Глава 3: Свет во тьме

Тишина в заброшенной шахте была не просто отсутствием звука. Она была живой, плотной, давящей субстанцией, которая закладывала уши и медленно сводила с ума. Она была тяжелее любого мешка с золотом. Они сидели спиной к холодному железу вагонетки, и эта тишина висела между ними невидимой, но прочной стеной.

Первым не выдержал Фэнг. Он встал, и его движения в кромешной тьме были слепыми и неуверенными. Он начал шарить руками по стенам, по полу вагонетки, ворча себе под нос. Эдгар следил за этими бесполезными, как ему казалось, телодвижениями с раздражением.

– Сидел бы уже, силы берег, – пробурчал он, но его голос, громкий в тишине, прозвучал неуверенно.

– А ты молчи, пончо, – отрезал Фэнг. – Я тут не для того, чтобы сгнить заживо. Ага! – в его голосе прозвучала победа.

Раздался звук удара металла о камень, потом шипение, и вдруг – тусклый, дрожащий свет озарил пещеру. Фэнг стоял, держа в руках старый, ржавый керосиновый фонарь. Пламя было маленьким и коптящим, но после абсолютной тьмы оно казалось ослепительным лучом надежды.

– Нашел в вагонетке, – сказал Фэнг, и в его голосе слышалось неподдельное торжество. – Керосина немного, но хватит ненадолго.

Свет выхватывал из мрака жуткие детали: облупленные, влажные стены, гниющие деревянные балки, груду камней у завала. И два изможденных, грязных лица, смотрящих друг на друга с недоверием, но и с крошечной долей облегчения.

– Что, спасибо не скажешь? – усмехнулся Фэнг, поднося фонарь ближе к лицу Эдгара.

– Спасибо, что не оставил меня в темноте, – с неожиданной искренностью ответил Эдгар. Его собственный голос удивил его.

Фэнг на секунду смутился, затем отвел взгляд. – Ладно. Пойдем. Сидеть тут – смерти ждать.

Они двинулись вдоль ржавых рельс, уходящих вглубь шахты. Фонарь бросал их прыгающие, искаженные тени на стены, превращая их в каких-то гигантских, уродливых существ. Воздух был спертым, пахло сыростью, плесенью и пылью. Дышать становилось все тяжелее. Они шли молча, прислушиваясь к зловещему скрипу старых балок над головой и к собственному тяжелому дыханию. Казалось, сама шахта дышала вместе с ними, и дыхание это было предсмертным хрипом.

Их молчание было не комфортным, а напряженным, полным невысказанных укоров и страха.

Внезапно туннель уперся в каменную стену. Тупик. Эдгар остановился как вкопанный, и его плечи опустились.

– Все, – прошептал он, и в его голосе послышалась паника. – Все, Фэнг. Мы здесь сдохнем. Я же говорил! Мы так и умрем в этой дыре, и никто никогда не найдет наших костей!

– Заткнись, – резко сказал Фэнг, но без злости. Он подошел ближе к стене, поднял фонарь выше, вставая на цыпочки. Свет скользнул по неровной каменной кладке, и вдруг Фэнг замер. – Эдгар, смотри.

Наверху, почти у самого потолка, зиял черный провал – узкий лаз, ведущий в другое ответвление.

– Есть ход, – сказал Фэнг, и в его голосе снова зазвучала надежда.

Но до него было высоко. Фэнг огляделся, нашел несколько полуистлевших ящиков, с силой приставил их к стене.

– Ладно, полезай, – сказал он, поворачиваясь к Эдгару.

– Я? – удивился тот.

– Ты легче, наверное. Или у тебя в карманах еще золота набито? – это была уже почти что шутка.

Эдгар колебался. Фэнг вздохнул. – Давай уже. Я тебя подсажу.

Это было неловко. Фэнг, сцепив руки в замок, подсадил Эдгара. Тот, цепляясь за скользкие камни, сумел вскарабкаться в проем. Он оказался в узком тоннеле, едва пропускавшем человека.

