Глава 8: Ночное прощание

Тишина в переулке затянулась, став почти осязаемой. Она была густой, как смола, и такой же липкой. В ней тонули остатки ярости, обиды и тех невысказанных слов, что висели между ними тяжелым грузом. Эдгар стоял, опустив голову, и смотрел на свои потрескавшиеся, запачканные в грязи и крови ладони. Каждая мышца ныла, каждый нерв был оголен и звенел от пережитого. Адреналин от погони, взрыв ярости от предательства, странное облегчение от спасения — все это смешалось внутри в один клубок, который было не распутать.

Он глубоко вздохнул, поднимая голову. Ночное небо над Техасом было черным и бездонным, усыпанным миллиардами холодных, равнодушных звезд. Их свет был чистым и далеким. Он посмотрел на Фэнга. Тот прислонился к стене сарая, его профиль вырисовывался в темноте. Он смотрел куда-то в сторону, в ночь, и выражение его лица было непривычно серьезным, без привычной маски дерзости или насмешки.

— Мне пора, — наконец сказал Эдгар, и его собственный голос прозвучал спокойно и устало, без прежних ноток гнева.

Фэнг медленно повернул к нему голову.

Эдгар продолжил, глядя куда-то мимо него, в темноту переулка, словно находя нужные слова не в нем, а в ночном воздухе. — Спасибо... что вернулся. Это было... интересное приключение. Настоящее. С пещерами, племенами, попытками жертвоприношения и всем таким. — Он слабо улыбнулся, но в улыбке была горечь. — Но с меня хватит. Мне, знаешь ли, по нраву мое шулерство. Легкие погони за каретой с золотом, надутые торговцы в салунах, ну, ты понимаешь. То, от чего сердце бьется чаще, но не выпрыгивает из груди. То, после чего не надо выбираться из-под земли или отплевываться от ледяной воды.

Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе. Это была не злость, не обвинение. Это была простая, усталая констатация факта. Они были из разной глины. Фэнг был соткан из риска, адреналина и вечного бегства по краю пропасти. Эдгар предпочитал оставаться по свою сторону обрыва, пусть и с риском быть пойманным, но с твердой землей под ногами.

Фэнг слушал его, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь легкая тень скользнула в уголке его рта. Он все понимал. Понял еще, когда тот предпочел не быструю и рискованную лошадь, а выносливую и спокойную. Они играли в одну игру, но по разным правилам.

— Легкие погони, а? — наконец тихо произнес Фэнг. Его голос был низким, без обычной насмешки. — Ну, знаешь, с твоими руками... — он кивнул в сторону пальцев Эдгара, — ты бы и там не пропал. Шулер из тебя первоклассный.

Это была не лесть, а констатация факта. Признание мастерства. И в нем было больше уважения, чем в тысяче громких слов.

Эдгар снова улыбнулся, на этот раз искренне, по-дружески. Он почувствовал, как тяжелый камень на душе сдвинулся с места, оставив после себя легкую, почти невесомую грусть. Он сделал шаг вперед, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Ну что ж... — он обернулся к Фэнгу в последний раз, поймав его взгляд. Его улыбка стала шире, теплой и немного печальной. — Еще увидимся, Фэнг.

И в этот момент с Фэнгом произошла удивительная перемена. Его обычная ехидная ухмылка сменилась на другую — редкую, почти застенчивую, но невероятно искреннюю улыбку. Она тронула уголки его губ и согрела его единственный глаз, сделав его на мгновение молодым и беззаботным, каким он, возможно, был до всех этих шрамов, погонь и предательств.

— Еще увидимся, пончо, — ответил он, и его голос прозвучал мягко.

Он выпрямился, оттолкнувшись от стены, и решительно протянул вперед руку. Ладонь была такой же шершавой, в царапинах и мозолях, как и у Эдгара. Рука, которая могла с нежностью развязывать узлы и сжимать курок и держать за его запястье в ледяной воде.

Эдгар без колебаний вложил свою ладонь в его. Их руки встретились — холодные, испачканные пылью их недавнего побега, но живые и сильные. Это было не формальное рукопожатие деловых партнеров и не воинственный захват противников. Это было нечто иное. Плотное, теплое, полное понимания и уважения.

Пальцы сплелись на мгновение дольше, чем того требовала простая вежливость. Они смотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде было прощание не с врагом, а с человеком, с которым они прошли через огонь, воду и медные трубы.

— Давай, — тихо сказал Фэнг, разжимая пальцы. — Удачи тебе... Эдгар.

В его голосе, когда он произнес его имя, не было ни насмешки, ни фамильярности. Была какая-то новая, непривычная теплота.

— И тебе, Фэнг, — кивнул Эдгар.

Он развернулся и пошел. Не побежал, не бросился прочь, а просто пошел своим путем, не оглядываясь. Его силуэт медленно растворялся в ночной темноте, сливаясь с тенями домов.

Фэнг еще долго стоял на том же месте, глядя ему вслед. Улыбка медленно сошла с его лица, но в глазах остался странный, задумчивый блеск. Он поднял свою руку, ту самую, что только что пожимала руку Эдгара, и на мгновение задержал на ней взгляд, словно пытаясь запечатлеть это последнее ощущение тепла и связи. Потом он сжал ее в кулак, сунул в карман и, тяжело вздохнув, двинулся в противоположном направлении.

Два пути, такие разные, разошлись в пыльной техасской ночи.