Глава 5: Дорога в никуда

Солнце Техаса не знало пощады. Оно выжигало землю дотла, превращая ее в потрескавшуюся кожу прерии. Два силуэта, сгорбленные и медленные, брели по пыльной дороге. Каждый шаг давался с трудом. Голод и жажда стали их постоянными спутниками, а надежда – редким гостем.

– Еще день, и мы станем двумя сушеными мумиями, которых никто не найдет, – хрипло проговорил Эдгар, вытирая пот со лба грязным рукавом пончо.

– Сохраняй дыхание, – буркнул Фэнг, всматриваясь в дрожащий от зноя горизонт. – Или хоть умри потише.

Именно его зоркий глаз, привыкший к бескрайним просторам, первым заметил движение. Он резко вытянул руку, заставляя Эдгара пригнуться.

– Тише. Впереди.

Они упали за выступ высохшей земли. В отдалении, по тропе, ведущей, судя по всему, к лагерю команчей, шли четверо индейцев. Они несли тушу только что убитого животного. Усталые, но довольные добычей, они не оглядывались.

Именно в этот момент в голове у Эдгара, отчаявшейся и изобретательной, созрел план. Он повернулся к Фэнгу, и в его глазах, помимо изнеможения, вспыхнул знакомый огонек азарта.

– Слушай, – прошептал он. – Они ведут прямиком к своему дому. А в доме, я уверен, есть лошади. Мы можем их позаимствовать.

– «Позаимствовать»? – Фэнг поднял единственную бровю. – У того самого племени, что чуть не содрало с нас кожу и не повесило вниз головой? Ты окончательно сошел с ума от жары.

– А есть варианты лучше? – парировал Эдгар. – Пешком мы не выживем. Я – тихий, ты – зоркий. Мы можем это сделать. Проследуем за ними на расстоянии, разведаем лагерь и возьмем то, что нам нужно.

Фэнг смерил его долгим взглядом, полным скепсиса и усталости. Но в его глазах мелькнула та же искра выживания. Он кивнул, коротко и резко.

– Ладно. Но один неверный шаг – и я оставлю тебя на растерзание. Договорились?

– Договорились, – Эдгар усмехнулся.

Они двинулись за охотниками, как тени, используя каждый камень, каждый чахлый куст как укрытие. Эдгар был поразительно бесшумен, его легкая фигура сливалась с пейзажем. Фэнг же был их глазами, его взгляд сканировал местность, предугадывая каждый поворот тропы.

Через пару часов они добрались до края каньона, откуда открывался вид на лагерь команчей, раскинувшийся внизу. Они залегли в узкой расщелине, с которой открывался идеальный обзор.

– Ну, гений, – прошептал Фэнг, – что скажешь?

Эдгар внимательно изучил расположение костров, людей.

– Справа, у большого камня, два жеребца, один из которых мой – указал он. – Сильные. Ноги чистые, грудь широкая. На таких мы ускачем от кого угодно.

Фэнг хмыкнул. – Слишком близко к костру. Охрана меняется в двадцати шагах. Самоубийство. Смотри левее, на выпасе. Кобыла и молодой конь. Выглядят не так шикарно, но выносливые. Ноги в порядке. Берем их.

– Выносливые? – Эдгар фыркнул. – Они до ближайшего холма доплетутся! Нам нужна скорость, Фэнг! Риск – благородное дело!

– Риск – дело идиотов, которые кончают свои дни висящими вниз головой! – огрызнулся Фэнг. – Я предпочитаю жить долго и преследуемо, а не быстро и мертво. Это не карты, Эдгар, тут блеф не сработает!

– А я не собираюсь блефовать! Я собираюсь выиграть!

Напряжение между ними нарастало. Они смотрели друг на друга как два барана, готовых сцепиться рогами. Вдруг Эдгар выдохнул, и гнев сменился на ухмылку.

– Ладно. Давай решим это по-честному. – Он потянулся к своему сапогу и достал оттуда единственную уцелевшую золотую монету. – Орел или решка?

Фэнг скептически посмотрел на монету, потом на Эдгара. – Ты серьезно?

– Абсолютно. Выбирай.

– Орел, – буркнул Фэнг.

Эдгар подбросил монету. Она блеснула в закатном солнце и упала на его ладонь. Он накрыл ее другой рукой.

– Ну же, не тяни, – нетерпеливо прорычал Фэнг.

Эдгар медленно открыл ладонь. На золоте отчетливо виднелся орел.

– Черт возьми, – прошептал Эдгар, но в его голосе слышалось скорее восхищение, чем досада.

– Быстрых лошадей, так быстрых, – с торжеством в голосе заключил Фэнг. – Надеюсь, ты доволен.

