Глава 15: Начало конца

Ад начался с единственной спички. Эдгар, прижавшись в углу угольного тендера за спиной у ничего не подозревающего кочегара, чиркнул ею о шершавую стену. Маленькое пламя упрямо затрепетало на ветру, прежде чем коснуться промасленной ветоши, брошенной у ящика с углем. Сначала огонь был робким, но жадно впивался в сухую древесину обшивку, пламя поползло вверх, найдя себе пищу в лаке и краске. Пока кочегар, обернувшись на подозрительный треск, но было уже поздно. Огонь, будто живой и злой, уже лизал потолок, перекидываясь на занавески в соседнем служебном купе.

Паника вспыхнула быстрее огня. Ее не нужно было разжигать – она родилась сама, из первобытного страха перед стихией, запертой в мчащейся стальной коробке. Крики, топот, грохот захлопывающихся дверей – все это слилось в оглушительную какофонию ужаса. План сработал. Как и предсказывала Мелоди, охрана Вандербильта, поддавшись общему хаосу, не стала геройствовать. Двое самых крупных стражников, схватив под руки обезумевшего магната, потащили его к выходу в хвост поезда, подальше от угрозы. Они прошли буквально в нескольких шагах от Эдгара, слившегося с тенями в боковом переходе.

Сердце Эдгара колотилось как бешеное. Он дождался, когда коридор опустеет, и рванул к заветной двери в частные апартаменты Вандербильта. Он всколыхнул внутрь, захлопнув дверь за спиной.

Тишина здесь была звенящей и неестественной после оглушительного хаоса снаружи. Воздух пах дорогими сигарами, духами и... страхом. Эдгар осмотрелся. Роскошь вагона давила: бархатные портьеры, полированное красное дерево, хрустальные декоры. И тут он услышал сдавленный вздох.

Из-за дивана, обитого шелком, показалось бледное, толко что проснувшегося лица. Джанет Вандербилт. Ее глаза, огромные и полные непонимания, смотрели на него с немым ужасом.

– Вы... – прошептала она, и в ее голосе не было ничего от той наивной барышни из ресторана. Было лишь чистое, животное понимание. – Вы не джентльмен. Вы... один из бандитов.

Эдгар почувствовал укол стыда, но тут же подавил его. Не время.
– Молчи, – резко сказал он, делая шаг к ней. – Я не причиню тебе зла. Но ты должна молчать.

Она затрясла головой, ее губы задрожали, готовые издать крик. Эдгар, не раздумывая, рванул со стола шелковый шнур от портьеры. Ему нужно было связать ее, обезопасить себя. Он схватил ее за руку, и она вскрикнула – коротко, отчаянно.

И этот крик потонул в новых звуках, донесшихся снаружи. Оглушительные выстрелы. Не два, не три, а беспорядочная, яростная очередь. И голос Мелоди – не насмешливый, а хриплый от ярости.

Эдгар замер, шнур выскользнул из его пальцев. Джанет воспользовалась его замешательством, вырвалась и отползла в угол.

Дверь в вагон с грохотом распахнулась, впустив облако порохового дыма. На пороге стоял Фэнг. Его фрак был разорван на плече, а его единственный глаз горел холодным огнем. В одной руке он держал дымящийся кольт, другой поддерживал Мелоди. Она бледно улыбалась, но ее правая рука была неестественно вывернута, а из плеча сочилась алая полоса, пропитавшая ткань платья.

– Брось принцессу, Эдгар! – проревел Фэнг, его голос был хриплым от напряжения. – Рычаг! Немедленно! Иначе мы все здесь сгорим или нас перестреляют!

Его слова встряхнули Эдгара. Он оттолкнулся от стены и бросился к торцу вагона, где находился массивный стальной рычаг расцепки. Он ухватился за него, навалился всем телом. Металл не поддавался, заклинив намертво.

– Черт! Заклинило! – крикнул он, отчаянно дергая неподвижный рычаг.

Фэнг, бросив взгляд на бледнеющую Мелоди, прислонил ее к стене и подбежал к Эдгару встав напротив. – Вместе! – скомандовал он, и их руки легли на холодный металл – одна в царапинах и мозолях, другая, Эдгара, более ухоженная, но сейчас такая же сильная. – На три! Раз, два, ТРИ!

Они напряглись, мышцы налились кровью. Слышен был хруст их собственных суставов. Рычаг дрогнул, издал пронзительный скрежет и на несколько дюймов сдвинулся с места.

И в этот самый момент в дверь соседнего вагона, которую Фэнг успешно успел запереть, ударило что-то тяжелое. Дерево затрещало.

– Мои бриллианты! – донесся истеричный, узнаваемый голос Вандербильта. – Джанет! Дочь! Ломайте дверь, черт вас побери! Быстрее!

Удары участились. В щели между дверью и косяком уже был виден глаз одного из охранников.

– ЕЩЕ РАЗ! – закричал Фэнг, и в его глазах была та самая решимость, что вела их через ад. – ТЯНИ!

