Versus

Огромный поезд с более, чем 20 вагонами ещё за несколько километров до остановки начал свою остановку и его скорость заметно упала - таковы были правила движения поездов в крупных городах, таких как Париж, где он останавливается. Поел остановился всего в нескольких сантиметрах от конца железной дороги. Те, кто наблюдал за остановкой испугались, что он сойдёт с рельс, но это была мастерская работая машинистов. Поезд остановился у той самой известной остановки - возле огромного монумента "молота и серпа", где ранее, несколько десятков лет назад, военные поезда собирали немцев и отвозили их по концлагерям. Нет, такая политика к немцам идёт и сейчас - просто остановку у самого высокого монумента в мире решили полностью переделать под обычную, для гражданских нужд. "Серп и молот" начал строить ещё в прошлом веке, после завершения Второй Европейской и достроили полностью совсем недавно - в 513 году и даже спустя столько времени, никто не смог переплюнуть его по масштабам в любой архитектурной форме. Высота монумента превышает 250 метров, а состоит он не из сплошных листов или блоков материала, а из "металлических сплетений", будто обычная решётка. Его видно из любой точки Парижа, а внутри есть подъём на самую верхушку, где находится смотровая вышка. Этот монумент стал своего рода "визитной карточкой Коммуны". Если человеку из страны, кроме Вегиммии сказать, с чем ассоциируется у него Франция, то он скажет, что с этим монументом, выпечкой и равенством. Именно такого мнения и пыталась добиться о себе Франция, хотя при этом геноцид германского народа известен на весь мир, но о нём французы стараются громко не заявлять, особенно после создания более сильных международных организаций вместе с разгромом Чёрной Орды в Вегиммии в 523 году.
Этот поезд первый, который привёз именно в Париж людей с войны, остальные поезда курсировали по другим городам. Ожидаемо, что возле станции поезд собрались встречать целые толпы люди. Среди них были семьи солдат, которые сойдут с этого поезда, друзья, знакомые, а также обычные люди, никак не связанные с теми, кого привёз поезд, они здесь, чтобы просто посмотреть. "Просто посмотреть" не получится, потому что в честь прибытия солдат с войны в Париже и на этой же станции был организован очень большой праздник и не смотря на экономическую политику Коммуны, было разбито очень много лавок торгашей, проще говоря ярмарка. Власти пытаются пресекать частную торговлю, но за всеми не уследить и большинство из торговцев просто собираются в картели для создания видимости "официальности", будто это реально государственная организация. Но в любом случае, приезд солдатов был отмечен с очень большим размахом.
Двери вагонов солдатских поездов начали открываться одни за другим, а солнце освещало вагоны изнутри полностью и тех, кто там был. Ожидания людей были не очень оправданы - многие из солдат были калеками, но все надеялись, что именно их человек будет в норме. Один за другим, солдаты покидали тесные помещения вагонов и пытались найти своих родственников, а на станции начали доноситься слёзы счастья и радости. Кто-то находил ожидавших родственников и семьи, кого-то просто не ждали, к примеру, Роммеля.
Герде долго искать тех, кто её встретит не пришлось, вернее, они нашли её сами. Среди всех солдат, в том числе женского пола, она была единственная с такими ярко рыжими волосами, что не заметить её было очень трудно. Пройдя от вагона на 30 метров и пытаясь найти своих, она услышала, как кто-то окликнул её сбоку, а повернувшись, она заметила, как её зовет старый дед, а рядом с ним бабушка - это был отец и мать ныне пропавшего в Дайона. Герда очень хотела именно подбежать к ним, как маленький ребёнок, но вчерашняя пьянка (они сели на поезд возле берега Ла-Манша вчера утром и уже к следующему утру приехали в Париж) дала о себе знать и ноги её не слушались. Помимо этого, у неё во рту стояла сильная сухость, кружилась голова и в целом, самочувствие было очень плохим, но она старалась не подавать вида, чтобы не опозорить родителей Дайона. Но не заметить этого было очень трудно, как минимум по её медленным шагом и такой же неуклюжей, заносящейся походке.
"- Герда, ты чо, когда успела уже набухаться, да так сильно?! Ты же в жизни почти никогда не пила! Такие пьяные никому не нужны..."
