Двадцать четвертая глава

Настя сидела за кухонным столом, уютно устроившись рядом с Турбо, прижавшись щекой к его широкому, надёжному плечу. От него исходило спокойное, тепло, которое растекалось по телу, растворяя тревогу.

Её губы едва заметно изгибались в слабой, почти детской улыбке, когда Катя с воодушевлением начала рассказывать очередную забавную историю из детства - про Вахита, про его какую-то нелепую, детскую шапку, в которой он гонялись за соседским котом.

Все смеялись так громко, искренне, будто вернулись в то далёкое беззаботное время.

Валера, не отрываясь от разговора, медленно опустил руку под стол, нащупывая её пальцы. Его прикосновения были лёгкими, почти случайным, но они перевернули всё внутри Насти. От этого простого жеста внизу живота завязался тугой узел, дыхание сбилось. Его большой палец лениво скользнул по нежной коже её кисти, оставляя после себя едва заметное покалывание, тёплый след.

Она не смотрела на него, но чувствовала каждую секунду их соприкосновения. В этом касании было больше, чем в сотне слов. Больше, чем она могла позволить себе осознать.

В это время из душа вышла Диана, вытирая лицо ладонью и отряхивая капли с волос. Её шаги были усталыми, казалось, она готова была уснуть на ходу.

- Пойдем, я тебе постелю, - бодро сказала Катя, вскакивая на ноги и энергично потирая руки.

- Кать, а мне? - с наигранной обидой спросила Настя, нахмурив брови.

- Все вопросы к Валере, балерин, - хихикнула Туркина и, переглянувшись с Дианой, утащила девушку в одну из комнат.

Настя тихо усмехнулась, прикрывая рот рукой.

- Тогда я тоже в душ, - бросила она и, быстро чмокнув парня в щеку, выскользнула из кухни, оставляя его одного.

Ванная наполнилась паром. Горячие струи воды растекались по телу, смывая усталость, но не тревогу. Настя медленно провела рукой по бедру, по плечам - там всё ещё оставались багровые пятна, отпечатки того, что она старалась забыть. Александр. Дрожь пробежала по спине.

Завернувшись в мягкое полотенце, и встав перед зеркалом, Настя ахнула. На отражение было больно смотреть: усталое лицо, мрачный взгляд, тяжёлые мешки под глазами. Она вздохнула, будто хотела вытолкнуть из себя всё это... но тревога только крепче оседала где-то глубоко в душе.

Вдруг раздался лёгкий стук. Морозова вздрогнула и быстро поправила полотенце на теле.

- Балерин, это я, - раздался за дверью тихий шёпот Кати. - Открой, мне нужно кое-что показать.

Настя удивлённо приподняла брови и приоткрыла дверь.

- Что?.. - только начала она, но не успела договорить, Катя ловким движением проскользнула внутрь, захлопнула за собой дверь и тут же приложила палец к губам, давая понять - тише.

Настя отступила на шаг, всё ещё не понимая, что происходит.

Туркина, возбуждённая, сияющая от нетерпения, протянула ей чуть помятый лист бумаги. На нём аккуратным, неровным почерком были выведены строки с песни.

- Смотри, - прошептала она, глаза горели.

"Белая ночь опустилась как облако
Ветер гадает на юной листве
Слышу знакомую речь, вижу облик твой
Ну почему это только во сне?"

В уголке, была нарисована маленькая роза, чёткая, с острыми шипами.

Настя мягко улыбнулась, скользя глазами по строчкам.

- От кого это? - спросила она, взглядом изучая каждую линию, словно пыталась найти на бумаге скрытое послание.

- Не знаю... - Катя неуверенно пожала плечами, заливаясь краской. Кончики ушей запылали, и она, чуть смущённо опустив взгляд, задумчиво накручивала на палец прядь волос. - Никакого адреса. Просто... подкинули в почтовый ящик. Мне раньше никто такого не писал... - голос её стал мягче, почти мечтательный, глаза заблестели.

Настя уже хотела что-то сказать, как вдруг кто-то резко дёрнул дверную ручку.

