мир начинает выглядеть чёрным
Длинный хвост, после нескольких недель рисования этой картины, по стилю исполнения внешне напоминающая икону Новобожия Гиммлера был почти завершён. Но это был и близко не конец работы. Рисунок был завершён только на четверть, что создавало странный и не обычный контраст, а тот, кто не знал, что на ней изображено мог даже испытать некий испуг: одна часть большого, почти церковного холста были расписана образами странного, огромного существа, а другая часть имела лишь наброски графитом и в остальном, была полностью белая. Какой нибудь богач, если показать ему картину и рассказать историю, что она была написана лично Гиммлером ещё в первые годы существования Первой Вегиммии, то, скорее всего, он поверил бы и отвалил десятки тысяч франков и марок за эту картину и даже не понял того, что эта картина пишется всего каких-то нескольких месяцев. Впрочем, подобные случаи действительно происходили, а особенно крупный скандал произошёл во время Второй Европейской, когда немцы освобождали занятые территории французами. Человечеству прекрасно известны и даже имеются в наличии несколько картин, написанных реально Гиммлером. Его подчерк и стиль вполне способен скопировать опытный и способный художник, что, как было сказано, уже ранее происходило. Так что за скандал во время Второй Европейской? Когда Пруссия(если помните, то говорилось, что во время варлорда Вегиммии, по сути, не было, была Пруссия во главе Крюгера, претендующая на звание объединителя Вегиммии и реально достигшая этой цели) смогла силой объединить Ганновер и начала уже заниматься возвращением территорий в Баварии и Рейнской области от французской оккупации, солдаты нашли у переселенцев из Франции в эти регионы не известные до этого картины, якобы написанные Гиммлером. Понимая ценность этих картин и в какой большой угрозе они могут быть, если попытаться отнять их у владельцев силой, местные власти предложили выкупить их за очень большую сумму денег и возможность свободно вернуться во Францию(т.к. переселенцы считались за оккупантов, они становились законной целью для армии и ударов), а если те не захотят, то их никто не тронет и они смогут жить в Пруссии так, как будто они коренные жители. Это, впрочем и произошло - картины были выкуплены, причём за каждую власти отдали столько же, сколько стоило 3 артиллерийских орудий. Обман был очень скоро раскрыт: экспертная проверка перед выставкой в Новом Смертоберге доказала, что эти картины являются подделкой, но очень хорошо сделанной. Переселенцам уже ничего не смогли сделать: они пропали без вести через три недели после продажи картин, да и война закончилась сама по себе через 3 месяца. Но это была лишь верхушка айсбергов. Выяснилось, что фальшивых картин Гиммлера в церквях и музеях Вегиммии куда больше, чем ожидалось. Всего за 6 месяцев проверок было выявлено минимум 4 подделки. Не смотря на то, что их частенько выявляют даже на состояние 508 года, всё равно продолжают объявляться "найденные картины", которые многие покупают за большие деньги, не осознавая, как на самом деле легко подделать стиль и подчерк Гиммлера!
Но цель была не нажиться на богатых дураках, а носила личные, странные и даже пугающие смыслы. Картина рисовалась уже несколько месяцев, а что на не изображено известно только самому писателю. То, что на ней уже есть не знающие люди могут классифицировать как "ужасного ящера", но в целом, он им является. Картина носит название "Левиафан современности", но от библейского Левиафана здесь только слово и похожий смысл. На ней должно быть изображено огромное, ящероподобное существо, высотой не менее 70 метров и длинной, превышающей все 250 метров. Но суть не в том, что это, как могли подумать, интерпретация Левиафана или просто научно - фантастическая картина в Гиммлеровском стиле, а в совершенно другом. Этот ящер, как его, всё таки, Леопольд прозвал Левиафаном, имеет в себе человеческие черти. Вертикальное строение, конечности и осанка внешне напоминает фигуру человека, но самое главное - его глаза. Они полностью человеческие и смотрят куда-то вверх, не вниз, на тела раздавленных людей под его огромными и тяжёлыми ногами. Такое чувство, будто этот Левиафан - слияние человека и морского существа, подвергшимся тяжёлым изменениям и мутациям. А вдруг, это было вовсе не морское, неизвестное существо, а что-то высшее? Может, какая-то божественная сила, превратившая из человека в огромное нечто. За грехи и оно страдает, или наоборот, это является даром божьим, чтобы с силами тела Левиафана превратить мир в хаос и разрушения. Эта теория имеет место быть, ведь Разум плоти, фактически, этим и является - человеком, у которого симбиоз проявился в большей степени и нашедший Коровью воду.
Какой смысл этой картины? Леопольд сам не знает, в чём её суть, либо не может просто кому-то рассказать и объяснить его. Но впрочем, никто и не видел её, она является чистым плодом воображения Леопольда, никем ранее не замеченным. В последние месяцы, он работает исключительно над ней и не занимается своими научными исследованиями и работами. На самом деле, ему даже не дали возможности заниматься этими работами - после обнаружения его и Марии в Вегиммии и удачного похищения, Леопольда заперли и лишили возможности продолжать свои работы. Не имея ничего более, чем он мог заняться, он начал писать картины. Все материалы для этого у него были - ему давали всё, что он хотел, но не за бесплатно. Леопольд был слишком ценным человеком для Франции, не смотря на то, что он шёл против политики геноцида немцев, предал Алексея и сбежал с работами в Вегиммию. Просто убить его означает никогда не узнать, что же он узнал и вместо этого, власти пытаются уломать его на сотрудничество. Те же краски и холсты бумаги ему дали не просто так, а за некоторую информацию и пока, Леопольд не сильно сопротивляется и идёт на контакт с властями. Правда, у них нет возможности проверить достоверность информации... В любом случае, это когда-то проясниться.
Они плыли на корабле уже несколько дней. Или недель, а то и месяцев, Леопольд сбился в счёте времени ещё очень давно. Единственное, что он знает - что они плывут куда-то, но куда именно без понятия. Наблюдатели ему ничего не говорят, так же, как не дают ему выйти на палубу корабля и осмотреться. Он был заперт в своей каюте, в которой нет даже нормального освещения. Ему сквозь окно выдачи еды каждый день выдают по 2 свечки и 7 спичек, коробок не дают, его дали ещё в самом начале пути этого "круизного лайнера". Леопольду кажется, что лишение его света является что-то на подобии какой-то пытки, потому что они знают, что он работает над какой-то картиной и сами понимаете, писать картины тогда, когда ты почти ничего не видишь, немного тяжело и давит на психику.
