Глава 25

Ария

Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Как же я была зла на этого болвана! Как он может быть настолько слеп? Как он мог так просто сдаться?!

Я ворвалась в свою комнату и принялась яростно собирать все вещи, которые успела перетащить сюда за время своего пребывания на шестом этаже. Видеть его больше не хочу. Ненавижу это смазливое лицо, эти черные глаза, эти выраженные борозды под глазами. Ненавижу.

Схватив вещи, я пулей вылетела из комнаты и направилась на третий этаж — подальше от этого самовлюбленного, слепого эгоиста.

Я буквально летела по лестнице. По пути мне встретилась Дайра. Я мельком вгляделась в её лицо и заметила опухшие от слез глаза. Внутри снова вспыхнула злость: ненавижу его за то, что он заставляет их страдать!

— Ария... — окликнула она меня дрожащим голосом. — Что произошло?

Я проигнорировала её вопрос и пронеслась мимо, влетев в ту самую свободную комнату, которую девочки заранее приготовили для меня. Сейчас мне нужно было остаться одной, всё обдумать и трезво оценить ситуацию. Меня до сих пор крупно трясло после ссоры с Рейзеном. Настоящее безумие.

Я с силой захлопнула дверь и швырнула вещи прямо на пол. Рассматривать новое жилище не было никакого желания — мне было плевать. Я просто нервно нарезала круги по комнате, раз за разом прокручивая в голове наш разговор.
«Балласт». Так он себя назвал. Какой же патологический ушлепок!

Ноги внезапно стали чугунными, ватными. Я попыталась обессиленно рухнуть на диван, но промахнулась и шмякнулась на пол, ощутимо ударившись пятой точкой. Привалившись спиной к мягкой диванной обивке, я вдруг содрогнулась от смеха. Это был жуткий смех, балансирующий на грани настоящей истерики.
Мгновение спустя я почувствовала, как на ЕГО лонгслив упала тяжелая капля. Не веря самой себе, я поднесла руку к щеке — она оказалась влажной. Это были слезы. Настоящие слезы.

В ту же секунду глухая волна накопленной печали с головой накрыла меня. Я разрыдалась — судорожно, навзрыд, буквально захлебываясь собственными слезами. Я выплакивала всё, что мертвым грузом копилось во мне все эти долгие годы. Грудь болезненно сжимало от невыносимой, удушающей тяжести. Как вообще я могла позволить себе привязаться к этой компашке?! Вот почему все эти годы я на корню уничтожала любые намеки на чувства. «Привязанность — это дефект конструкции»,— звучал в голове чужой холодный голос из прошлого. Ненавижу.

Я дала слабину. Ослабела из-за людей, которые за этот короткий срок успели стать для меня чем-то большим, чем просто случайные встречные.