Начал возмущаться дед, видя, что происходит с Гердой. Он был сам по себе очень консервативным человеком и ценил традиции. Для него в женщине было главное, чтобы она просто сидела дома, выполняла работу по нему и даже не знала, что такое алкоголь. В идеале, он ещё считал, что каждая женщина должна родить, Герда, не смотря на то, что была не родная и уже давно взрослая, тоже попадала под эту группу возмущений и постоянно, когда они виделись, напоминал о том, что ей уже 22 года и пора думать о семье и закончить с военным делом. Во Франции до 20 лет полностью запрещено иметь детей всем, кто прошёл военную службу. Когда у служащего появляются дети после 20 - он снимается с военнообязанного учёта до момента, пока детям не исполнится 13 лет или они не уйдут служить уже в 11. Если рождается ещё один ребёнок и так далее, то отсрочка от возможной мобилизации и военных сборов также продлевается до момента, пока не исполнится детям 11 и 13 лет.
"- Да помолчи ты, старый, ты это давай нашей Анюте говори, а не Герде, она из другой семьи со своими взглядами!"
Начала возмущаться бабушка - мать Дайна на слова деда. В отличие от него, она была менее консервативной. Не прям сильно, но своё мнение она не распространяла на Герду, потому что знала, что это человек из другой семьи, да и они видятся не так часто, чтобы она могла считаться полноценным, приемным родителем. "Анюта" - это уже их родная дочь, ровесница Герды и у них судьба примерно одинаковая. Обе были на войне, только Аня была демобилизирована ещё в первую неделю войны, вернее, она туда даже не попала. Корабль, перевозящий их на остров был подорван морской миной и она чуть не утонула в море, но её успели спасти. У девушки не было ранений, но были очень сильные, так сказать, "ранения" с психикой после этого, из-за чего было принято решение о возвращении её домой почти сразу же, как была отправлена на войну.
"- Да нормально всё со мной, просто устала"
Сказала Герда, подходя к родителям(для удобства, я буду называть их родителями), протягивая свои руки вперёд для объятия
- Ага, конечно, устала. Да от тебя несёт перегаром так, будто ты со стажем пьешь. Откуда у вас там была алкашка?! Что, контрабанда, или с острова людей ограбили? Признавайся!
- За заткнись ты!
Сказала мать Дайоны и рукой отодвинула отца в сторону, потому что стоял прямо по пути у Герды и встала на него место. Она приняла объятия девушки и обняла её так крепко, будто она снова встретила Дайона. Впрочем, она хотела спросить по нему, но вспомнила, что она воевала на острове, а не в Вегиммии и она знает о нём также, как и она, тоесть почти ничего. Мать чувствовала, что от девушки сильно несёт алкоголем, но она ничего не говорила это Герде, потому что знала, что хотябы за несколько месяцев она имеет право расслабиться и отдохнуть. "- Как же мы соскучились, боялись, что ты не вернёшься... А ты жива, цела, здорова, нам больше ничего от тебя не надо. Давай сейчас к нам домой, посидим, поешь. Ты, наверное, много не ела на своей войне. А потом, вечером, если захочешь, пойдёшь к себе домой, ну а если не захочешь, то останешься у нас на ночь, мы не будем возражать" - говорила мама Дайона, крепко обнимая Герду.
"- С радостью, мам"
Ответила Герда и её выпустили из объятиях. Девушка хотела обнять ещё и отца, но он из принципов и обиды, сделал вид, будто этого не заметил и со словами "пойдёмте уже", развернулся и пошёл. Что Герда, что мама поняла это, но никто не стал строить из этого трагедию на ровном месте. Мать повернулась к девушке, махнула рукой и тихо сказала ей: "да ну его. Ты сама знаешь, он сам себе придумает, на что обидеться и потом сам не будет с тобой разговаривать, не бери в голову, скоро забудет всё".