Они затаились и стали ждать ночи. Жара спадала, сменяясь пронизывающим холодом пустынной ночи. Эдгар сгреб в пригоршню последние капли теплой воды из своей фляги и молча протянул ее Фэнгу. Тот посмотрел на него с удивлением, потом кивнул и сделал маленький глоток.

– Спасибо, – коротко бросил он.

Потом его взгляд упал на руки Эдгара, все еще покрытые кровавыми ссадинами от спуска по канату.

– Дай сюда свои лапы, – сказал Фэнг без предисловий.

– Что?

– Не умничай. Дай.

Эдгар неохотно протянул руки. Фэнг оторвал полоску от своей и без того рваной рубахи, плюнул на нее (Эдгар поморщился) и начал счищать прилипшую грязь и запекшуюся кровь.

– Терпи. Бель всегда говорила, что слюна обеззараживает.

– Бель, видимо, много чего говорила, – скрипя зубами, проворчал Эдгар, но не отдернул руку.

Потом Фэнг куда-то отполз и вернулся с охапкой каких-то невзрачных серых листьев.

– Это полынь, – пояснил он, разминая листья в руках, пока те не пустили сок. – Оттягивает гной и сушит раны. Может, и знания о ритуалах мне не пригодились, но вот это... это полезно.

Он аккуратно втер сок в ободранные ладони Эдгара. Тот зашипел от боли, но прикосновения были на удивление бережными. В этом жесте, грубом и лишенном сантиментов, было больше заботы, чем в любых сладких речах. Они сидели в темноте, плечом к плечу, и Эдгар смотрел, как сильные, шрамированные пальцы Фэнга обрабатывают его раны. В горле встал комок.

Наконец, луна поднялась высоко, и лагерь внизу погрузился в сон. Было время действовать.

Они крались как призраки. Эдгар шел впереди, его шаги были беззвучными, он ловко обходил спящих собак и хрустящие под ногами ветки. Фэнг следовал за ним, его глаза, казалось, видели в темноте как кошачьи. Они добрались до загона с лошадьми. Два великолепных жеребца, выбранных Фэнгом, стояли, переминаясь с ноги на ногу.

Эдгар бесшумно подобрался к своему коню, поймал его недоуздок и начал успокаивающе шептать. Лошадь насторожилась, но поддалась. Фэнг в это время принялся развязывать недоуздок второго коня. Все шло как по маслу.

И тут второй жеребец, почуяв чужака, громко и нервно фыркнул.

Эффект был мгновенным. Где-то в темноте тявкнула собака, потом другая. В лагере началось движение.

– Проклятие! – выругался Фэнг, видя, как из угла выходит воин, протирая глаза.

План рушился на глазах. И тогда Фэнг, не думая, принял решение. Его лицо исказила гримаса ярости и решимости.

– Меняем план! – прошипел он Эдгару. – Создавай хаос! Подожги ту старую повозку! Я отвяжу второго!

Эдгар на секунду замер, но потом кивнул. Он метнулся к брошенной на окраине лагеря повозке, набитой сухим сеном и хламом. Достав из кармана кремень и огниво, он принялся высекать искры. Сердце бешено колотилось. Искры падали на сухую труху, и вот уже занялось первое маленькое пламя.

В этот момент его заметили. Молодой воин, оказавшийся ближе всех, издал боевой клич и бросился к нему с копьём. Эдгар в ужасе отпрыгнул, пламя уже пожирало повозку, поднимаясь к небу.

Он обернулся к Фэнгу. Тот все еще боролся со вторым жеребцом, который, испугавшись огня и криков, встал на дыбы. Лагерь просыпался. Воины хватались за оружие. Женщины и дети с криками разбегались.

Сердце Эдгара упало. Они не успевают. И в этот миг Эдгар заметил, как Фэнг сидя верхом на Тени, начал отдалятся и тут Эдгар совершил необъяснимый поступок. Он опустил свой пистолет. Мысль о том, чтобы выстрелить в спину убегающему Фэнгу или в бежавших к нему индейцев, чтобы отвлечь их, даже не пришла ему в голову. Вместо этого он испугано подумал «он меня бросил?»

Но Фэнг не бросил. С рыком, полным ярости, он из последних сил рванул недоуздок, почти вывихнув лошади шею, и сделав резкий маневр вокруг лагеря. Он рванул поводья рядом с горящей повозкой, и жеребец, обезумев от страха, понесся прямо на Эдгара.

Вся ярость племени обрушилась на него. Стрелы засвистели в воздухе. Одна вонзилась в седло, другая чиркнула по его плечу, оставляя кровавую полосу. Фэнг мчался сквозь хаос, пригнувшись к шее лошади. Он увидел Эдгара, стоящего как вкопанного.

