Вальтеристы - Чарлисты
"— Предатели! Самые настоящие предатели! Помните, ученики, предатели это они, а не мы, как бы они не пытались вам доказать обратного. Посудите сами - эти гнусные лжецы оставили наш немецкий народ гнить несколько десятилетий, запретив почти всё, что возможно. Просто вспомните, какой лёгкой была жизнь до запрета использования живой плоти в качестве топлива. Топить печки было куда безопаснее и дешевле, чем дровами и углём, готовить пищу, использовать в хозяйстве и так можно перечислять бесконечно. Все те риски, которые есть при этом методе нулевые, если соблюдать правила безопасности, скажите, хоть что-то может быть безопасным, если нарушать правила пользования? Ничего. А вот власти, которые, благо, были ликвидированы нашим императором Вальтером ещё несколько суток назад из-за желания выгоды и мнимых идей о некой правильной Вегиммии. Вы не предатели, не отступники, вы - истинные герои и будущее Вегиммии, как бы не пытались вам доказать обратное. Мы, вы не побоялись взять оружие в руки и насадить на него лже монарха. Освобождение Кракова и Бохни наш первый шаг на пути к Смертобергу, а затем поиску библиотеки Гиммлера. Итоговая наша цель - сделать Вальтера нашим императором, истинным правителем новой, Великой Вегиммии. Только он, имея подконтрольный и постоянно прогрессирующий симбиоз, способен возглавить страну. За Великую Вегиммию!"
Город Бохня. Операция по его захвату силами Чарлистами происходила параллельно с погромом в Краковском концлагере. Операция велась под руководством других людей, хоть и была спланирована Кольтом. В отличие от операции в Кракове, в этой, было понесено куда меньше потерь, причем с каждой из сторон, да и если обобщать, операция прошла быстро и практически без разрушений. Все силы были отправлены в Краков, позабыв о Бохне и оставив здесь буквально несколько солдат гарнизона, пару снарядов (без пушек), военной полиции и обычной полиции. Город был взят в короткие сроки и на территории оккупации Чарлистами был провозглашен "Кайзеррайх", или в случае Вальтеристов - "Великая Вегиммия".
Краковская операция отличилась собой непомерной жестокостью и кровопролитием. Подсчет потерь не вёлся и, наверное, не будет вестись. Но, по мнению чарлистов, общие потери превысили не менее 1000 человек, а раненных ещё больше, особенно среди гражданского населения. Лагерь был полностью стёрт с лица земли, а Краков, хоть и был взят в итоге, был сильно поврежден и пожары не утихают по сей день. Таких потерь можно было избежать, если Вальтер действовал по плану - не допускать больших потерь и разрушений и это было возможно. По вычислениям Рим, он мог действовать аккуратно и закончить операцию успешно. Его агрессивное ведение боя наоборот, слишком затянуло сражение и привело к тому, что чарлистам пришлось применять химическое оружие.
Химическое оружие, как и бесконтрольное развитие других военных технологий, такой же результат гонки вооружения и пока, это один из наиболее разрешительных видов оружия. В чем его суть? На большую территорию распыляется особый газ, с самолётов, а если быть конкретнее, то с бомбардировщиков - более крупных версиях самолётов, способных переносить уже большое количество бомб, снарядов и баллонов с газов. Этот газ, по сути, то же самое, что и жидкая боль, только в газовом состояние. Попадая в тело человека и в дыхательные пути, как и при введении жидкой боли, в него вживляется семя чёрной плоти. Если в теле человека уже было подселено семя, то оно просыпается и начинает поглощение человека на клеточном уровне за короткий срок. Если небыло, то, вживляется и если долго дышать газом, то она проснётся и начнёт процесс поглощения. Защититься от воздействия можно закрыв все отверстия(уши, глаза, нос, рот) и защитив дыхательные пути противогазом, желательно вообще одеть костюм химзащиты. Как вы поняли, тогда, в лагере, все, кто выжил и был привит жидкой болью, превратились в заражённых. Руины лагеря превратились в черную, глазастую и зубастую массу, медленно продвигавшейся в город. Орудий и солдат для ликвидации наступавших заражённых небыло заражённые смогли зайти в некоторые районы, но, были быстро уничтожены силами Кайзеррайха, взявшего под контроль город. Погром в лагере, захват двух городов и прилегающих территорий расценивается "Временным правительством Вегиммии во главе солдат и имперского комитета"(Врепраком) как восстание, равносильное во времена Крюгера, хотя, это подходит под начало новой гражданской войны.
