнением. И в этой уютной кухне, под светом лампы, казалось, на мгновение всё затихло.

Дана молча сидела, наблюдая за уютной суетой, чуть склонив голову, будто бы пыталась запомнить каждую мелочь: узор скатерти, яркие кружки, запах ванили и черного чая, что плыл в воздухе.

Настя, устало облокотившись подбородком на ладонь, почти рассеянно слушала Катькины бесконечные истории, которые та выдавала на одном дыхании. Туркина болтала, как заведённая, перескакивая с одной темы на другую, словно боялась упустить хоть одну деталь.

Их разговор прервала входная дверь, раздался щелчок замка. Катька тут же широко улыбнулась, а Настя поднялась медленно, осторожно, стараясь не нагружать больную ногу. Шаг за шагом она подошла к дверному проему, затаив дыхание.

Валера стоял в прихожей, с нахмуренными бровями, усталым взглядом и спортивной сумкой в руке. Он остановился, как вкопанный, уставившись на чужой чемодан и аккуратно поставленные туфли у стены.

Настя, затаив дыхание, выглянула из-за угла, едва скрываясь за косяком, и её глаза вспыхнули от радости.

Турбо скользнул взглядом по квартире, напрягая челюсть, и уже хотел что-то сказать, но услышал её смех - лёгкий, тёплый, родной. Он поднял голову, и на лице появилась растерянность, а затем удивление.

- Стрекоза?.. Ты как здесь?

Она чуть замялась, но затем, будто по щелчку, шагнула ему навстречу, расплываясь в широкой улыбке.

- Я просто соскучилась...

- А как же твой контракт?

- Расторгли. Не сложилось, - солгала она, и, не выдержав, медленно подошла, осторожно взяв его лицо в ладони, как что-то хрупкое и дорогое, рассматривая ссадины, кровавые царапины, алые пятна, что грозили превратиться в тёмные синяки.

- Что с тобой? - шёпотом спросила она, едва касаясь его кожи подушечками пальцев, чувствуя, как горячо пульсирует кровь под его кожей.

Турбо едва заметно улыбнулся, обхватив Настю за талию. Притянул её к себе, вдохнув знакомый до боли запах её волос.

- Немного перепало, - тихо сказал он, в его голосе слышалась усталость и какая-то радость.

- Где перепало?- Настя в тревоге провела пальцами по его скуле, по этим следам, словно хотела стереть их одним лишь прикосновением.

Она не знала, что каждую ночь он уходил в клуб, выходил на ринг, зарабатывая боями, в которых нет правил, где каждый удар мог стать последним.

Он поймал её ладонь, сжал так, будто хотел передать всю свою силу и тепло.

- Неважно.- Валера зарывался пальцами в её волосы, поглаживая, словно боялся, что она исчезнет. Его губы коснулись её лба, скулы, а потом медленно скользнули к уголку её губ, оставляя нежный поцелуй, лёгкий, но обжигающий изнутри.

Настя тяжело дышала, её рука дрожала, прижатая к его груди, где бешено билось сердце.

Он взял её ладонь, поднял к губам и поцеловал, задержавшись на мгновение, будто хотел запомнить каждый миллиметр.

- Валер... - начала Морозова, голос дрогнул, но ей нужно было сказать. Она чуть отстранилась, смотря ему прямо в глаза, серьёзная, с каплей грусти в голосе: - Мы можем переночевать у вас?

- Что случилось? - нахмурился он, взгляд стал серьёзным, внимательным.

Настя выдохнула, глаза опустились вниз:

- Я... меня выписали из квартиры. Папа в больнице, а Лариса... распоряжается, как хочет. Сказала, что теперь она его жена... - голос дрогнул, Настя сжала кулаки, дрожащие от обиды и злости.

- Жена? - Валера нахмурился, в его голосе было что-то хриплое, угрожающее. - Когда они успели, если Булат в коме?

- Я не знаю... - прошептала Настя, и тут же почувствовала, как его руки снова обвили её, крепкие, надёжные. Его ладонь легла на голову, притянув ближе, а губы коснулись виска.

- Мы разберёмся... - прошептал Турбо ей на ухо, горячее дыхание обожгло кожу, а в голосе звучала решимость, такая, от которой Насте захотелось расплакаться.

Он бросил сумку в угол и, обняв её за плечи, мягко повёл в кухню,  как будто закрывая от всего мира.

Настя прижалась к нему, чувствуя, как сильно и бешено бьётся его сердце, и всё внутри затрепетало -  от этой близости, от его тепла, от того, что даже в боли он был здесь, рядом, с ней.

_______________________________________________

ТГК: bellaadonna! - всех жду ❤️

Дорогие читатели, не забывайте ставить ⭐ - это очень мотивирует! 🤍