Концерт

День конкурса наступил. Я встретил его в состоянии странной невесомости — когда ты уже перешёл некую черту и всё происходящее напоминает сон, видимый со стороны. Я надел фрак. Руки дрожали, но не от волнения — от истощения. Я не спал четверо суток. Вернее, спал — проваливался в липкое забытьё на сорок минут, просыпался, проверял камеры, проверял блокнот, проверял стакан, проверял, на месте ли рояль, — и снова падал в кровать, чтобы через минуту вскочить и начать сначала.

В Концертном зале Чайковского пахло фиалками и страхом. За кулисами толпились музыканты — молодые, бледные, с трясущимися пальцами и неестественно прямыми спинами. Кирилл стоял у окна, разговаривал с кем-то из оркестрантов. Я никогда не видел его таким спокойным — это было спокойствие человека, который уже знает результат. Он заметил меня, улыбнулся, помахал рукой. Его улыбка показалась мне оскалом — но это могло быть просто игрой асимметричного портрета, который теперь навсегда впечатался в моё сознание кривым, насмешливым лицом.

Моя очередь. Жеребьёвка поставила меня сразу после Кирилла — классический приём, будто сама судьба решила меня добить. Кирилл играл Первый концерт Рахманинова, и он играл его гениально. Я стоял за кулисами и слушал, и каждый звук был ударом молота по моему сердцу. Его рояль дышал, его пальцы рождали звук, который заполнял зал, как вода заполняет аквариум, — до краёв, без единого пузырька воздуха. Публика взорвалась. Я никогда не слышал таких оваций — они длились шесть минут, и каждую секунду этих шести минут я умирал.