Борис читал свою воодушевляющую речь на главной площади города, ходя кругами возле юных новобранцев. "Юные новобранцы", среди Вальтеристов, это, как неожиданно, новые члены организации, обычно, юного возраста. Они согласились взять в руки оружее во время оккупации города и сейчас, проходят обряд вербовки в новых членов Вальтеристов. Вальтеристы - это не отдельная организация и движение, а движение внутри движения Чарлистов, как понятно из названия, ставят в приоритет Вальтера. Всего новобранцев было 20 и они стояли рядами по 4 человека в каждом. Каждый держал в руках винтовку и внимательно слушал речь Бориса. Кто-то действительно хотел сражаться с ними, а кто-то из страха, что во время оккупации его убьют. Но, абсолютно каждый вникал в слова Бориса. Уметь влиять на умы и мнения - это то, что прекрасно получается у Бориса и что выделяет его из всех остальных Чарлистов. Впрочем, только благодаря этого именно он смог основать движение Вальтеристов.
Посвящение в вальтеристы проходила на главной площади города и было здесь что-то чудовищное, кровожадное... Между Борисом и новобранцами на коленях, с закрытыми глазами, избитые стояло 3 военнопленных. Среди них был один солдат и два члена правительства, отказавшихся примкнуть к ним, либо, хотябы, к Чарлистам(что нежелательно для Вальтеристов, но лучше, чем ничего).
"— Понимаю. Дальнейшее, что будет сделано чудовищно и не может быть оправдано одной точкой зрения... Но мы придерживаемся другой и для нас это нормально. Подумайте, они бы пощадили вас, если взяли в плен? Не думаю. Не жалейте их. Мы дарим ещё лёгкую смерть".
Борис собирался казнить пленных на месте. Зайдя им за спины, он достал револьвер и направил на бывшего солдата, но почти спустив курок, остановился и отпустил дуло, отведя его в землю. Странная, страшная и даже извращённая идея появилась в его голове, чтобы проверить, насколько преданы эти зелёные юнцы движению Вальтеристов. Подобные военные преступления(хотя, конвенций по ведению войн и список того, что считается военным преступлением, как таковой не существует и такие правила есть только между альянсами) не редкость, но, одно дело когда это происходит между своими солдатами, другое - это показывают на всеобщее обозрение. Всё, что происходило, происходит и произойдет здесь увидят раненные через окна госпиталя, разбитый в одном из соседних зданий.
"— Товарищи! Мы приняли вас с распростёртыми объятиями, но, не уверены в вашей верности. Понимаете, мы вам доверяем, но исключать риски тоже нельзя, прямо как в случае с дышащей плотью. Я приглашаю трёх новобранцев доказать свою верность Вальтеру и всему движению Вальтеристов, прикончив этих гнусных предателей! Оружее выдадим, за вами только пустить им пулю в лоб."
Почти все 20 новобранцев испытали шок от услышанного. Они понимали, что рано или поздно, неся служба среди Вальтеристов, им придётся пойти на убийство, но чтобы первое убийство было таким образом... Первое убийство Вальтера также произошло спонтанно, примерно в похожей обастновке и об этом случае также знал Борис, впрочем, он и вдохновлялся его рассказом.
Эти новобранцы уже были промыты и знали, что трое пленных перед ними "предатели", но, они не были готовы к тому, что расправиться с ними придётся им самим. Они даже испытали к ним некое сожаление, смотря, как тряпка, закрывающая их глаза промокла насквозь от слёз. Борис дал время новобранцам подумать, кто станет удостоен чести выполнить этот приказ за Вальтера. Он считал, что будет целая толпа желающих и ему придётся выбирать 3 среди 20 желающих сразу же, как он даст им задание, но палачи не вызвались не через 10 секунд, не через минуту и не через две. Борис понимал, что это не 100% проверка гарантии их верности и это был просто пропагандистский ход, дабы показать на примере вызвавшихся, что Вальтеристы крепки духом, но, факт того, что никто не вызвался взбесил его.