- Стрекоза, у тебя всё нормально там? - донёсся хриплый, с лёгким оттенком нетерпения, голос Турбо.

Катя мгновенно выпрямилась, выхватила письмо из рук Морозовой и, не раздумывая, сунула его обратно в карман.

- Да, всё нормально, я уже выхожу! - быстро отозвалась Настя, делая голос бодрым.

Прислушавшись, они уловили удаляющиеся шаги за дверью.

Катя обернулась к подруге, её лицо посерьёзнело:

- Не говори ему ничего, слышишь? - прошипела она. - Он всех, кто хоть чуть-чуть на меня внимание обращает, отпугивает. Угрожает, как будто в каменном веке живём... - буркнула она, недовольно поджав губы.

Замок тихо открылся, и кудрявая незаметно выскользнула в коридор, оглядываясь по сторонам.

Морозова осталась в ванной. Провела ладонью по лицу, поправила полотенце, обёрнутое вокруг тела, и, скользнув взглядом по зеркалу, глубоко вдохнула. Затем вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Она едва успела поднять глаза, как тут же тихо вскрикнула. Напротив, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял Валера, скрестив руки на груди.

Настя замерла, глядя на него. В его глазах не было гнева, но и лёгкости тоже. Он просто смотрел. Долго. Без слов. Взгляд прошёлся по её лицу, задержался на губах, и только потом он слегка улыбнулся, отступив в сторону, давая ей пройти.

Светловолосая вошла в его комнату. Провела взглядом по стенам, всё казалось таким серым, строгим. Не как у Катьки, где каждый угол заклеен постерами, где живёт шум, смех, беспорядок. Здесь царили тишина.

И вдруг взгляд Насти зацепился за зеркало. В уголке его торчали фотографии. Несколько. И среди них - её лицо.

- Это что, я? - пробормотала она удивлённо, вытягивая одну из карточек. - Откуда она?

- Взял у тебя в комнате, - спокойно ответил Турбо. Он подошёл ближе, мягко, почти бережно, вынул снимок из её пальцев и вернул его на место.

- Значит, ты уже давно её здесь хранишь, - сказала Морозова с едва заметной улыбкой, вновь обводя комнату взглядом.

- Давно, - тихо отозвался он и сел на край кровати. Просто наблюдая за Настей. Не моргая, не двигаясь.

Она отвела взгляд, будто смущённая, и торопливо подошла к чемодану. Расстегнув его, начала перебирать вещи, но, как назло, пижамы там не оказалось. Похоже, в спешке она так и не положила её.

- Можешь дать мне что-нибудь переодеть? - тихо, почти шёпотом, спросила светловолосая, бросив на Турбо неуверенный взгляд.

- Бери что хочешь, - отозвался он, кивнув на шкаф. Голос был хрипловатый, спокойный, но в глазах мелькнул интерес.

Настя подошла к шкафу, достала первую попавшуюся рубашку и на секунду замерла. Ткань была мягкой, чуть пахла табаком и чем-то, что невозможно описать словами, но от этого запаха по телу пробежали мурашки.

- Отвернись, пожалуйста, - прошептала она, уголки губ дрогнули в неловкой улыбке.

Валера усмехнулся и, не споря, отвернулся к окну. Но она чувствовала, как его внимание всё равно остаётся с ней.

Настя быстро натянула рубашку, которая оказалась слишком велика, спадала с плеч, обнажая ключицу. Она закатала рукава, застегнула пару пуговиц, и, задержав дыхание, подошла ближе.

- Ну вот, теперь похожа на бродягу, - хмыкнула она, но в голосе сквозила нежность.

Морозова опустилась рядом с Валерой, мягко уложив голову на его колени. Турбо чуть напрягся, движение было таким чувствительными, что сердце сбилось с ритма. Настя взяла его ладонь, прижала к своей щеке, и закрыла глаза.

- Ты такая тёплая, - выдохнул он. Его рука скользнула по её волосам, по шее, легко коснулась открытого плеча. Настя не шевелилась - только дыхание стало чуть глубже.