Странные чувства пришлось испытать Герде. Не сейчас, а впринципе, по приезду в Париж обратно. В то же время, она была рада, что вернулась домой, но в то же время, она испытывала очень сильную подавленность и чувство вины. Она не могла выбросить из головы тот случай, когда по словам другим, у неё произошло какое-то отторжение и она начала метаморфозу. Сама того не понимая, она превратилась в какое-то бесформенное нечто, хотя классификация её симбиоза и близко не предполагает возможность подобного превращения, у неё была возможность только создавать автономные - дистанционные биообъекты. Не в этом причина её грусти и чувства вины, а за то, что по её вине было убито очень много солдат. Из её тела начал выходить мясной газ, а солдаты этого вообще не ожидали и все бросились бежать, прямо на поле боя и только одному Роммелю, почему-то, удалось выжить из-за того, что он попал в костную "клетку" внутри её тела. Она не помнила этих событий, но начала их вспоминать частями и вспоминая всё больше и больше, чувство тревоги и вины становилось всё сильнее. Это не первый раз, когда по её вине гибнет жестокой смертью людей. Взять тот же пример в Вегиммии, когда они раскрыли себя. Не в силах навредить тем, с кем она прожила большую часть осознанной жизни, она предпочла сделать вид, будто застрелилась и бросить всех остальных, а когда всё стихло - дезертировала и сбежала во Францию через границу. Помимо того факта, что ей было просто тяжело предать тех, с кем она так долго жила, она физически не могла навредить человеку. Она находится на различных военных операциях уже в течение 6 лет и впервые, ей пришлось убить человека только сейчас, во время войны с Шотанглией, причем не в прямом столкновении или штурма, а создав из чёрной плоти огромную, осадную биопушку. Причём она этого очень не хотела делать и пыталась сопротивляться, но угрозы в виде казни на месте с дальнейшим сжиганием её тела, чтобы избежать регенерации. Она осознаёт свою бессполезность для Франции из-за своего характера, но также знает, что если бы не симбиоз, её бы давно убили за такое. Герда успешно прошла в своё время отбор на роль хозяина, но делала она это благодаря обману, потому что знала, что лучше ей будут предоставлены все привилегии хозяина и риски умереть на войне точно будут не такими большими. В совокупности, всё это давит и влияет на неё настолько, что она не может спокойно жить. Она предала всех, будь то Шертхальм и Вегиммию, или Коммуну и сейчас не знает, что ей делать с таким сильным чувством вины. Герда очень хотела бы встретиться с бывшими членами Шертхальма и извиниться за то, что она всё это время была не за них, а за врагов, но она даже не знает, кто из них сейчас жив, а кто нет.
На предложение матери Дайона остаться у них на ночь Герда ответила отказом, объясняя это тем, что хотела бы встретиться в своей квартире со своими друзьями из армии, также недавно эвакуированных с Шотанглии. Родители никак на это не отреагировали, вернее почти: "Ты взрослый человек, тем более не совсем родная, ты вольна сама решать, как и что тебе делать. Мы тебя не держим" - говорили они, даже консервативный отец. На самом деле, никаких друзей у Герды и в помине не было, а тот, кто реально был её боевым товарищем на войне - погиб на этом проклятом острове. Она, на самом деле, даже не знала, почему отказалась на предложение матери остаться. Просто не захотела и всё.
Но вместо того, чтобы после встречи с родителями Дайона отправиться к себе в квартиру, девушка бесцельно слонялась по Парижу, как живой труп. Даже ночью, даже зимой, когда потребление энергии за счёт отопления колоссальное, город светился. Во всяком случае, так говорили пропагандисты, пытающиеся выставить Коммуну в лучшем свете, как всегда. Париж светился круглосуточно только в центре и в некотором радиусе от него, а по наступлению ночи, тем более зимой, там, где прекращается городская застройка и здания превращаются в типичную, деревенскую застройку, свет отключается и город превращается в мрачное место. С виду, Париж безопасный город, но это только в том случае, если быть в центре и радиусе от него, а если находить дальше, там, где застройка деревенского типа - опасно передвигаться даже самым сильным и коренным жителям, знающим тут всё. Порядки и законы Коммуны перестают действовать тут и настоящая власть появляется здесь только у местных группировок: "Ореховские", "Кардинал" и одна ассоцианалисткая группировка беглых немцев, занимающихся спасением немцев из Парижа, применяя для этого не самые гумманые способны - "Verbelution". Но боятся их сильно тоже не надо, если ты не переходил им дорогу, либо не являешься кем-то из правительства и зажиточным жителем. Вот кого реально надо опасаться - это мелких воришек и преступников, ходящих сами по себе. В отличие от группировок, они действуют самостоятельно, безрассудно и двигаются только собственными, мрачными представлениями морали и желанию выжить.