– Дай лампу, – крикнул он вниз.

Фэнг потянулся, чтобы передать фонарь, но не дотягивался. Эдгар, лежа на животе в проеме, протянул руку. Длинную, узкую руку. Их пальцы почти соприкоснулись, потом Фэнг крепко вложил ручку фонаря в его ладонь. На секунду их руки встретились – холодные, в царапинах и пыли, но живые. Это было просто необходимостью, но в этом жесте внезапно было что-то большее. Доверие? Нет, пока еще нет. Но шаг к нему.

Эдгар отполз, давая место, и Фэнг, с трудом ухватившись за край, вскарабкался следом. Они лежали какое-то время, отдышиваясь, плечом к плечу в тесном пространстве. Плечо Фэнга было твердым и теплым. Эдгар не отстранился.

– Пошли, – наконец сказал Фэнг, и его голос прозвучал совсем рядом.

Они поползли дальше. Новый тоннель был чуть шире, и они могли двигаться, согнувшись. Тишина снова начала давить, но теперь ее разбавлял хриплый керосиновый свет и их собственное дыхание.

– Эй, Фэнг, – внезапно, нарушая молчание, сказал Эдгар. Его голос был приглушенным. – А откуда у тебя... этот шрам?

Фэнг напрягся. Его спина, видная впереди, стала прямой и жесткой. – Не твое дело.

– Ну, знаешь, – Эдгар сделал паузу, подбирая слова. – Когда висишь вниз головой и смотришь, как тебя могут принести в жертву, какие-то личные вопросы уже не кажутся такими уж личными.

Фэнг молчал еще несколько шагов. Потом тяжело вздохнул. Казалось, он говорит не столько Эдгару, сколько самому себе, впервые за долгие годы озвучивая эту историю.

– Я с ним родился, – тихо начал он. – Так мне Бель говорила. Они с Сэмом нашли меня... на обочине какой-то дороги. Весь в грязи и в крови. И этот шрам уже был. Свежий, кровавый. Как будто меня кто-то... метил.

Он замолчал, и Эдгар не торопил его. Он просто шел за ним, слушая.

– Они могли проехать мимо. Кто станет возиться с окровавленным младенцем в глуши? Но Бель... ее единственный глаз, он, черт возьми, все видел. Она сказала Сэму: «Это знак. Судьба». И они взяли меня. Выходили. Вот так и стали моей семьей. Единственной, которую я знал.

– И... ты никогда не пытался узнать? Кто твои родители? Почему... – Эдгар не решался договорить.

– А зачем? – голос Фэнга снова стал колючим. – Чтобы найти того, кто меня там бросил? Или того, кто меня так изуродовал? Нет уж. Бель и Сэм – мои родители. И точка.

Они шли еще какое-то время, и разговор как-то сам собой потек дальше. О нелепых ограблениях, о провалах, о том, как однажды Фэнг чуть не сел на кактус, убегая от шерифа, а Эдгар перепутал мешок с деньгами с мешком с овсом. Они говорили о дорогах Техаса, о лучших салунах, о вкусе жареной дичины после долгой дороги. Это были отрывистые, неуклюжие фразы, но они ломали лед. Они напоминали им, что они не просто враги в ловушке, а живые люди с прошлым.

Вдруг где-то впереди, в темноте, раздался глухой, низкий скрежет, словно огромный камень сдвинулся с места. Оба замерли.

– Слышал? – прошептал Эдгар.

– Слышал, – так же тихо ответил Фэнг, сжимая рукоять своего кольта.

Они продолжили путь с удвоенной осторожностью. Туннель снова вывел их на рельсы, более старые и ржавые. И тут Фэнг, шедший впереди, резко остановился, подняв руку. Но Эдгар, увлеченный их разговором и глядя по сторонам, не заметил сигнала и сделал еще шаг.