Сегодня, Леопольд очень сильно спешил - ему выдали только 1 свечу, объясняя это тем, что запасы провизия на корабле начинают закачиваться и нужно экономить. Одной свечи ему хватает не на долго, из-за чего он очень спешил и не позаботился о том, чтобы поставить краски и палитры на столе таким образом, чтобы в момент следующего покачивания корабля они не разлетелись по всей каюте. Леопольд никто ранее не рисовал и сам не понимая, у него получалось повторить стиль Гиммлера чуть ли не один в один. Он рисовал, размахивая руками так, будто шеф повар в ресторане Парижа. Мазки наносились один за другим, быстро меняясь в цветах. Синий, зеленый, красный - нашлось место даже нескольким каплям фиолетового цвета, но для того, чтобы получить его, ему пришлось рассказать очень много своим заключителям. Леопольд спешил так сильно, что даже встал со своего стула, а от его взмахом пером создавалось движение воздуха, двигающее висящий на стене календарь за 491 год, у которого была вырвана примерно половина всех страниц, а даты размыты, будто специально.
Его такая спешка и пренебрежение к безопасности сыграла свою злую шутку. За бортом разбушевались волны, из-за чего судно начало сильно и резко качаться из стороны в сторону. Не позаботившись об устойчивости красок и других инструментов на поверхности, они покатились со стола и упали на пол, а из-за удара раскрылись и краска с них разбрызгалась большим брызгом от стола до кровати(до неё было 2 метра). Со стола упало ещё две краски и несколько кистей и только тогда, когда его штаны были испачканы синей краской, Леопольд заметил это "происшествие" и схватился за стол так, будто он проснулся у краю самого высокого обрыва. "О чёрт!" Сказал он вслух и попытался остановить скатывающиеся краски, но из-за того, что он среагировал слишком поздно и не в силах сопротивляться волнам и раскачиванию корабля, они попадали на пол. В итоге, на столе у него оказалось всего несколько палитр и кистей, а все краски попадали на пол и испачкали собой не только пол, но и его штаны и обувь. Осматривая происшествие и вздыхая, понимая, что ему новых красок за просто так, тем более на корабле никто не даст, Леопольд уже было собрался начать убирать случившийся беспорядок, но его кисть начала испытывать странную боль в перемешку с чувством резкого холода. Подняв правую руку и посмотрев вниз, его глаза полезли на лоб от увиденного. Когда он хватался за стол, то не заметил, что положил свою кисть на торчащий гвоздь, который успешно пробил её и вошёл внутрь на несколько сантиметров. Боль пришла не сразу - из-за резкого всплеска адреналина и болевого шока он не испытал её, а только небольшое покалывание и чувство холода, полученное от растекающейся крови.
Кровь капала из его конечности на стол, а с него на пол, дополняя картину залитого пола красками. Сжав свой кулак, чтобы предотвратить ещё большую потерю крови, Леопольд уже собирался позвать своих заточителей, чтобы ему оказали помощь, но наблюдая за текущей кровью, он заметил, как капли падают возле его большого холста. В голову пришла необычная идея. Наблюдая за своей же кровопотерю, он вспомнил, что прямо сейчас, рисовал элементы красной краской, но прямо сейчас, они валяются на полу разлитыми. Не думая, Леопольд снова сел за стол, выставил перед собой раненную руку и взяв кисть, начал "щекотать" себе рану на кисте, собирая кровь, а затем наносил её на холст. Цвет получался ярким и насыщенным в сочетании с уже нанесенными, обычными красками, но из-за растирания кистью оставались сильные разводы, портящие рисунок. Не желая портить картину и не тратить много крови зря, Леопольд поднёс свою руку над холстом, а кровь начала капать на него большими каплями, тем самым давая возможность не использовать перо и не оставлять разводов. Когда он прекратил рисовать своей же кровью в одном месте, он перешёл к другому, ближе к кончику хвоста Левиафана и начал выливать свою кровь труда. Но не просто капать. Когда не было спущено достаточно, Леопольд хотел сделать несколько штрихов кистью, но ему в голову пришла другая мысль: размазать её пальцами. Уже через секунду, он начал размазывать кровь в перемешку с краской по своему холсту, оставляя разводы, но не такие, какие были бы тогда, если размазать капли кистью. Рана продолжала кровоточить, а он продолжал капать её на рисунок и растирать, как сумасшедший. Рисуя ею, он вспомнил картины Гиммлера(настоящее) - на них тоже были подобные красные следы, не похожие на краску. Тогда Леопольд понял, что это была не краска, а кровь и что Гиммлер тоже использовал её. Только вопрос: он рисовал своей же кровью, или чужую?
Рука начала бледнеть, а края раны чернеть и покрываться различным мусором, но Леопольд продолжал рисовать, не чувствуя того, как ему становится плохо из-за кровопотери. Он продолжил бы и дальше, пока вся каюта не оказалась бы залита его кровью и он умер, но сзади, там, где была дверь раздался звук поворота ключа - это открывали дверь в каюту. Через несколько секунд, послышался звук скрежета металла об деревянный пол, в каюту ударил свет с коридора, но его частично закрывала полностью чёрная человеческая фигура. "На выход" - раздался грубый мужской голос, а его слова прозвучали ещё сильнее тогда, когда Леопольд увидел в его руках что-то длинное - это была винтовка.
У него был выбор, что делать? И близко его не было, поэтому, он подчинился конвоиру и пошёл за ним следом. После нескольких дней, а то и недель почти в полной темноте глаза сильно отвыкли от света, из-за чего свет даже нескольких керосиновых ламп ему казался слишком ярким, выжигающим сетчатку глаз свет. Помещение, по которому они шли не дало вообще никаких подсказок, которое могло помочь ему выбраться. Это было самое обычное трюмное помещение корабля и судя по обшивке, судно было военным, но очень старым, возможно, фрегат или корвет ещё до времён Второй Европейской. По пути, им встретилось несколько проходящих человек, среди которых были, судя по форме, даже медики, но никто не обратил внимания на кровоточащую руку Леопольда. За всё это время, крови вытекло с раны приличное количество, из-за рассудок и сознание мужчины начал мутнеть, но беспокойство по поводу того, что будет дальше не давало ему полностью отключиться и в целом, его сознание можно оценить как у обычного человека без кровопотери. Но яркий свет он всё ещё не переносил и это, по всей видимости, было сделано специально, чтобы он не запомнил планировку корабля (хотя, куда он сбежит на корабле?) и дизориентировать. Из-за таких ярких вспышек, Леопольд не заметил, как конвоир провёл его по нескольким заворотам и в итоге, они начали подниматься по небольшой лестнице, на которой они вдвоем чуть не споткнулись из-за качки и ущербной планировки самой лестницы.
Но в итоге, они добрались до цели. Конвоир распахнул дверь на другом конце лестницы и в глаза Леопольда ударил такой яркий свет, что глаза моментально покраснели, а слезы полились ручьём, будто у него только что умерла жена и его верные товарищи с самого детства. Никого не волновало его состояние, его воспринимали скорее как какой-то "нужный актив" и для этого, в целом, они и погрузили его на корабль. Но конвоир не давал ему права свободно передвигаться и продолжал вести за собой, но на этот раз, он шёл за ним и направлял его, тыкая ему в спину дулом винтовки. Здесь даже слепой бы прозрел и не то, что знал бы, куда идти, он бы прочитал и выучил роман на 400 страниц!