Окраины Парижа, можно сказать, самые настоящие трущобы и место, где обитает разный сброд. В том же Новом Смертоберге, ещё до событий 519 года, ситуация была куда хуже и город постепенно превращался в агломерацию, где не было такого перехода от плотной, городской застройки к типовой деревенской. Группировки если и были, то они действовали по всему городу, а не там, где власть наиболее слаба. Ожидаемо, что ситуация абсолютно другая после зачистки территории Вегиммии от чёрной плоти. Город пережил блокаду, част его была заражена, а во время самой блокады, были не редки столкновения между голодными гражданскими и новыми группировками, борющимися за выживание в окружённом городе. После изгнания, город начал отстраиваться, но понятное дело, что вернуть масштаб агломерации за такой срок с учётом экономического кризиса и, фактически, правящей военной диктатуры невозможно. Поэтому, Новый Смертоберг постиг судьбу Парижа - после центра и небольшого радиуса городской застройки, начинаются трущобы деревенского типа.
Как бы не были опасны отдельные территории Парижа, никто не вправе запрещать кому-то перемещаться по городу. Кто хочет, тот там и ходит, Коммуна хоть и авторитарно - тоталитарная страна с сильным контролем, но не скатывается в такой же утопический бред. Весь день для Герды был как в тумане. Даже мысли о том, что она виновата в смертях большого количества человек начали превращаться в сплошной фоновый шум - настолько она устала от своих же мыслей и вины самой себя, что она перестала воспринимать эти мысли. Затуманивание плохих мыслей также действовало и в обратную сторону, в отрицательную. Вместе с плохими, из её головы, а точнее даже и не входили туда обычные, здравые и главное - адекватные мысли. Она просто двигалась на природных инстинктах, будто у человека забрали сознание и сейчас, вместо него телом двигают биохимические процессы, а она полностью подвластна ним. Сама того не замечая, из-за такого приглашения мыслей, постепенно, километр за километр, она начала покидать радиус возле центра Парижа и заходить в трущобы города. При обычных условиях, любой другой солдат бы не стал рисковать и заходить сюда, да даже она, если голова у неё работала в порядке. Хоть она знает боевые приёмы и умеет воевать, но что она сделает, если на неё выскочит двухметровый амбал с ножом, когда у неё с собой нет даже пистолета? Ничего. Но сейчас, её эти мысли не волновали и она просто слонялась по городу и в итоге, зашла в опасные трущобы. Её не смутило, что фонари перестали светиться и дорога перед ней превратилась в непроглядную темноту. Не волновало даже то, что под ногами и всем телом она ощущала странную вибрацию, будто удары сердца. Впрочем, это реально были удары сердца. В части трущоб Парижа, под землёй находятся станции по выработке энергии для отопления и питания города электроэнергией и отоплением благодаря огромным живым генераторам. Генная инженерия заметно преуспела за последние несколько лет, а всё благодаря тому, что люди узнали о невероятной способности червей адаптироваться под новые, опасные условия и передавать это из поколения в поколения, а размножаются они настолько быстро, что несколько поколений может смениться за пару лет. К примеру, если вам нужно создать червя, способного перевозить грузы в условиях высоких температур, то достаточно нескольких червей поместить в такие условия, а затем давать им размножаться и постепенно, у нового потомства появятся желёзы для охлаждения тела, либо охлаждающий слой. Это самый простой пример, применение червей в этом деле, на самом деле, куда больше и точнее. Для создания тех же биокораблей и биоэкзоскелетов, червям могут вообще отрезать ненужные части, помещать их в самые неудобные и тесные пространства, тем самым придавая им нужные формы.