В следующее мгновение сильная рука схватила его за предплечье и резко дернула назад. Эдгар вскрикнул от неожиданности и грузно ударился спиной о грудь Фэнга. Тот не отпускал его, обхватив почти что вполобъятия, удерживая на краю.

– Аккурат, – прошептал Фэнг прямо у него в ухе, его дыхание было горячим и частым. – Не шагни.

Эдгар, опомнившись, глянул вниз. Прямо перед его носками земля обрывалась. Фонарь выхватывал из мрака огромную подземную пустоту. Внизу, метра на три ниже, темнела неподвижная, черная вода, заполнявшая дно пещеры. А прямо напротив них, на другой стороне этого подземного озера, зиял новый проход.

– Вот... – Эдгар сглотнул, его сердце бешено колотилось от испуга и от этого внезапного, вынужденного близости. Он не сразу отстранился, чувствуя, как дрожат его собственные ноги. Он ткнул пальцем вперед. – Вон. Та пещера. На другой стороне.

– Надо возвращаться, – мрачно сказал Фэнг, наконец разжимая руку на его теле. На месте его пальцев осталось теплое, влажное пятно. – Это ловушка.

– Вернуться? – Эдгар повернулся к нему, и их лица оказались в сантиметрах друг от друга в тусклом свете лампы. – Мы прошли полшахты! Мы не знаем, что там, сзади! А здесь... здесь есть путь!

– И как ты предлагаешь его преодолеть, гений? – Фэнг указал на провал. – Два метра вниз, в ледяную воду, которую мы не знаем, что там таит. Потом плыть бог знает сколько. А потом карабкаться по мокрым и скользким камням на ту сторону. Один неверный шаг – и ты камнем на дно.

– А сидеть сложа руки и ждать, когда закончится керосин и воздух – это лучше? – голос Эдгара дрожал. Он снова посмотрел на Фэнга, и в его глазах был не вызов, а отчаянная мольба. – Мы можем. Вместе.

Фэнг смотрел то на черную воду, то на решительное, испачканное сажей и пылью лицо Эдгара. Он видел ту же самую грань между страхом и надеждой, что чувствовал сам. Он тяжело вздохнул, и его плечи опустились в знаке поражения.

– Ладно, – сдался он. – Но если там нас ждет еще один тупик, я лично придушу тебя твоим же пончо.

Уголок рта Эдгара дрогнул в подобии улыбки. – Договорились.

Повисла тягостная пауза, нарушаемая лишь зловещим плеском воды где-то внизу. Тусклый свет керосиновой лампы, который еще недавно казался спасением, теперь лишь подчеркивал бездну, разделявшую их от возможного выхода.

– Ну? – Эдгар сглотнул комок страха, стоя на краю. – Кто первый?

Фэнг молча смотрел на черную гладь. Его единственный глаз бегал по поверхности, пытаясь разглядеть хоть что-то в мутной глубине. Он сжал кулаки, потом резко выдохнул.

– Держи, – его голос прозвучал хрипло. Он протянул Эдгару лампу. – Не урони. Если она погаснет...

Он не договорил. Сделав несколько глубоких, прерывистых вдохов, Фэнг шагнул в пустоту.

Всплеск прозвучал оглушительно громко в подземной тишине. Эдгар, затаив дыхание, наклонился, стараясь осветить воду. Сначала ничего, только расходящиеся круги. Потом из черной глади вынырнула голова Фэнга. Он не закричал. Он не мог. Его лицо исказила гримаса леденящего шока. Он судорожно, с присвистом втянул воздух.

– Х-холодно... – это было не слово, а стон. – Как... лед...

Эдгар видел, как его плечи свела судорога, как тело затряслось в конвульсивной дрожи. Он сам почувствовал ледяной укол страха в животе.

– Держись! – крикнул он, его голос сорвался на фальцет. – Фэнг, плыви! Я... я сейчас!

Он отступил на шаг, раскачал лампу и изо всех сил бросил ее на другую сторону. Световой шар описал дугу в темноте. Фэнг, плывя на месте, из последних сил поймал ее на лету, высоко подняв над головой, чтобы не затушить пламя. Свет теперь был на его стороне.