"- О, наконец-то, привёл ты молчуна нашего!"
Раздался голос мужика, судя по которому можно было сделать вывод, что это говорит какой-то пропитый и прокуренный толстяк. После этого, вместо ответа конвоира или кого-то ещё, с той же стороны раздался ещё один странный звук. Это был не голос, а скорее стоны и мычания, не в силах сказать вслух желанное из-за чего-то. Солнце слишком сильно слепило его, ограничивая обзор радиусом 1,5 метров. Всё, что было дальше оказалось в слишком сильном пересвете. Но это не мешало ему слышать и пытаться понять по звукам, пока глаза не привыкнуть к солнечному свету.
"- Ага, как и просили."
Ответил конвоир и сделал паузу
- Я могу идти, сэр?
- Не, сынок, останься ещё не надолго. Вдруг наш молчун чего удумает, а на палубе с оружием сейчас только ты. Будь наготове и двигай его сюда.
- Вас понял.
Конвоир начал тыкать дулом винтовки в правую часть спины Леопольда, намекая на то, что нужно идти вперёд. Лео не стал сопротивляться и когда картинка перед глазами становилась всё яснее, он сделал несколько шагов. Пройдя 2 метра дальше, их остановил снова тот мужик: "- Всё, сынок, хватит. Просто держи его на мушке и будь готов вынести мозг... Я, надеюсь, что ты втихаря не вживил в себя семя и не сдохнешь, если тебе даже бошку продырявить несколько раз. М-да, чем ты думал, когда всё это задумал и тем более, в своего сынулю то эту хрень вживил. Вот сказал бы ты, где он, то ничего бы такого сейчас не было. У тебя есть ещё шанс признаться, но ладно, не суть..."
Мужчина подмигнул, смотря прямо в глаза Леопольда, понимая, что он всё равно ничего не видит. Всё также зная это, он не спешил с тем, чтобы начать то, зачем его сюда позвали. Мужик повернулся спиной к палубе корабля и смотрел на водную гладь и очень высокие горы вдали - это были балканские горы, возросшие до нескольких километров высотой после событий 1099 года, а их видно даже от сюда, не далеко от берегов бывшего, затопленного Ближнего востока и Израиля. С другой стороны были видны берега Северной Африки - затопленного Египта и Синая. Ещё во времен первого удара, было точно известно, что Африку поглотил рой Жуть саранчи - огромная саранча, пожирающая всё на своём пути и ставшая решающим фактором, почему континент не изучали всё это время, хотя мощностей двигателей кораблей вполне хватало. Если смотреть с космоса на континент в то время, то он был бы полностью покрыт черным цветом, прямо как территория Черной Орды сейчас, только не из-за чёрной плоти, а полчищ Жуть саранчи. Берега Африки были видны и они были чистыми, без саранчи, но никто не знает, действительно ли Африка смогла очиститься от неё и не прячутся ли насекомые вглубь континента, ведь они очень боятся воды, что и стало причиной, по которой насекомые не полетели на Европу.
Мужик думал, что Леопольд ещё долго будет приходить в себя и собирался закурить, но всего через пару минут, его глаза привыкли к яркому свету и мужик услышал крик отчания и злости: "Маша!". Возле носа корабля, где они сейчас находятся, на коленях, с закрытыми скотчем ртами и связанными руками и ногами, стояла его жена(вторая, Ева убита ещё давно) и 4 друга, знающих его ещё со времён того, как он действовал во Франции и спасал немцев, впрочем, они сами принимали в этом участие. "- Мм!" Раздалось со стороны Марии, она, как и все остальные стояли спиной к нему, но по голосу она поняла, что это был он и хотела ответить, но понятное дело, у неё ничего не получилось. Со словами "О, уже всё видишь, а то как слепая курица ты был", мужик развернулся и пройдя мимо остальных связанных, подошёл к Марии и схватив своими большими, даже толстыми руками за голову и грудь, повернул её лицом к Леопольду.
Женщина была сильно истощена и покрыта травмами различной степени тяжести. Почти вся шея была забита в синяках, руки посинели от того, что на них всё время сильно давили наручники, левый глаз сильно опух и она им ничего не видела, а в некоторых местах на голове и шее были зажившие, глубокие раны. Некогда густые и красивые волосы сильно порядели и начали выпадать вследствие отсутствия витаминов, как и зубы. Помимо нехватки витаминов, здесь была причина очень сильного недоедания. Сама по себе Мария и без того достаточно скромного телосложения и носила соответствующую, небольшую одежду. Но даже она выглядела на ней слишком большой и страшно представить, в каком состоянии было её тело под одеждой, наверное, хуже, чем жертвы баварского концлагеря времён Крюгеровских восстаний и беспорядков. С момента, как их нашли в Вегиммии и похитили агенты прошло несколько месяцев и всё это время, Леопольду говорили, что её убили ещё при прибытии во Францию и сколько она и другие голодала и терпела пытки страшно представить. Встретить Марию, после всех этих слов о её смерти было очень большим шоком для Леопольда.
"- Маша, ты всё это время была жива?!"
Спросил Леопольд, осматривая свою бедную жену и остальных друзей, разделивших с ней точно такую же судьбу. Он уже собирался броситься к ней и сделать всё, что было в его силах, но стоило ему двинуть ногой, как конвоир сзади начал тыкать винтовкой уже не в спину, а прямо в затылок, да так настойчиво и грубо, что казалось, вот-вот и пробьёт череп вместе с мозгом. Мария замахал на слова Леопольда головой, тем самым давая ответ на его вопрос.
- Ну что, Лео, в шоке, да? А вот они всё это время были у нас. Честно, не знаю, что с ней и ними делали всё время до того, как их передали на наш корабль, но просто знай, что ребята они такие, очень разговорчивые, если понимаешь, о чём я. Рассказали много ещё тогда, когда их достали из своих пещер. А жёнка твоя тоже, ничего такая, ну если судить по словам экипажа... Я бы ни за что не притронулся к грязному немцу голыми руками, а тем более, точно не стал развлекаться с ней. Впрочем, поэтому я и держу её в перчатках, не хочу марать руки. Да, Маш?"
На руках мужика были очень толстые, шершавые перчатки, такое чувство, сшитые из наждачной бумаги специально, чтобы лёгким движением руки сдирать с людей и животных кожу. Творение садиста. Его кисть была очень большой и её размеров хватало, чтобы обхватить и без того похудевшую голову Марии, провести её по волосам и тем самым, содрать большие клочки волосы. После этого, он провел дальше по шеи, остановился на середине и сжал его так, будто это взяли котёнка за шею. Из-за очень странного и грубого материала перчатки, а также в сочетании с ослабленным организмом Марии и отсутствия витаминов, кожа и сосуды легко рвались, а на месте хвата остался большой синяк с небольшими кровоподтёками под верхними слоями кожа. "- Меня, кстати, Филиппом зовут" - добавил мужчина, отпуская загривок Марии.