Сама того не замечая, она зашла вглубь этих трущоб и даже не понимая этого. Но так долго продолжаться не могли: её либо заметили не очень хорошие и честные личности, либо она упала с моста в реку, не заметив его на своём пути. Впрочем, последнее почти произошло. Продолжая идти по улице, как обкуренная и ничего не понимая, Герда не заметила, как перед ней резко появилась стена и она врезалась прямо в неё своим лицом. Нос впечатался в череп, а от удара она упала и схватилась за голову от сильной боли. "Ай ай ай..." Приговаривала Герда и потирала макушку, хотя весь основной урон пришёлся на нос. Только после этого удара она пришла в себя и начала здраво оценивать то, где она находится. "А собственно, где это я сейчас..." Задала Герда сама себе вопрос, продолжая сидеть на голой земле с небольшим слоем снега, отмораживая себе жопу. В глаза двоилось от удара и она пыталась осмотреть то, что происходит вокруг и где вообще находится. В самом центре Парижа, из-за сильного освещения ночное небо всегда затянуто "пеленой" и звёзд никогда не видно, но здесь, в трущобах, где единственный источник света - тусклый огонь в домах, ночное небо очень ярким, будто она оказалась в обычной деревне или лесу. Такое небо, даже скопления туманностей и газа(в этом мире астрономия слаборазвита и то, что у нас принято считать за Млечный Путь в ночном небе, они считают "скоплением туманностей и газа") девушка видела во время войны на острове. Цивилизация там находится только в пределах Фортезии Ландони и каждая ночная вылазка сопровождалась ярким, красивым ночным небом. Уже привыкшая к таким пейзажам, Герда подумала, что она на фронте и вовсе забыла тот факт, что уже как пол дня находится в Париже. "А, понятно... Уснула на задании, похоже" - сказала вслух Герда и потирая голову, встала на ноги, встряхивая с штанов снег и грязь. Осмотревшись, она увидела только тупик, состоящий из старых, возможно, уже заброшенных деревенских домов, а рядом лежала куча мусоров и какая-то вонючая жидкость. Уже здесь сомнения начали появляться и ещё через секунд Герда поняла, что она уже как несколько часов в родном городе, но где именно понять не могла. Точнее, у неё были не утешительные подозрения, что она, сама того не понимая, забрела в трущобы Парижа. За свою жизнь ни ей, не родственникам и её знакомым не приходилось заходить в это дряхлое место, а слухи от других людей лишь усиляли настрой и желание "никогда не заходить в этот гадюшник". Но сейчас, как мы видим, судьба, вернее, подавленность Герды сыграла злую шутку и завела её в трущобы, будто охотник, гонящий жертву в ловушку.
Осознав, куда её занесло, по телу прошлась волна неприятного ощущения, будто ударили током, а всё тело покрылось липким потом. На самом деле, все те ужасы, что происходят здесь случаются не так часто, но слухи, самовнушение и инстинкты самосохранения берут вверх и включают такую защитную реакцию. Найдя на земле длинную и крепкую палку, Герда начала осторожно идти к выходу из этого тупика, ожидая, что в любой момент, иза угла выскочит какой-то маньяк или член группировки, ограбит, а затем убьёт, либо свяжет, а затем продаст на органы или ещё чего похуже. Но опасения не оправдались. Ступая как мышь, медленно и осторожно, Герда подошла к выходу из этого тупика и осмотревшись по сторонам, поняла, что рядом никого нет и она просто зря себя накрутила. Хотя, она только вышла из этого тупика, а всё самое тяжёлое впереди - выбраться из этого тупика, а всё самое тяжёлое впереди - выбраться из трущоб.
Но уже это Герда не расценивала, почему-то, как что-то страшное и тяжёлое, хотя стоило опасаться и быть осторожней куда сильнее. В любом случае, местная обстановка всё равно напрягала и напоминала пейзажи города каннибалов, из какой-то книги про апокалипсис. Куча домов деревенского типа, многие из них находится в очень плохом состоянии, а серп и молот вдали, освещаемый светодиодами и прожекторами, добавлял контраста. Помимо обычной деревенской застройки, здесь было место и незаконной постройки - проще говоря самострои. Их строили влиятельные группировки путём взяток и других, незаконных действий, а выглядели они на фоне общей картины тоже очень интересно. Среди всех домов, возвышались большие, деревянные здания, в которых горел свет. Все они строились явно не с целью проживания, а для хранения чего-то и сборов, из-за чего проект здания оставлял желать лучшего и даже самый безобразный архитектор и строитель заплакал, смотря на это здание. Где-то вдали лаяли собаки, проходя мимо некоторых домов было слышно, что в них люди пьют, а кого-то бьют. Иногда, прямо перед лицом, дорогу перебегала белогрудая сорока и быстро скрывалась за зданием. Это не пугало, а просто напрягало. Именно пугало другое: ей казалось, что на неё кто-то смотрит и чем глубже она заходила в трущобы, тем сильнее было это чувство.
Ещё не менее важной проблемой было то, что Герда не знала, где она и куда нужно идти, чтобы выбраться из трущоб. Серпа и молоток было не всегда видно из-за высоких самостроев и плотной застройки, что уменьшало обзор значительно сильно. И, похоже, не зная, куда идти, она забрела только глубже в трущобы и местное население начало о себе давать.
