Глава 3: Тень отъезда
Лили проснулась рано, ещё до того, как солнце Нейтраса выжгло утренний туман над горизонтом. Небо за щелями конуры было серым, с розовыми прожилками рассвета, что отражались в стеклянных шпилевидных башнях мегаполиса вдали. Она лежала на боку, свернувшись в комок, латексный костюм скрипел с каждым вдохом, обтягивая её, как вторая кожа. Ночь была холодной, и пот под резиной высох, оставив липкий налёт, что вонял её страхом и плесенью. Хвост внутри давил, как всегда, напоминая, что её тело — не её. Она втянула воздух — запах сосны смешивался с резким ароматом бензина и кожи, что тянулся из гаража. Аями собирается уезжать.
Лили выползла из конуры, цепляясь локтями и коленями за влажную от росы траву. Холод пробирался сквозь латекс, заставляя её дрожать, как загнанную тварь. Она подняла голову и увидела хозяйку у открытого багажника чёрного седана — эльфийского глайдера с плавными линиями, чьи двигатели тихо гудели, как жуки в ночи. Платиновый боб Аями блестел под светом фонаря, её длинные, заострённые уши — тонкие, почти прозрачные, с серебристыми венами — подрагивали от утреннего ветра. Дизайнерское платье, ярко-красное с глубоким вырезом, обтягивало её гибкое тело, подчёркивая нечеловеческую грацию эльфов Нейтраса. Она швыряла чемоданы в багажник, напевая что-то резкое, на языке эльфов — высокий, звенящий мотив, от которого у Лили ныли зубы. Это были её "командировки" — ритуал, когда Аями исчезала на недели, оставляя Лили в этом аду с Кацуми.
Дверь дома хлопнула, и на крыльцо вышел Кацуми. Его серебристые волосы — длинные, до плеч, с тонкими прядями, что светились, как лунный металл, — были растрёпаны, лента болталась в руке. Заострённые уши, чуть длиннее, чем у Аями, торчали из-под волос, подрагивая от каждого звука. Он был в старом сером свитере и тёмных брюках, очки съехали на кончик носа — типичный эльф-писец, каких в Нейтрасе тысячи, корпящих над своими бумагами. Его бледно-фиолетовые глаза блестели от слёз, и он выглядел жалко — не как господин, а как сломленный щенок, потерявший хозяина.
— Аями, пожалуйста, не уезжай, — его голос дрожал, высокий и мелодичный, как у всех эльфов, но надломленный. Он шагнул к ней, протягивая тонкие, длиннопалые руки. — Мне нужна моя жена. Я не могу... не могу один.