- Она русская, мразота.
Прошипел сквозь зубы Леопольд, понимая всё то, что пришлось пережить ей и остальным. Он не верил, что говорил Филипп по поводу остальных. Леопольд знал, что они не способны проболтаться и Филипп использовал это чисто в качестве манипуляции и давления на него.
- А ты, думаешь, я не знал? Была бы она немкой, к ней бы никто не притронулся, её бы сразу убили. У остальных своё видение наследственности крови, но я считаю, шо если у вас уже есть отпрыск, которого вы хотите сдавать, то всё равно, в ней есть твои грязные, вонючие, немецкие корни, значит, она частично немец, Лео.
- Германцы самый распространенный народ в Европе, почти в каждом человеке течёт немецкая кровь. Это, получается, повод, чтобы зарезать почти всю Европу?
Леопольд продолжал спорить с Филиппом, при этом говоря не во весь голос, а чуть ли не шипя сквозь зубы, как обиженный ребёнок, но Филипп, конвоир, Мария и все остальные его прекрасно слышали.
- Уу, вот как. Ну, вообще-то, Лео.. Мы читали и изучали твои работы, среди которых как раз были твои исследования в национальном составе Европе. Ну и что с того, шо когда-то у меня пра - пра - пра бабка была немцем ещё при Дагере? Главное, вообще-то, чтобы в ближайших коленах не было этих отбросов, а дальше уже как сам чувствуешь. Можешь добровольно принять статус биомусора и начать считать себя немцем, а можешь отказаться от своих немецких корней и осознавать себя другим, кто у тебя там в роду то был. Главное - это национальное самосознание и как ты себя ощущаешь. Не знаю, что должно произойти, чтобы считать немцем, когда есть выбор над кем-то другим. У твоей русской шавки была возможность не сидеть здесь, а жить где-то в Париже и нянчить детей - если бы она не повелась с тобой и не испортила свою кровь, чернильница сучья.
Филипп сжал шею Марии ещё раз, но на этот раз куда сильнее и вместо синяка, начала формироваться полноценная, большая травма. Ещё больше урона добавляло то, что он начал её поднимать в воздух на несколько сантиметров. Ослабленный организм был не в силах выдержать натяжение даже своего собственного веса, из-за чего тело буквально начало рваться под тяжестью веса. На руках и ногах начали появляться растяжки, а от сильной боли Марии хотела кричать, но из-за повязки на рту не могла этого сделать и по кораблю доносился только сильный стон боли.
"- Хватит.. отпусти!"
Начал умолять Филиппа подавленный Леопольд.
- Как скажешь, сынок, тебе ничего не жалко.
С этими словами, Филипп отпустил руку и Мария упала с высоты нескольких сантиметров на твердый пол. И без того разбитые колени получили ещё больший урон, но по ним настолько часто били, что она перестала чувствовать боль там. Вместо боли от падения, она продолжала плакать и стонать от боли, полученной от хватки за шею, а также от моральной и душевной боли.
- Ладно, Лео, томить не буду, все же хотят вернуться домой, на корабле начинают заканчиваться припасы, а ты, наверное, хочешь, чтобы мы отпустили твою Машу и друзей, да?
Леопольд молчал.
- Я спрашиваю: хочешь, чтобы мы отпустили их, либо мы прямо сейчас сбрасываем их за борт в море, где полно акул? Не веришь? Посмотри сам и убедись, сколько вокруг корабля плавает торчащих плавников.
За бортом корабля реально плавали акулы. Целое полчище плавников виднелись из воды, а иногда, их владельцы немного всплывали на поверхность, показывая свои большие и страшные тела. Кто знает, какие ещё твари помимо акул плавали в этих водах, скрывающиеся в глубинах моря.
"- Да, Филипп... Прошу, отпустите их. Они, в отличие от меня, сделали куда меньше вреда для Франции и вашей политики в отношении немецкого народа. Всё, что они делали - просто выполняли план, не более! Отпустите их, Гиммлера ради.."
- Мы опустим их, Лео, не переживай, но только если ты нам кое что расскажешь. Вообще, могу поспорить с невинностью твоей Маши. Насколько я понимаю, после вступления её в твою подпольную деятельность, началась вся основная движуха и если бы не она, то вы точно были куда более тихими и не рыпались. Ну что точно - так это то, что не появился бы этот гнусный ребёнок. Как вы его назвали? Уолтер?
- Мгм..!
Раздалось мычание снизу. Это мычала сквозь повязку Мария, желая ответить на вопрос Филиппа.
- Не у тебя спрашивают, шавка.
- Его зовут Вальтер.
- А, ну, так разница? Одно и то же имя, просто разные его языковые формы. Вообще, буду называть его Уолтер. Англичане хоть тоже германцы, но не такие грязные, как вы, немцы.
- Вы хотите знать, где сейчас находится Вальтер?
Филипп не ожидал, что Леопольд сам спросит такое и ожидал, что ему придётся долго пытаться разговорить его, но оказалось, что всё было куда проще.
- А? Ну, вообще нет, мы другое собирались узнать, но это тоже будет полезно. Раз уж начали, то давай: где находится Уолтер? Ответишь - отпущу кого-то из этих, а вот ради Маши тебе очень постараться надо будет, хехе.
"Сучара" подумал про Филиппа Леопольд и начал смотреть на всех остальных, кого постигла такая же судьба, как и его жену Марию. Как сказал Филипп, все остальные люди здесь были его друзьями, но из-за того, что они были повёрнуты ему спиной и стояли у носа корабля, он не знал, кто это был именно. Как и Мария, они очень сильно изменились за несколько месяцев. Большинство из них были выбриты налысо, причём судя по ранам прямо на голове, это делалось не аккуратно и скорее всего, даже не ножницами, а вырывалось клоками в ходе пыток, или сжигались заживо. По телосложению так же нельзя было понять, кто стоял спиной перед ним. Все они были очень худые и заметно уменьшились в размерах впринципе из-за голодовки, сломанных костей и нехватки витаминов, даже отсюда Леопольд видел, как порванная одежда на них висит мешком и абсолютно не идёт на них. Кожа пожелтела, из-за чего они все выглядели как лимоны - это был результат воздействия цинги. У Леопольда были подозрения на некоторых, но он точно не мог сказать, потому что, как минимум, он даже не подозревал, что похитили не только его, но ещё и Марию(он думал, что она снова) вместе с друзьями.
"- Ну Лео, ты должен был понять, что случится, если ты не ответишь на вопрос. Ты же не ребёнок, да и здесь очевидно, что произойдёт... Вставай, грязный немец!"