"Подожди ещё немного. Если он напускал воздуха, то мы это скоро пойдем и свалим отсюда" - послышался мужской голос где-то в 20-30 метрах от неё. Герда насторожились и первая мысль была: "только не туда", но уже скоро, ей показалось, что этот голос слишком знакомый и спрятавшись за здание, она начала прислушиваться. Молчание продолжалось ещё в следующие 10 секунд и тот, кто это говорил, не дождавшись ответа, продолжил: "Если он реально просто напускал воздуха и не придёт, то готовься сообщить нашим сваливать по домам. У тебя рация в порядке, Рим?".
Герда не могла вспомнить, чей это был голос и что за человек с именем "Рим". Но много времени не понадобилось и совсем скоро, она вспомнила, чей это голос и что это за человек с таким именем. Сердце тут же ушло в пятки и она начала думать, что они тут вообще делают и как они живы спустя 6 лет. В голове появилась мысль: "рассказать своим". Но потом, на смену ей пришла другая, более привлекательная мысль, которая уже очень давно сидит в её голове: "попытаться поговорить с ними и попросить прощения". Герда понимала, что сейчас, они точно не расположены к разговору и если узнают, что их подслушивают, то её убьют на месте, либо скроются, поэтому, она спряталась между зданиями ещё сильнее и начала подслушивать.
Рим, убирая свои коричневые волосы, съехавшие на очки, достала из кармана биорацию и несколько раз ударила фалангой пальца по мембране звукозаписи. Биорация не издала и звука, только внутри что-то перелилось.
"- М-да, вот и зачем нам выдали именно биорации? Чем им обычные рации мешали?"
Сказала Рим, складывая биорацию обратно в пояс.
- Чего? Нормально они работают, главное - перехватить их невозможно, потому что ни у кого другого, кроме нас нет такой разработки, не то, что обычные рации.
Ответил Ян.
- Тогда почему она вообще никак не реагирует на моё касание? Вот что я должна сделать, чтобы эта вундервафля заработала? Может ты знаешь, а, Ян?
- Ты что, уже сломать успела?! Мда, а ты ещё зовёшь себя главными мозгами Чарлистов.
- Вообще-то звала, причём давно, ещё в 519 году, хватит мне это напоминать.
- Угу, конечно... Ладно, херня трехглазая, давай сюда рацию, гляну, что с ней.
Ян, стоя до этого у стены напротив от Рим, начал подходить к Рим. Каждый его шаг, если прислушаться, сопровождался скрипами и "плюхами" чего-то мясистого, биологического - это скрипели замененеые позвонки его позвоночника биологическими элементами, а также лязг биомеханического экзоскелета. К сожалению(или счастью для некоторых), рана Яна, полученная в ходе сражения в Чарвоном, была слишком сильной и он мог вообще лишиться возможности ходить, а ещё больше проблем добавило сюда отравление хлором в госпитале Бохни. Он бы стал инвалидом и передвигался только на инвалидной коляске, но развитие биоинженерии распространилось не только на военную промышленность, но и на медицину. Используя податливость червей к генетическим изменениям и адаптации к новым условиям, наука смогла применить их и в медицине, начав создать биологические протезы. Замена повреждённых позвонков Яна - тому пример, но пока, биоинженерная медицина не способна заменять конечности и органы, да даже замена позвонков не является 100% заменой и гарантией возвращения способности ходить также, как и раньше. Его спасли от инвалидности и этого достаточно, но этого очень не достаточно для того, чтобы продолжить участвовать в войнах и военном деле впринципе. Уже здесь в помощь вступила военная биоинженерия, создав биомеханические экзоскелеты - сочетание лёгкости и гибкости биологических материалов с прочностью металла.
Подойдя к Рим, Пилсудский начал пытаться достать рацию из пояса, но она была крепок зафиксирована и не хотела доставаться. "- Ты бы ещё сильнее её туда продавила, как теперь достать?!" Начал ругаться Ян, продолжая пытаться достать её, на что Рим молча продавила его со дна и она показалась сверху, что больше не создавало проблем достать её. "А, ладно..." Ответил Ян, беря биорацию Ян и начав осматривать, что с ней такое. Несколько раз покрутив в руках и нажав на звукозаписывающую мембрану, он услышал переливание чего-то внутри, после начал говорить в мембрану случайный бред, просто для проверки, а потом достал свою рацию, подождал некоторое время и уже с его рации начала доноситься шипящая звукозапись его голоса.
"- Ты не сломала, просто ты тупая и не знаешь, как она работает. На, держи"
Пилсудский вручил Рим рацию прямо в руку с 4 пальцами и отошёл на несколько метров от неё, оставив в таком неловком положении.