Это был сигнал. Эдгар, не дав себе времени на раздумья, оттолкнулся от края. Ледяной удар оказался еще страшнее, чем он предполагал. Вода впилась в кожу тысячами игл, выжигая воздух из легких. Он всплыл, задыхаясь, кашляя ледяной влагой. Мышцы свело так, что он едва мог двигать ногами.

– П-плыви! – просипел Фэнг, сам еле держась на плаву. Лампа в его поднятой руке отбрасывала безумные, прыгающие тени на стены пещеры.

Эдгар кивком, стараясь плыть. Расстояние казалось бесконечным. Вода была густой, как смола, и высасывала все силы. Фэнг плыл рядом, но было видно, как ему тяжело держать лампу и при этом грести.

– Дай... сюда... – выдохнул Эдгар, подплывая ближе.

Они оказались рядом, их лица в сантиметрах друг от друга, оба синие от холода, с безумным блеском в глазах. Эдгар протянул руку и взял лампу. Его пальцы коснулись пальцев Фэнга – ледяные, одеревеневшие. В этот миг это был не просто жест, а акт глубочайшего доверия. Фэнг отпустил ручку, и его рука тут же ушла под воду, чтобы помочь телу плыть.

Они двигались так, по очереди неся свет. Эдгар плыл, держа лампу высоко, а Фэнг, освобожденный, бросал все силы на гребки. Потом Эдгар, выбиваясь из сил, передавал лампу обратно, и Фэнг, замирая на месте, принимал ее, пока Эдгар отчаянно работал руками и ногами, чтобы не уйти ко дну. Это был их хрупкий, отчаянный ритм выживания.

– Д-держишься? – сквозь стук зубов спросил Фэнг.

– Т-теплее не становится... – пробормотал в ответ Эдгар, и в его голосе прозвучал сломанный, истерический смешок.

Их диалог состоял из таких обрывочных фраз, полных страха и взаимной поддержки, которую они даже не осознавали.

Именно в тот момент, когда они почти доплыли до середины, случилось непредвиденное. Фэнг, делая очередной гребок ногами, почувствовал, как что-то холодное и жилистое обвило его лодыжку. Он дернулся от неожиданности, и его нога увязла еще глубже.

– Ч-что это?! – в его голосе зазвенела чистая, животная паника.

Он попытался дернуть ногой, но петля только затянулась туже. Это был старый, обросший тиной трос, клубок которых лежал на дне. Фэнг забился, его движения стали хаотичными и беспомощными. Вода захлестывала ему лицо.

– Эдгар! – это был уже крик.

Лампа выскользнула из его ослабевших пальцев и с тихим шипением ушла под воду. Тьма. Абсолютная, всепоглощающая, слепая тьма накрыла их с головой.

– НЕТ! – закричал Эдгар.

Он услышал, как Фэнг начал бултыхаться, захлебываясь, его крики превратились в хриплые, тонущие звуки. Эдгар бросился на этот звук, нащупал в темноте плечо Фэнга, схватил его.

– Успокойся! Держись за меня!

– Меня... т-тянет! – Фэнг отчаянно цеплялся за него, чуть не утягивая его под воду. – Ноги... не могу...

В голове у Эдгара пронеслась паническая мысль: «Это конец. Мы оба утонем здесь, в этой черной дыре». Но потом, сквозь панику, пробился луч ясности. Острый, отчаянный и безумный.

– Держись! – крикнул он еще раз и, оттолкнувшись от Фэнга, нырнул вниз.

Тьма была непроглядной. Он ничего не видел. Он выхватил свой револьвер, направил его вниз, туда, где должны быть ноги Фэнга, и нажал на курок.

ВЫСТРЕЛ!

Оглушительный грохот разорвал тишину подземелья. На долю секунды вспышка от выстрела осветила подводный мир. Эдгар увидел кошмарную картину: бледные ноги Фэнга, опутанные черными, змеевидными тросами, искаженное ужасом лицо самого Фэнга, огромные пузыри воздуха, вырывающиеся из его рта. И главное – он увидел сам клубок тросов.