—Да вы что, серьезно? Вам такую возможность дали, запечатлить свое первое правосудие над врагами народа и самого Вальтера, а вы даже не можете сказать одну букву "я". Мда, деградировала нынче молодежь. Сколько вам? Лет по 16-18? Вы младше меня на 5 лет и такого же возраста, как Вальтер, а ведёте себя как малые дети. Ну и хрен с вами. Если никто не хочет, то я разберусь с ними сам. Но, если вас так волнует, как легко они покинут этот мир, то огорчу вас - я перережу им глотки, наживо, а головы выброшу в канализацию.
Борис одновременно блефовал и нет. Он действительно собирался это сделать, если бы никто не вызвался, но и использовал это как инструмент давления на новобранцев. Ловким движением руки он достал тупой кинжал и никто даже не замечал ранее, что он у него был. Блик солнца сверкнул на лезвие и в нем отразилась бледная кожа шеи солдата, к которой было представлено орудие казни. Схватив его за волосы, лезвие коснулось шеи, но, Борис специально медлил и не зря, нашлись те, кто что-то сказал. Правда, не добровольцы на то, чтобы расстрелять их, а попытались остановить его от бессмысленной казни военнопленных.
— Постойте, Борис Каминск!
— А?
С некой надеждой посмотрел он в сторону того, кто это сказал.
— Неужели, нашёлся доброволец?
— Нет, простите. Но, то, что вы делаете неправильно, даже если это касается наших врагов.
— Чего это неправильно? Шаг из строя, кто это сказал!
Из строя вышел молодой парень, на вид лет 16 лет, только достигший совершеннолетия.
— Я понимаю, что те, кто правит Вегиммией сейчас и есть настоящие враги, загубившие не один десяток и тысячу жизней. Но, я считаю, что излишняя жестокость нам, Вальтеристам, ни к чему! Вы же сами говорили, что мы должны добиться полной поддержки среди населения, чтобы не допустить массовых волнений и беспорядков. Если показать народу, как мы обращаемся с теми, кто пошёл против нас, то они потеряют веру в нас. Ведь и в самом деле - конституция, как главный закон, контролирующий даже нашего императора Вальтера, полностью не соблюдается нами. Почему мы не можем их завербовать или, хотябы, избить их до потери сознания и забросить гнить в тюрьму?
Новобранец говорил это будто на автомате, быстро и готовил эту речь всю жизнь, а не придумал за пару секунд. Похоже, сам не понимая, что сказал, на его лбу выступил пост и он молча ждал реакции Бориса.
— Как тебя зовут? Фамилия имя.
— Роммель Артур.
— Отлично, Артур. Ты, наверное, думаешь, что я сейчас бы начал тебя читать лекцию, как ты не прав и все враги должны быть убиты?
— Эм...
— Отвечай, Роммель.
— Да.
— Банальное мышление, хотя та твоя речь была очень хорошей. Нет, я наоборот признаю свою ошибку и соглашусь с твоими словами. Порой, мы, Вальтеристы, перегибаем палку и сами не следуем своему же движению... А этого нельзя допустить, иначе, произойдет то, что было при Крюгере. Восстания, перевороты, всякие коммунары захватят дворец правительства и вообще. Но и это не главное. Ты, Роммель, не побоялся выступить против моих слов и действий, хотя я знаю, как вы испугались меня после предложения застрелить этих гнид. Это похвально. Так и быть, просто разобьём им лица и закинем в тюрьму до суда. Кто согласен?
