Код искупления
Мэнор встретил их глухой, принимающей тишиной. Сюда не долетали отголоски скандалов, осуждающие взгляды или шепот за спиной. Здесь были только они и работа. Работа, которая теперь казалась единственным оправданным убежищем.
Гермиона машинально направилась в библиотеку, но Драко остановил ее жестом.
— Здесь слишком много... памяти. Идем в Зимний сад. Там светлее.
Сад был огромной стеклянной галереей, примыкавшей к библиотеке. Сейчас он был пуст, но большие окна пропускали последние лучи заходящего солнца, и воздух пах дождевой водой и влажной землей. Посреди стоял большой стол из светлого дерева. Идеальное место для работы, оторванное от гнетущего прошлого особняка.
Гермиона скинула туфли и пиджак, оставшись в юбке и блузке. Драко, не церемонясь, скинул мантию, жилет и рубашку, оставаясь в черных брюках, застегнутых низко на бедрах. Его торс, рельефный и бледный в сумеречном свете, снова заставил ее сердце екнусть.
— Малфой, — вздохнула она, отводя взгляд. — Не мог бы ты...
— Одеться? Нет, — перебил он, расстилая на столе принесенные из библиотеки листы с формулами и сам дневник Сигизмунда. — Мне так удобно, Грейнджер. И я у себя в особняке. Так что давай обойдемся без этих ханжеских запретов. Они не помогут нам расшифровать, как развязать этот магический узел.
Она хотела возразить, но сдалась. У него была своя, раздражающе железная логика. И она слишком устала, чтобы спорить о пустяках. Она села напротив, и работа поглотила их.
Сначала было тяжело. Они обсуждали формулы из дневника, строили схемы, спорили о трактовках архаичных терминов.
— Сигизмунд пишет о «долговой тени» как о живой магической субстанции, — говорила Гермиона, водя пальцем по строке. — Она не просто информация. Она обладает собственной, искаженной волей. Жаждет... завершения.
— Как незаконченное заклинание, — кивнул Драко, его брови были сдвинуты в глубокой концентрации. — Оно ищет точку приложения. И находит ее в «чистом» носителе, потому что чистота — это потенциал, пустота, которую можно заполнить.
— Но если это незавершенное заклинание, — ее голос зазвучал взволнованно, — то его можно не разорвать, а... завершить по-другому! Не так, как задумывал Сигизмунд! Не жертвой и забвением, а...