Злобно прорычав, как дикий зверь, Филипп с трудом сделал несколько шагов, а тяжесть его шагов от веса ощущалась даже конвоиру и Леопольду. Сделав несколько шагов, он встал напротив самого крайнего человека и схватив его небрежно за голову, как полено, повернул его лицом к Леопольду. Глаза Лео раскрылись в очередной раз настолько сильно, что могли "посоревноваться" с его удивлением тогда, когда он увидел связанную, избитую и измученную Марию. Этим человеком оказался Карл - его давний, очень хороший друг, с которым он ещё участвовал в экспедиции на дирижабли до Чёрной Орды. Целью экспедиций было просто изучить Чёрную Орду в глубине роя и узнать, как выглядит сердце роя и где оно находится, но тогда, они ещё смогли собрать семя чёрной плоти, способное к постоянной прогрессии и затем, вживили его в Вальтера. Карл и Леопольд встретились взглядами. Пока Леопольд был в ужасе и боялся того, что будет потом и думая, что Карл винит его за то, что с ним произойдёт и уже произошло, на лице самого Карла было смирение и даже облегчение. Похоже, за эти несколько месяцев, там, где они были, их очень сильно мучали и пытали, но он не потерял веру в организацию Рейн, спасение немцев и месть французам за геноцид германцев и был готов умереть, всё равно его жизнь уже не будет прежней. Он не винил Леопольда, наоборот, он надеялся, что эмоции не возьмут над ним вверх и он не наделает глупостей.
Филипп взял его на руки, будто ребенка и держал его без всяких проблем - настолько сильно он похудел и ослаб за это время.
"- Может, ты скажешь примерно, где вы прячите этого отпрыска?"
Ответа от Леопольда не последовало и пожав плечах, Филипп перебросил тело Карла за борт. Полёт длился не долго, так как усадка, как оказалось, корвета, была низкой. Не прошло и 3 секунд, как снизу раздался "плюх", а ещё через несколько секунд, акулы поняли, что начали сбрасывать кормёжку и рвали тело Карла своими мощными челюстями, наплывая на него целыми стаями. Он хотел кричать, но не мог из-за отсутствующих сил, да и скоро это уже совсем скоро это оказалось не нужным. Акулы, в порыве своей трапезы, наконец, откусили его голову и лишили его мучений, а затем продолжили потрошить его безжизненное тело, медленно уплывающее на дно, где оно за тем станет кормом для крабов и других обитателей морского дна. Вода была окрашена в красный и удивительно, как в таком слабом человеке было её настолько крови. Если в это же время посмотреть вдаль, то можно было увидеть, как сюда плывут ещё полчища плавников - это акулы с окрестностей почувствовали запах крови за километры и плывут на трапезу, но уже ничего им не достанется.
Леопольд почти никак не отреагировал на сброс своего давнего друга Карла на съедение акулам, настолько сильным был шок. Он до последнего надеялся, что Филипп просто блефует и он не будет убивать вполне ценных на информацию людей, но правда оказалась куда более страшной и жестокой. Следующая очередь настигла Фрида - тоже друга Леопольда, участвовавшего в экспедиции на дирижабле и как понял сам Лео, здесь были все её участники. Так же, как и с Карлом, Филипп небрежно схватил его и повернул лицом к Леопольду, спросив всё тот же вопрос: "где находится Уолтер?". Но Леопольд молчал, как партизан и не выдавал информацию. Филипп наделялся, что смерти Карла будет достаточно, чтобы разговорить его, но он очень сильно ошибался и Лео был готов молчать до последнего. Закатив глаза и понимая, что пока он не доберётся до Марии ничего не произойдёт, Леопольд не скажет даже то, сколько ему лет. Фрид полетел за борт, следом за Карлом и плюхнулся прямо на вскрытую грудную клетку Карла. Он напоролся на рёбра, но вода уменьшила урон.. Уменьшила бы, если он ел каждый день и был здоров, но так, их тела ломались и рвались от лёгкого ветерка, из-за чего торчащие ребра уже мёртвого Карла пробили спину Фрида. Воздух был моментально выбит, но это тоже оказалось не важным. Ему пришлось мучаться куда меньше, чем Карлу, потому что акулы прокусили ему голову почти сразу, как он упал в воду.
Филипп понимал, что даже вторая смерть не заставить Леопольда сказать и слова, поэтому, следующую жертву он взял на руки без лишних прелюдий и слов. Вытягивая их как из игрального аппарата, на этот раз, он вытащил Ганса. В отличие от Карла и Фрида, Ганс был менее спокойным и это было видно даже без учёта повязки на руках, лице и ногах, а ещё он был менее измученным. Щеки только начинали переходить в состояние впалых, а одежду ещё хоть сколько-то можно было назвать подходящей. Его тело извивалось в силу его способностей, а глаза смотрели прямо на Леопольда с мольбами прекратить это. Сам Лео понял это, но ничего поделать не мог, потому что неприкосновенность Вальтера, как бы это цинично и жестоко не звучала, была куда более приоритетной и к тому же, судя по его же реакции, он действительно рассказал всё, что знал. Бурная такая реакция после тихого Фрида и Карла не могла остаться не замеченной и её заметил сам Филипп.
"- Что такое, друг, хочешь что-то сказать?"
Сказал Филипп и не отпуская его на землю, снял повязку с его рта, при этом задев рот и губы своей шершавой перчаток, что создало небольшую, но неприятную и болючую рану. Ганс как с цепи сорвался, стоило только снять повязку. Целая куча слов полилось в адрес Леопольда и просто, куда-то в воздух:
"- Нуже, Лео, скажи ты где его прячут! Что сейчас важнее: спасти нас и потом мы сможем хоть всё население Вегиммии превратить в полу богов, либо сейчас все сдохнут, но на Маше тебя разговарят и в итоге, у нас всё равно ничего не получится?! Лео, да скажи же ты!"
- Есть, что сказать?
Филипп посмотрел на Леопольда, поняв, что от Ганса, всё таки, крае истеричных криков ничего нельзя было ожидать. Лео медленно покачал головой, чувствуя в эти моменты себя палачом или мясником, ведь на его вине сейчас будет от 4 до 6 смертей, причём самых дорогих ему людей в жизни. Пожав плечами, Филипп уже хотел сбросить Ганса за борт, но тот, имея куда больше сил, начал не давать этого сделать. Он упёрся ногами в перекладину, отделяющую борт корабля от моря, не давая сбросить его за борт. "Отпустите! Отпустите, Лео, ну скажи ты, умоляю! Гиммлера ради" - кричал Ганс, но никакой реакции от Леопольда не последовало, зато была от Филиппа.
"- Как же ты надоел. Тянешь время и вообще никакой пользы от тебя! Полазь к акулам, тварь немецкая!"