Артур тут же согласился на это предложение. Борис предполагал, что на одного пленного будет один желающий, но, он не успел сделать предложение на второго человека, как Роммель начал избивать сразу нескольких. По его насилию над ними было видно, что он действительно считал их отбросами, но не мог убить. Избивал их с особой жёсткостью. Одному выбил все зубы, другого взял за волосы и начал бить об землю и много других актов насилия, от которых даже Борис удивился и вряд-ли бы повторил сам. Он не по долгому избиению а пыток, а по быстрому убийству. К примеру, выстрел в голову, а на крайний случай отрезание голов и другие методы казни, связанные с повреждением/отесечением головы и мозга. Тряпка на лицах пленных была полностью пропитана их слезами и кровью, текущей из носов и рта. Все трое валялись на земле в нескольких метрах от места, где они были в луже крови. Это видели все: Борис, другие новобранцы, пациенты и врачи из госпиталя рядом, редкие прохожие. Часть населения предпочло прятаться по домам во время оккупации, видя, что Вальтеристы себе позволяют. Другая часть, те, кто выходил на улицу всегда были сторонниками Вальтеризма. Когда избиение трёх пленных закончилось, Борис заявил, что процесс правосудия и вербовка в Вальтеристов успешно состоялась, распустив их по домам. Собирался ли он действительно отправлять их в тюрьму? Нет. Ему нужен был только повод, чтобы в очередной раз промыть им мозги и показать, что они Вальтеристы готовы выслушать мнение человека. На самом деле, он их отвёл к солдатам и приказал их казнить выстрелом в голову. Роммель и остальные этого так и не узнают.
Временный военный госпиталь был разбит прямо в ратуше города. Она была прочной, крепкой и с толстыми стенами, не давая холоду проникнуть внутрь, к и так раненным военным. Было бы сейчас лето, а не поздняя осень, то, понятное дело, его разбили бы в другом месте. Этот госпиталь, помимо лечения раненных своих же солдатов также был центром передержки и лечения военнопленных из Кракова. Это была инициатива Чарлистов, а не Вальтеристов, была бы вторых, то раненных не забрали на поезде и они превратились бы заражённых. Отношение к ним, конечно, не самое лучшее, но, лучше, чем могло быть. Для военнопленных было выделено целых два этажа и окна некоторых комнат выходили прямо на ту самую площадь, где избили, хотя изначально хотели казнить троих военнопленных.
Они - закалённые военные, прошедшие не только через войну с плотью и "резню в Кракове", как это прозвали в прессе и СМИ, но и через другие военные действия против других людей. Больше всего на их счету тайных операций по штурму и ликвидации "нежелательных" людей и организаций правительству, но, порой, приходилось и быть на линии боевых действий. Последняя война в Европе закончилась достаточно давно, но, пограничные конфликты происходили и происходят регулярно. Чисто для примера, убийство всего командования Шертхальма было подстроено под то, что их убило в ходе обстрела, во время такого же пограничного конфликта с французами. Не смотря на закалку перед видом крови, избиения, смерти и просто насилия, именно это зрелище особенно больно пришлось им двоим - Виктории и Диего. В глазах и лице Виктории больше небыло настолько сильного "жизнелюбия", который был присущ ей. Смерть Жана или просто вся ситуация в Кракове результат тому и временно он - междумерным известно. Первые несколько ударов Роммеля по военнопленным ощутили не только они, но, Диего тоже показалось, что бьют его. Его раны, полученные после обрушения здания вновь заболели, тихо промычал и привлек внимание Вики:
— Что, опять раны болят?
— Не то что болят, скорее, я себе внушаю это, смотря на вот этих.
— Ага. И в правду, будто самого тебя бьют.
Вика посмотрела на Диего, стоящего справа от неё. Его раны на плече под бинтом и в правду закровоточили, похоже, перевязка была плохо сделана медперсоналом.
— Дио, у тебя снова кровь пошла. Это точно нормально, а?
— Честно, я сам без понятия. Болит оно странно, не то что сильно, скорее, просто неприятно. Лишь бы это небыло заражением, а то всё коту под хвост пойдёт.
— Хотела бы я сказать не думай об этом, но, как об этом не думать то. И что делать будем то? Ещё несколько дней ждать, пока появится такая возможность снова встретиться, пока всех из этих палат допрашивают?
— А может, кстати, это и не заражение, вовсе. Было бы оно, то уже в первый день болело, так что это скорее всего, просто так болит, наверное, я не медик и медицинскую подготовку прогуливал. Но ты не подумай, я могу...
— Ой, да что там думать, Дио? Мне всё равно. И так ни разу не пригодилось и не пригодится, как и большая часть курса обучения в том сраной кадетском училище. Эх, была бы у меня тогда, в 11 лет, возможность избежать могилизации и сбежать в Белпольшу, я бы это сделала. Нахрен эта война. Одно дело с дрянью черной воевать, другое - с людьми, причём в одной стране.