Он опустил взгляд на её губы, на ямочку у ключицы, на мягкие линии под его рубашкой. Рука невольно скользнула ниже - по спине, по боку… И вдруг он заметил пятно на её бедре, синеватый след, будто отпечаток пальцев. Его лицо тут же изменилось.

- Насть, что это? - голос стал хриплым, сдержанным, но в нём появилось раздражение.

Ответа не последовало. Настя спала. Прямо у него на коленях. Такая хрупкая, такая доверчивая. Он долго смотрел на неё, пытаясь справиться с этим странным, но острым желанием - защитить, прижать к себе и не отпускать.

Валера осторожно приподнял её голову и подложил подушку. Аккуратно накрыл пледом, поправляя выбившиеся пряди. Затем провёл пальцем по щеке, задерживаясь у губ, чуть наклонился ближе - и поцеловал. Лёг рядом, почти не касаясь, но каждой клеткой ощущая её присутствие.

Настя чуть пошевелилась, прижалась ближе, и в этом полусне рука легла ему на грудь. Он прикрыл глаза. Ему не нужно было ничего больше - только этот момент. Только она. В этой рубашке. В его постели. В его жизни.

***

Тихое утро в доме Туркиных, прерывали звонкие голоса канареек Дианы. Обычно их пение будило девушек перед репетицией, но сейчас оно раздражало сонную Катю. Она резко вскочила с кровати, испуганно оглядываясь, и раздражённо фыркнула:

- Диана, закрой их, пожалуйста, я ещё хочу поспать.

Смирнова, не спеша, свистнула один, и птицы тут же замолчали. В комнате сново стало тихо. Бурча что-то себе под нос, Катя вернулась в постель.

Турбо, услышав шум, который доносился через стенку, лениво приоткрыл глаза. Он уже собирался выругаться, но зацепился взглядом за Настю. Точнее, как она свернулась рядом с ним, в его кровати, словно искала защиты даже во сне. И злость тут же растворилась, исчезла, как и не было. Валера усмехнулся сам себе, разглядывая Морозову.

Она спала рядом, тихо посапывая. Её руки лежали у лица, словно у ребёнка, губы чуть приоткрыты, а брови были едва заметно нахмурены, словно во сне её что-то беспокоило.

Валера не двигался. Он лежал, уставившись в потолок, ощущая, как каждое дыхание Насти тепло касается его кожи.

Он аккуратно повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Пряди светлых волос соскользнули ей на шею, и он, машинально, чтобы не мешали, провёл по ним пальцами, убирая за ухо. Тут же нахмурился.

Под волосами, ближе к ключице - проступали едва заметные, но отчётливые следы. Алые, вытянутые. Ни синяк, ни царапина. Пятна. Пятна, похожие на следы от поцелуев.

Он застыл. Кто это сделал? Когда?

Затем провёл по коже подушечками пальцев. Осторожно. Будто и сам не хотел знать ответа.

Настя не шелохнулась. Только тихо вздохнула и ещё сильнее уткнулась в его плечо.

А в нём всё кипело.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Он не знал, что это - ревность или гнев. Или оба сразу.

Резко хлопнула входная дверь.

Валера глянул на часы. Половина восьмого. Значит, отец уже вернулся с ночной смены.

Из кухни донеслись тяжёлые шаги, скрежет табурета, шум воды. Всё раздражало.

Турбо медленно убрал руку с Настиных волос, аккуратно поправил плед и поднялся.

Грудь ходила ходуном от сдержанного гнева. Он вышел, не глядя назад, тихо прикрыв за собой дверь.

На кухне всё было как всегда - в воздухе витал запах сигарет и дешёвого растворимого кофе.

Отец хлопнул дверцей шкафа, бросил на стол ложку, будто проверяя терпение.

- Потише можно? - выдавил Валера сквозь зубы, вставая в дверях.- Здесь, вообще-то, ещё спят.

Мужчина даже не повернулся.

- Обувь у входа чья? - с ухмылкой бросил он. - Опять шмару свою привёл?

И всё. Это была последняя капля.