Филипп приложил силы, но Ганс продолжал упираться, а поднять его выше, чтобы перенести через перекладину тоже не мог, потому что не позволял его низкий рост. Под крики и упорное сопротивление, он достал из кармана что-то маленькое, стальное и блестящее, а затем махнул этим возле правой ноги Ганса, а после и левой. Ноги моментально ослабло и повисли, как тряпки. Леопольд не сразу понял, что произошло, но потом пригляделся и увидел в его руках небольшое лезвие, которым он перерезал ему некоторые мышцы и связки на ногах. Лишив сопротивления, Филипп смог выбросить за борт и он собрался уже заниматься другим, как со стороны падающего в пасть к акулам послышался крик: "Вальтер находится в Б..." А после раздался плюх, звук ломающихся костей и расплыва чего-то губчатого по поверхности вода. "- Ты что, знал?!" Сказал вслух Филипп и подбежал к борту корабля, собираясь сбросить лестницу, но посмотрев вниз, он увидел, что спасать уже нечего. Акулы раскусили ему череп, а мозг расплылся по водной глади, как будто собака порвала губку. От вида крови и вскрытой черепной коробки Филиппу стало плохо и он отвернулся, достал из кармана платок и вытер выступавший на лбу пот.
"- Мда, много знал твой друг, да многое не рассказал... Как его звали, Лео?"
- Ганс.
Ответил Леопольд и посмотрел на Марию. Она, ожидаемо, была очень напугана тем, что очередь медленно, но неминуемо приближается к ней и если ничего не придумать, она станет следующей, кого выбросят за борт и отправят на корм акулам. Мария надеялась, что Леопольд что-то придумает и смотрела то на нет жалобным взглядом, то на Филиппа и единственного оставшегося бедолагу на этой палубе. Но в то же время, она знала, что сдавать Вальтера нельзя. Как минимум, здесь вина лежит в материнских инстинктах, но прямо сейчас, она думала не любовью к нему, а расценивала как единственную надежду на спасение Вегиммии и его потеря означает конец немецко германского народа. Она смотрела на Вальтера не с просьбой сказать какое-то придуманное только что место, а спрашивая, придумал ли он что-то другое.
- Ах, Ганс.. точно. Просто они уже все так сильно поменялись, шо я уже никого и не помню. Но спасибо, напомнил. Ганс этот был очень разговорчивым. Он выдал нам очень много твоей информации, видишь, какие у тебя хорошие друзья были?
- И что же он выдал? Может, это была вовсе не правда и он говорил это, путая вас?
- О, заговорил, хе. Ну, как минимум, он рассказал нам про вашу экспедицию на дирижабле до сердца Чёрной Орды. Тогда мы уже знали, что ты вживил семя в своего тупого отпрыска, но никто не знал, как именно это произошло и тем более, что это было семя, способное к постоянной прогрессии. Просто факт твоего предательства нас волновал тогда, со временем, конечно, мы узнали побольше, но после поимки Ганса мы окончательно убедились во всем и в том, что ты та ещё шавка грязная. Он рассказал нам всё от начала до конца: откуда вы взяли дирижабль, записанные вами размеры сердца Чёрной Орды, что вы увидели, как делали сбор семени и многое другое. Мы не верили ему сначала, оно и понятно, но в качестве подтверждения своих слов, он выдал нам координаты вашего старого центра подполья, где была вся документация лично тобой, хехе.
- Если Ганс действительно рассказал вам так много, то почему вы его так просто отправили на корм акулам?! Не было логичней оставить его в живых и пытать до тех пор, пока он не расскажет?
- Он был просто списанным активом, не более. По началу, да, он был полезным и мы относились к нему подобающим образом. Сам видел: не худой, взгляд здоровый, имел силы сопротивляться, но после перереза сухожилий даже самый крепкий солдат не сможет устоять, Хех, ладно, не об этом. Недели четыре назад, если верить документам и отчётам, он перестал что либо рассказывать, но мы продолжали его кормить, надеясь, что он просто отмалчивается и ждали этого момента. Ну, как видишь, домолчался он. Просто стал бесполезным активом, тянуть его дальше с собой не видели смысла, да и что-то мне подсказывает, шо он не знал, где вы вдвоём прячете Уолтера, а сказал, что бы его вытащили. Видишь теперь, какие у тебя "друзья"? Рассказал сразу же, как ему угрожать оторвать ногти начали.
- Вы больные просто! Для вас жизнь человека абсолютно ничего не значит. В чём смысл вашей расовой политики? Разве коммунизм не предполагает превращение расовых угнетений, а не наоборот, только их усиления? Вы идёте против своей же идеологии, да вы более жестокие и кровавые, чем ассоционалисты!
- Мы жестокие? Сынок, ты не видел настоящих ассоционалистов в союзе Виши - Лион, вот там реально отбитые... Как же хорошо, что у нас пока есть альянс и когда в 514 году поможем Орде высадиться и уничтожить Вегиммию, то сможем и их раздавить.
- А, получается, вы не все мои труды читали. Я был в Союзе, причём несколько лет там служил в роли солдата и мелкого чиновника в деревне на границах с Окситанией. Идеология для них почти ничего не значит.. она просто есть, а люди не живут её. У них есть то, что нет у вас - человечность. Ассоционализм хоть и подразумевает собой ультра правую идеологию, но там это только на каком-то очень странном уровне. Я знаю, там были деревни, в которых проживало очень много немцев и их никто не трогал, даже полиция и армия защищала их, когда из чёрных расколов происходили выбросы чёрных хлопьев. А в Коммуне что? Кажется, что не коммунизм, а ещё более жестокая форма ассоционализма.
- Знатно тебя потрепала жизнь, Лео, очень сильно. Ты ведь был раньше за нас, за Коммуну... Эх. Как понимаю, ты ничего не расскажешь даже тогда, когда я отправлю на корм акулам ещё этого.
Не став слушать Леопольда, Филипп взял на руки единственного оставшегося связанного человека(кроме Марии) на палубе и без церемоний, выбросил его за борт. Он даже не дал посмотреть Леопольду, что это был за человек - настолько просто он отправил его на корм акулам. Расправившись с последним, настала очередь Марии, но он не торопился с тем, чтобы сделать с ней то же самое. Поставив локти на перила и стараясь не смотреть на кровавое месиво на воде(корабль бросил якорь и не плыл), достал из кармана дорогую, хорошую римскую сигару и закурил.