Свет погас, но изображение осталось у него в глазах. Он снова нырнул, уже целенаправленно, нащупал холодные, скользкие петли и начал их рвать, дергать, разматывать. Пальцы скользили, не слушались от холода, времени не было.

– Трос! Это просто трос! – кричал он, выныривая, чтобы глотнуть воздуха и чтобы Фэнг его услышал.

Но Фэнг уже почти не сопротивлялся. Его тело стало тяжелым, он медленно уходил на дно. Эдгар, с рыком, в котором было отчаяние, ярость и непонятная даже ему самому решимость, снова нырнул, обхватил Фэнга под мышки и из последних сил рванул его наверх. В этот момент с потолка, потревоженные выстрелом, с оглушительным грохотом начали сыпаться камни. Огромные валуны падали в воду в метре от них, поднимая волны, которые швыряли их, как щепки.

Они вынырнули, оба давясь водой и страхом.

– Плыви! – закричал Эдгар, толкая Фэнга к едва видному в кромешной тьме силуэту противоположного берега. – Плыви, черт тебя дери!

Какое-то подобие сознания вернулось к Фэнгу. Он забил ногами, и они, помогая друг другу, доплыли до каменного уступа. Но это был не берег. Это была почти вертикальная, мокрая и скользкая стена.

– В-верх... – простонал Фэнг, цепляясь за скользкий камень и тут же срываясь.

Эдгар, стоя по пояс в воде, уперся руками в его спину и с силой, рожденной от чистого отчаяния, толкнул его вверх. – Лезь!

Фэнг, почувствовав опору, из последних сил карабканулся, ухватился за выступ и вполз на небольшую каменную площадку. Он тут же развернулся, лег на живот и протянул руку вниз.

– Руку! Давай!

Эдгар из последних сил прыгнул, его пальцы сомкнулись вокруг запястья Фэнга. Тот, с хриплым криком, напрягая каждую мышцу, потащил его на себя. Они оба рухнули на каменный пол, тяжело, без сил, мокрые и дрожащие.

Тишина. Кромешная тьма. И только их хриплое, надрывное дыхание, сливающееся в один жуткий дуэт. Они лежали плечом к плечу, бедра почти соприкасались, их мокрая одежда липла к коже, передавая леденящий холод и судорожную дрожь.

Сначала они просто дышали, не в силах издать ни звука. Потом дрожь стала такой сильной, что их тела начали стучаться друг о друга. Фэнг первый сдавленно всхлипнул – звук, полный сломанной гордости и спасенного ужаса.

– Т-ты... – он попытался говорить, но зубы выбивали дробь. – Ты... ч-чертов... сумасшедший... Стрелять... п-под водой...

– А... а ты... – Эдгар с трудом повернул голову в его сторону, хотя в темноте ничего не было видно. – Ты... чуть... не утопил... нас... об-обоих...

В его голосе не было злобы. Было лишь полное, абсолютное опустошение.

Фэнг не ответил. Вместо этого он, все так же дрожа, с трудом повернулся на бок и нащупал Эдгара. Он не обнял его. Он просто прижался спиной к его спине, пытаясь украсть хотя бы крупицу тепла, поделиться им. Это был инстинкт, древний, как сам мир. Инстинкт выживания.

И Эдгар, после секундного замешательства, принял это. Он прижался спиной к его спине, почувствовав, как дрожь Фэнга отзывается в его собственном теле. Они лежали так в полной темноте, два заклятых врага, спасшие друг другу жизнь. Снаружи, в пещере с озером, все еще слышался тихий плеск воды и изредка – звук падающего камня. Но здесь, на этом клочке камня, было только их общее дыхание, их общая дрожь и непроглядная тьма, скрывавшая от них самих те чувства, которые уже нельзя было назвать одной лишь ненавистью.