Турбо подошёл резко. Схватил его за плечо, с такой силой, что тот дёрнулся. Лицо стало жёстким. Глаза - тёмными.

- Не говори так, - процедил он. - Ни о ней, ни вообще. Ясно?

Отец попытался усмехнуться, но что-то в голосе сына заставило его замереть.

- Ты чего? Я ж просто спросил..

- Ты не спросил. Ты снова начал, как всегда. И если ещё раз скажешь хоть слово в её адрес, я забуду, что ты мне кто-то.

Он отпустил отца с той же резкостью, с какой схватил. Челюсть ходила от напряжения, губы сжались в тонкую линию. Турбо развернулся, раздражённо возвращаясь обратно в комнату.

Когда распахнул дверь - будто попал в другой мир.

На кровати, подмяв под себя ноги, сидела Настя. С растрёпанными волосами, в его рубашке, расстёгнутой чуть больше, чем следовало бы. Щеки ещё розовые от сна, глаза слегка блестели.

- Доброе утро, - протянула она, улыбнувшись и приподняв ворот рубашки. Но, заметив его лицо, сразу насторожилась. - Что-то случилось?

Валера не отвечал. Он смотрел, как будто в упор. Взгляд холодный, тяжёлый, режущий.

- Настя, - глухо бросил он. - Что за засосы у тебя на шее?

Она замерла. Потом усмехнулась. Нервно. Почти неуверенно.

- Что? - попыталась отмахнуться она, приглаживая волосы.

- Это не от меня, - тихо, но с какой-то тёмной уверенностью сказал он. - И не вчера. Кто?

Голос был ровным. Чересчур ровным. Но в этом спокойствии чувствовалось напояжение. Он сделал шаг к ней. Второй. А потом остановился - всего в полуметре. Не касаясь, но обжигая своим присутствием.

Настя застыла. Губы приоткрылись. В горле пересохло. Его взгляд был цепкий, сосредоточенный, будто он сканировал её. Не осуждая. Но требуя правды.

- Да что за бред... - прошептала она и резко поднялась. Движение как у кошки - грациозное, осторожное. Она подошла к нему, прижалась, положив руки ему на грудь. Медленно, будто нарочно, потянулась на носочки и прошептала, касаясь губами уголка его рта:

- Не знаю, что ты себе придумал... но я перед тобой чиста.

И в тот же момент поцеловала. Валера замер на секунду - две, а потом что-то в нём сломалось. Он сжал её за талию, крепко, почти грубо, потянул ближе.

Поцелуй стал другим - тяжёлым, насыщенным. Он дышал ей в губы, скользил по лицу, спускаясь к скуле, оставляя влажные следы. Настя выдохнула ему в ухо, мягко выгибаясь. Она растворялась, тонула в нём.

Но вдруг Турбо отстранился. Губы всё ещё горячие, дыхание сбивчивое. Лоб нахмурен.

- А на ноге что? - прошептал он, прямо ей в губы.

Она вздрогнула. И быстро отвела взгляд.

- Просто ударилась..

Он закрыл глаза. На секунду. Затем молча провёл рукой по её щеке. Эти пятна. Следы. Неправда в глазах. Она слишком умело уходит от ответа. Валера резко отстранился. Глубоко выдохнув.

- Одевайся, - бросил он, не глядя ей в глаза.

- Что?

- Собирайся, - повторил он. - Поедем к Ларисе. Мне нужно с ней поговорить.

Настя стояла, не понимая, что случилось.
Турбо - тот самый, что ещё вчера смотрел на неё с нежностью, теперь был злым, холодным. Тело всё ещё горело, дыхание сбивалось, а глаза метались, ища хоть какую-то опору.

- Валера... ты чего? - еле выговорила она, но он уже отвернулся, подбирая ключи.

- Поторопись.

В голосе снова была та сталь. Без права на обсуждение. Но в глубине - не ярость. А страх. Страх услышать то, к чему он не готов.

_______________________________________________

ТГК: bellaadonna! - всех жду ❤️

Дорогие читатели, не забывайте ставить ⭐ - это очень мотивирует! 🤍