– Ты чего встал, идиот?! – проревел он, подскакивая к нему.

Не останавливаясь, на полном скаку, Фэнг наклонился, протянул руку и могучим движением втащил Эдгара к себе на круп. Тот вскрикнул от неожиданности, вцепившись в Фэнга так, что кости затрещали.

– Держись крепче! – крикнул Фэнг, и в его голосе слышалось нечто новое – не злость, а лихорадочный, безумный азарт.

Погоня превратилась в ад. Они мчались по ночной прерии, а за ними, словно рой разъяренных шершней, неслись всадники команчей. Стрелы свистели над головами, вонзались в землю под копытами. Фэнг, одной рукой управляя обезумевшим жеребцом, другой развернулся и начал отстреливаться. Он не целился в людей. Его выстрелы били по ногам лошадей, по головам скакунов, сея панику и замешательство в рядах преследователей. Это была не стрельба на убийство, а жестокий, прагматичный расчет.

– Левей! – орал Эдгар, вцепившись ему в плечи. – Скалистый спуск, левей!

Фэнг послушно свернул, и они понеслись по опасному склону, где преследовать их могли только по одному. Это дало им небольшую фору. Они скакали так, казалось, вечность. Легкие горели огнем, мышцы ныли, а за спиной все еще слышались отдаленные крики и выстрелы.

Наконец, когда восток начал светлеть, а погоня, похоже, отстала, жеребец, выбиваясь из сил, перешел на шаг. Он был покрыт пеной, его бока ходили ходуном. Они были в безопасности. На время.

Фэнг медленно опустил пистолет. Он сидел, тяжело дыша, его спина, к которой все еще вцепился Эдгар, была мокрой от пота и напряжения. Он обернулся. Его лицо было залито потом, пылью и пятнами крови от царапины на плече.

– Ну что, пончо, – его голос был хриплым от усталости, но в нем слышалась странная нежность. – Решил, что я тебя брошу? Решил геройски погибнуть у костра?

Эдгар, все еще не отпуская его, фыркнул. Его собственное сердце колотилось где-то в горле.

– Просто... подумал, что одна лошадь лучше, чем ни одной. А стрелять в спину тому, кто только что вытащил тебя из ада... как-то не по-джентльменски.

Фэнг рассмеялся. Это был короткий, хриплый, но искренний смех. – Джентльменски. В мире, где тебя вешают вниз головой и травят собаками. Нашел время для манер.

Он замолчал, глядя на просыпающуюся прерию. – Слушай, Эдгар... – он начал нерешительно. – Там, внизу. Я бы не уехал. Даже если бы пришлось тащить тебя за шиворот.

Эдгар перестал дышать на секунду. Эти слова значили больше, чем любое «спасибо» или «прости». – Знаю, – тихо сказал он. – Я бы тоже... наверное, подождал.

Они ехали молча еще какое-то время, их молчание теперь было комфортным, наполненным пониманием того, что они пережили вместе.

– Спасибо, – наконец сказал Эдгар. – За... ну, за все. За то, что вытащил.

– Да забей, – отмахнулся Фэнг, но по его затылку было видно, что ему приятно. – Просто в долгу не оставайся.

К полудню они увидели на горизонте знакомые очертания Пыльного Каньона. Призрак цивилизации, салунов и законов. По мере приближения к первым постройкам наступила неловкость.

Они остановились на окраине, у старого постоялого двора. Фэнг спрыгнул с коня, его движения были усталыми, но твердыми. Он потрепал шею уставшему жеребцу и повернулся к Эдгару, все еще сидевшему в седле.

– Ну что ж... – Фэнг посмотрел куда-то мимо него, в пыльную дорогу. – Думаю, на этом наше вынужденное партнерство закончено.

– Думаешь? – Эдгар попытался сказать это небрежно, но у него не вышло.

– Наши банды не простят нам такого... сближения, – Фэнг усмехнулся. – Да и шериф Гавс, наверное, уже точит когти.

Он сделал паузу, потом посмотрел прямо на Эдгара. Его единственный глаз был серьезным. – Береги себя, пончо. И... спасибо за компанию. Было... интересно.

– Взаимно, – Эдгар кивнул, чувствуя странную пустоту в груди. – Не подставляйся под пули.

Фэнг хмыкнул, развернулся и пошел прочь, не оглядываясь.
Эдгар смотрел, как его фигура становится все меньше, растворяясь в мареве жары и пыли. Он остался один. С своим конем, с ободранными ладонями и с воспоминаниями о ледяной воде, темной пещере, сплетенных мизинцах и безумной скачке под свист стрел. И с твердым, еще не осознанным убеждением, что их пути должны пересечься снова. Обязательно.