С объединенным рыком, рожденным отчаянием, они рванули рычаг. С грохотом, который, казалось, разорвал сам воздух, сцепка между вагонами расходилась. Стальные пальцы разжались, и вагоны, наконец, отделились, начиная терять скорость.

Но триумф длился долю секунды. Фэнг, стоявший ближе к двери, оказался по ту сторону внезапно образовавшейся пропасти. Пол вагона ушел у него из-под ног, и теперь между ним и Эдгаром зияла быстро увеличивающаяся черная дыра, под которой мелькали шпалы.

И тут из разбитой двери, цепляясь и царапаясь, протиснулся один из охранников. Он был без оружия, но его лицо искажала свирепая ярость. Он с размаху вцепился в Фэнга сзади, пытаясь столкнуть его вниз.

– Прыгай, Фэнг! – закричал Эдгар, его голос сорвался от нахлынувшего ужаса. Он стоял на краю, протягивая руку, хотя расстояние казалось непреодолимым.

Фэнг, борясь с охранником, из последних сил развернулся и резко толкнул его локтем в лицо. Тот, потеряв равновесие, с коротким вскриком полетел вниз, под стальные колеса. Но инерция броска отбросила и самого Фэнга к самому краю. Он оттолкнулся, сделав отчаянный прыжок через расширившуюся до метра пропасть.

Прыжок был слабым. Ему не хватило сил. Его тело, вместо того чтобы перелететь, стало падать. Эдгар, не раздумывая, бросился вперед, рискуя вывалиться сам. Его пальцы сомкнулись вокруг запястья Фэнга, окровавленного и скользкого. Кость хрустнула под его хваткой. Он повис над пропастью, держась одной рукой за Фэнга, а другой вцепившись в дверной косяк.

– Держись! – простонал Эдгар, чувствуя, как его мышцы горят огнем.

И в этот самый момент мир взорвался.

Оглушительный грохот, в тысячу раз громче выстрелов, потряс воздух. Это сработала взрывчатка, заложенная заранее Эдгаром и Фэнгом на мосту. Их вагон, уже отъехавший на несколько десятков метров, резко дернуло вперед взрывной волной. Эдгар не удержался. Его пальцы соскользнули с косяка, и они с Фэнгом тяжело рухнули внутрь вагона, на пол. Фэнг всем своим весом приземлился на Эдгара, придавив его, выбив из легких воздух.

На несколько секунд воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском огня и шипением пара. Потом Эдгар услышал другой звук. Тихий, прерывистый, переходящий в истеричный вопль. Джанет, стоя на коленях у разбитого окна, смотрела туда, где только что был мост.

– ПАПА! НЕЕЕТ!

Ее крик был полон такого отчаяния и боли, что кровь стыла в жилах. Она видела, как хвостовая часть поезда с ее отцом и охраной, с грохотом и скрежетом, обрывалась и летела в каньон, замирая в неестественном положении, повиснув на последних метрах рельсов.

Ее крик, казалось, не смолкнет никогда. Пока не раздался глухой, костяной удар.

Мелоди, пришедшая в себя, с холодным, безразличным выражением лица, отломала от развороченного взрывом стола железный прут. Она подошла к рыдающей девушке и, не моргнув глазом, нанесла ей точный удар по затылку. Джанет беззвучно сложилась и затихла.

Фэнг, тяжело дыша, лежал на Эдгаре. Их сердца колотились в унисон, грудь к груди, смешивая запах дыма, крови и пороха. Это был запах спасения, замешанный на смерти. Эдгар смотрел в потолок, чувствуя тяжесть Фэнга, его тепло, его жизнь, которую он только что удержал. Он видел в его единственном глазе то же осознание – они сделали это. Ценой чужой жизни, ценой крови, но они выжили.

И тут тень упала на них.

Эдгар перевел взгляд. Мелоди стояла над ними, все с тем же железным прутом в здоровой руке. Ее лицо было бледным, но в глазах горел странный, нехороший огонь. Она медленно занесла прут.

Фэнг, почувствовав угрозу, инстинктивно, еще не до конца придя в себя, накрыл Эдгара своим телом, подставив спину под удар.

Удар был тяжелым и точным. Деревянная рукоятка прута с глухим стуком обрушилась на затылок Фэнга. Его тело обмякло, он потерял сознание, всем своим весом обрушившись на Эдгара.

– НЕТ! – успел крикнуть Эдгар, но было уже поздно.

Он попытался сбросить с себя тело напарника, но его собственные силы были на исходе. Он поднял взгляд, полный ненависти и непонимания, на Мелоди.

Та стояла над ним, ее лицо исказила гримаса чего-то, похожего на сожаление, но в ее руке прут был снова занесен.

– Прости, – прошептала она, и ее голос прозвучал искренне. – Но так будет лучше.

И прут обрушился вниз. Эдгар увидел лишь быстро приближающуюся тень, почувствовал ослепительную вспышку боли – и погрузился в темноту, все еще чувствуя на себе тепло тела человека, который ради него переступил черту.