- Я тебя прекрасно понимаю, Лео. Ты видишь в нас абсолютных монстров, прямо как и мы видим в тебе точно такого же монстра. Так кто, в итоге, будет являться этим монстром? Никто. В мире нет чего-то правильного или неправильного, есть различные точки зрения, но это не значит, что нужно пытаться принимать остальных и сосуществовать вместе. Я и в целом Коммуна не принимаем немцев - это грязная недонация убийц и воров, но при этом, как бы это страна не звучало, учитывая наши действия, сильной злобы я к ним не держу. Просто так надо. Вот ты пробовал понять нас, французов, а Лео? Ещё за пару лет до Первой Европейской, Франция была едина под управлением Дагера, пускай это и была монархия, но мы жили в мире и перспектива начать сосуществовать со всем тем, что появилось в результате 1 и 2 удара была очень перспективной. Но в Вегиммии, на смену Гиммлера пришёл Гюнтер, который умел мыслить только жопой и силой меча. Что он сделал? Попытался пробиться через Гиперборею до Кавказа, тем самым заполучить коровью воду, но ты сам знаешь, что было дальше: Франция, Венгрия пошли против Вегиммии, Нордланда и варлордов на Руси, но как политика Гюнтера начала падать из-за проигрышной войны и началась гражданская война в лице восставшей инквизиции Гиммлера, то Гюнтер как маленький ребёнок взбесился и отравил воздух и воду почти во всей Европе. С этого момента и начала копиться вся ненависть французов к немцам и разве за это нас можно назвать злодеями? Мы просто не хотим, чтобы подобное повторилось ещё раз и в честь этого, у нас даже праздник есть - 14 ноября, траур жертвам Франции Первой Европейской войны и празднуют его каждый раз с очень большим размахом. Впрочем, что я тебе объясняю, ты сам всё это и видел и сам всё знаешь. Такое можно интерпретировать и в сторону кого-то другого, не только Франция - Вегиммия. К примеру... Венгры - румыны, у них тоже очень сильная вражда. Конечно, до такой сильной расовой политики у них дело не доходит, но всё же, если не альянс - они бы уже давно друг другу глотки перегрызли. У них свои причины так поступать, у нас свои, с этим надо просто смириться.
- Так если ты сам подтверждаешь, что нет плохих и хороших, то почему, тогда, ты откровенно оскорбляешь немцев? Меня, тех, кого выбросил за борт... Марию? Что лично тебе сделали немцы?
- А это уже другая тема для разговора, но уходящая корнями в то, что я только что тебе объяснял, Лео. Видишь, чтобы не допустить повторной эпохи Варлорда из Вегиммии, необходимо иметь сильное общество. Как и в природе, в политике и даже в пределах семьи и круга общения побеждает сильнейший и не нужно мне тут затирать про какую-то приспособленность, это бред. Разве сильный не может адаптироваться под новые условия в силу того, что он сильный? Ещё как может, но просто есть условия, когда даже сильного ломают и они вымирают, против законов физики, увы, не попрешь. Миром правит сила и то, что делаю я и Коммуна - проявление силы для борьбы за выживание и искать что-то плохого в этом будет глупо и бессмысленно. По сути, делая это, ты будешь оправдывать свою беспомощность и неспособность выжить там, где сила является главным инструментом для выживания. Мы, люди, движемся инстинктами, как и животные и уничтожать слабых, в данном случае немцев и германцев - это тоже проявление инстинктов. Ещё до первого удара люди это знали и понимали и делали всё ради своего выживания, даже если это выходило за рамки современного понятия "морали" и "человечности". Если была необходимость публично убить вора - это делали, потому что если не сделать этого, то слабые люди, такие как эти же бандиты и воры, не способные жить в обществе, где всё достается сложных социальных взаимодействий, будут сеять слабость и хаос уже везде. Так и окружающие это понимали, все смотрели на то, как человеку режут глотку и он задыхается в своей же крови. А что сейчас? Один за другим страны начинают отменять смертную казнь, вообще. До этого стал просто расстрел в голову, где-то в подвалах тюрем или далёких лесах, а сейчас вообще отменяют... Лео, это реально проблема. Общество слабеет, а когда слабые люди приходят к власти, начинаются сложные времена. Та же политика в отношении недоразвитых детей с рождения. Ещё во времена Спарты, это даже до рождения Христа и тем более, задолго до Новобожия Гиммлера, таких детей сбрасывали с обрыва, потому что этот был бы груз и потенциальная угроза для будущего страны. Сейчас что мы имеем у нас, в Коммуне и практически всех стран? Таким детям платят пособие и они способны дожить до того момента, когда смогут зачать уже своих детей, а в таком случае, проблемы со здоровьем уже у будущих поколений будут неизбежны и в итоге, мы просто отупеем. Это же катастрофа не только французской нации, а вообще всей Европейской цивилизации, даже для вас, тупых и ничего не понимающих немцев. Я, наверное, уже надоел тебе этими размышлениями, но по правде говорю, я просто не хочу себя в будущем винить за то, что сделал сейчас. Считай, что это мое оправдание и извинения за всё то, что пришлось и придётся сделать. Давай не будем тянуть резину...
Филипп не заметил, как докурил сигару и бычок стал настолько маленьким, что обжог его пальцы, даже сквозь шершавую перчатку. Встряхнув рукой и прошипев, прикусив нижнюю губу, выбросил бычок в море и повернулся лицом к Леопольду. То, чего боялся Лео начало происходить - Филипп подходил к Марии и она тоже это слышала. Её взгляд застыл на одном месте и стал таким, будто вместо глазных яблок у неё просто стеклянные шарики - настолько сильно была напугана Мария. Они вдвоём ожидали, что он возьмёт её как и всех остальных, но вместо этого, он положил руку на её голову и начал гладить, будто она не человек, а обычный дворовой кот, которого погладишь и забудешь через день. Но для неё это не было тоже самое, как и для этого уличного кота. Она сразу вспомнила, что с ней делали в последние месяцы и она едва сдерживалась, чтобы не заплакать.
- Ну, Лео, я не буду больше просить рассказать нам местоположение вашего Уолтера, дохлый номер, всё равно мы рано или поздно это узнаём. Мы прочитали очень много твоих работ, наверное, почти все и честно сказать, не смотря на то, что ты немец, они были очень хорошие и если бы ты не стал нас предавать, то стал ты почётным исследователем Коммуны, а может, даже ведущим... Ты, можешь, конечно, снова вернуть этот статус и спасти свою женушку, выдав положение Уолтера и рассказать то, что мы просим, но что-то мне подсказывает, ты не раскроешь его местоположение, но и хрен с ним, Гиммлер вам судья. В твоих работах очень часто фигурировала какая-то сингулярность. Её описание и образы были очень расплывчаты и непонятые, наверное, ты сам до конца не понимал, что это такое и нам по кусочкам из разных твоих работ пришлось узнавать, что это такое. Как мы поняли, это, грубо говоря, слияние с останками бога. Какого именно ты сам не знаешь же, но скорее всего, это не Гиммлер, а тот, которого убили крестоносцы в 1099. Судя по твоим исследованиям, сингулярность уже происходила в нашем мире - ею стал третий удар, когда согласно официальной версии, Разум Плоти нашёл коровью воду и коллапсировал в Чёрную Орду. Но благодаря твоим работам, мы знаем, шо никакой коровьей воды, скорее всего никогда не существовало и то, что приняли за божество Коровью воду - было именно останками бога.."
Мария моментально вышла из моментов воспоминания ужасов прошлых месяцев и пыталась посмотреть на Филиппа с удивлённым взглядом, но он постоянно поворачивал её голову прямо на Леопольда и не давал посмотреть. За неё это сделал сам Леопольд, а Филипп, в свою очередь, понял, что он хочет сказать по его взгляду.
- Удивлён, да? Вообще, интересно, как ты узнал про эту "сингулярность". Странное название, если честно.
- Хорошо, Филипп... Допустим, вы все знаете, но зачем ты это объясняешь мне, когда я это же и написал?
- Так потому что есть очень много, чего мы либо не нашли, либо ты сам не знаешь. А объясняю я для того, что бы ты понял ход моих мыслей и мне не пришлось объяснять всё ещё раз. Прямо сейчас меня интересует вопрос: откуда ты вообще знаешь, что такое сингулярность и как, впринципе, ты изучал её. А в качестве того, чтобы мне отмалчивался, я возьму под залог зубы твоей жены.
- Чего?
Филипп быстро открыл рот Марии сквозь повязку и держа челюсть одной рукой, второй он начал ковыряться в ее рту, пытаясь найти не выпавшие от нехватки витаминов и пыток зубов. Найдя такой зуб, он вырывал его вместе с корнем, так легко, будто просто сорвал травы. Зуб был вырван легко, но боль была такая, как если вырывать здоровый. Тряпка и капающая кровь в рот не давала её крику распространиться, но даже так, крик был очень громким, пускай и приглушённым.
- ...
- Чего молчим? Тебе не жалко свою дорогую жену? Хотя, с ней делали такое, что мне было бы противно просто видеть её лицо, зная, сколько других мужчин на ней было. А тебе как?
- Да захлопни ты свою пасть, сучий потрох!
Сказал Леопольд и без какого либо страха получить пулю в лоб, неожиданно для конвоира и Филиппа, резко ударил самого конвоира в пах задним ударом ногой, а после добавит ещё крепкий удар кулаком. Леопольд был типичным представителем немецкой нации и следовательно, физической силы в нём было не мало, из-за чего удары были слишком сильны и конвоир скрутился от боли, не в силах сопротивляться, а Леопольд сорвал с его плеча винтовку. Быстрым броском он сблизился с Филиппом и огрел его прикладом по виску. Немногочисленные волосы были сбриты ударом так, будто в прикладе была бритва, либо он ударил очень пушистую курицу или домашний вид белогрудых сорок. Висок Филиппа был разбит в мясо и вообще удивительно, как после такого удара он не сдох, а даже удержался на ногах. Пускай он и удержался на них, но в глазах сильно потемнело, в виске начало стучать и пульсировать, а ноги подкашиваться и дрожать. Не теряя времени Леопольд начал развязывать руки и ноги Марии, а после принялся за повязку на рту. Стоило ему снять её, как на палубу корабля полилось большое количество крови и упал её сломанный, вырванный зуб. Мария сильно охнула от облегчения сброшенной повязки с рук и ног, из-за которых кровь перестала поступать в кисти и ноги. Он, как она ожидала, не помог ей встать, а сбил с ног ударом приклада по ногам Филиппа, а затем, взяв его за шиворот, как маленького котенка, несколько раз ударил носом об перила корабля. Нос мужчины был разбит в кровавое месиво и он оборвался кровавыми соплями и как будто этого не хватало, Леопольд бросил его на палубу спиной вниз, наступил ногой на живот и вставил винтовку ему в рот. Так глубоко, что у него уже начинал срабатывать рвотный рефлекс.
Конвоир за это время успел придти себя и он хотел атаковать врукопашную Леопольда, но он успел среагировать и крикнуть:
"- Если ты сделаешь хоть ещё что шаг, я разнесу ему голову!"
Конвоир резко остановился, понимая всю тяжесть ситуации и по инерции, его тело двигалось вперёд, но он смог удержаться и не сделать лишнего шага. Выставив руки вперёд, он спросил:
- Хорошо, Леопольд, давай всё мирно. Что тебе нужно, чтобы ты отпустил Филиппа? Мы можем предоставить многое, на корабле всё ещё достаточно припасов, можем организовать..
- Да нахрен мне ваши припасы? Либо вы сейчас меняете курс корабля и плывёте к берегам Италии, либо я стреляю в эту свинину и нанесу этому кораблю настолько много урона, сколько смогу.
- Поменять курс корабля и высадить вас в Италии? Не кажется, что это слишком большая просьба, которую мы выполнить не в состоянии? Давай что-то приближенное к нашим текущим условиям, Лео.
- Тебе непоняты мои условия, или что?
Леопольд начал давить на живот Филиппа ещё сильнее, а винтовку вдавливать в его глотку ещё глубже и сильнее. Руки Филиппа были полностью свободны и он попытался достать винтовку из своего рта, но у него не получилось и Леопольд пнул его в челюсть, да так, что некоторые зубы раскрошились от удара. Было глупо предполагать, что они были единственными на корабле. Когда конвоир ждал новых условий Леопольда, кто-то вышел из пристройки корабля и выстрелил из револьвера в бедро и бок Леопольда, а затем выпустил ещё несколько пуль в живот Марии.
"- Сука!"
Крикнул Леопольд, выпустил с рук винтовку и упал на борт, истекая кровью и пытаясь закрыть раны руками, но они были слишком серьезными и большими. Лужа крови создавалась под ним и Марией, а в её случае было всё гораздо хуже. И без того слабый организм не смог выдержать попадание нескольких пуль и она упала на палубу, не издав и звука. Леопольд через боль хотел проверить состояние Маши, ползя к ней, но на половине пути, на его спину наступил Филипп и с рычащим голосом сказал:
"- Какая же ты, всё таки, тупая мразь! Немцы никогда не были адекватными и не будут, да я бы лично твоего отпрыска малого задушил и сожрал живьём!"
Под его весом, что-то хрустнуло в спине Леопольда и резкая, ещё более сильная боль охватила его тело и он закричал. Крик продолжался недолго - Филиппа схватил его за шею и начал бить головой об палубу, превращая лицо в кровавое месиво. Когда его нос уже был расплющен в блин из мяса, Филипп остановился, начал его куда-то двигать, а после спросил:
"- Я даю тебе последний шанс. На каких координатах можно слиться с сингулярностью?"
- Да пошёл ты..
Ответил Леопольд, выплёвывая выбитые зубы и кровь со рта.
- Ты сам этого захотел! Сынок, хватай эту чернильницу сучью и за борт выбрасывай! Они нам больше не пригодятся!
Конвоир выполнил приказ Филиппа без вопросов и задержки. Сам Филипп занялся тем, чтобы выбросить уже Леопольда. У него не было сил сопротивляться, но поднять его и без этого Филиппу удалось не с первого раза. В итоге, ему это вообще не удалось и он положил его на перила, а затем начал "толкать" его через них. Сначала, в воду полетело тело Марии, а следом за ней уже едва живой от полученных ран и кровотечения Леопольд. Их тела упали в воду и медленно пошли на дно, пока акулы не спешили с ними, потому что у них было ещё 4 тела.