— Ты раньше другого мнения была, Вик. Да, ты уставала и хотела домой, но не говорила о том, что жалеешь, вступив в армию и подписав согласие на вступление в спецвойска. Нехочу как-то оскорбить тебя, но, ты слишком быстро как-то поменяла мнение, не обижайся только. Было бы другое дело, если тебя впервые на фронт закинули и ты под обстрел попала, тогда понять можно, а тут ты пол жизни этим занимаешься. Это из-за смерти Жана и, вероятно, Рундштедта, да?
— Что за глупые вопросы и предположения. Да, из-за возможной смерти командующего и Жана, сам задал вопрос и сам на него ответил, гениально.
— Да ладно тебе, Вика, я же не хотел тебя огорчить.
— Кого ты там огорчить? Это, знаешь, Дио, обидно. Тебе хоть самому не жалко и не грустно от осознания того, что Жан, наш друг умер? Тебе то легче, ты не видел его смерть. А я видела. Его как таракана раздавило. Ебучий Вальтер, я бы тебя сама расчлени-ааай!
— А? Что случилось?
— Опять ожоги заболели, ух. Как не вовремя.
Что по их травмам в ходе этой операции? Они были не смертельными, но, приятного, конечно, тоже мало. Виктория попала под обстрел из ручной артиллерии, получив ожоги, примерно такой же степени тяжести, как и София. Жан попал под обвал подвала и здания, но чудом его не задавило насмерть и он выбрался, отделавшись 2 сломанными пальцами, гематомами, ушибами и несколькими глубокими порезами. Так получилось, что обломки и осколки полетели в другие стороны, поэтому, уцелел не только он, но и остальные, кто был там.
— Может, приляжешь, пока есть возможность такая?
— Почему сразу не заснуть и не поехать домой, Дио, включи мозг!... Тихо!
Вика хотела ещё что-то сказать, но услышала, как за дверьми палаты были слышны шаги и голоса двух мужчин, свободно разгуливающих по коридору и приставила палец ко рту Диего. Прислушавшись, они поняли, что это был военный персонал госпиталя, который отводил пленных на допросах и судя по разговору, они зайдут сейчас сюда забрать Викторию на этот самый допрос. Поняв это, они вдвоем сорвались с места и достали из под кровати свёрнутые в наволочку от подушки большие и острые камни. Дверь в палату находилась в самом центре стены, а по бокам стояли тумбочки, поэтому, они спрятались за ними и стали ждать. Шаги приближались и вот, ручка двери повернулась, дверь открылась и мужской голос сказал: "— Кристина Королёва, на выход. А кстати, где она? Кристина? Вы где! Ты видишь её?"(Спец. Солдаты носят поддельные документы и когда её подбирали в Кракове, ориентировались по ним).
Когда солдаты вошли в помещение, Диего и Вика выскочили из своих укрытий, размахнулись и ударили свертком камней прямо по головам солдат. От удара Виктории, огромный всплеск крови окрасил стену красным, а Дио пришлось нанести дополнительный удар. Но, на этом они не закончили и перестали избивать их камнями пока не увидели обнаженный мозг. Пока никто не пришёл, они сняли с них военную форму, одели на себя и вышли из палаты. На коридоре никого небыло и их заметили только на этажах ниже, но, маскировка их не подвела и никто не понял, что это сбежавшие пленные и им удалось выйти на улицу.
С момента краковской операции прошло уже несколько суток, но, руководство Чарлистов: Кольт, Ян, Рим и Чарли все никак не могли прийти в себя после того, что пришлось им сделать по вине Вальтера, ради которого они всё это сделали. Работа работай и им приходилось выполнять её через состояние, которое можно описать как транс. Но, только Кольт не терял голову и как замечали многие, он всегда был хладнокровным.
— Чарли, будь добра, повтори ещё раз, не успел записать.
— А, да, конечно, слушай: "Предположительно, библиотека Гиммлера находится в Килене, в крайнем случае - Новом Смертоберге, как главные святые места Вегиммии. Не исключено, что они будут находиться в прилегающих деревнях и болотах, но, это все равно значительно сужает территорию, которую необходимо обыскать. Согласно видению всего рода Чарлистов при первом косании, в этой библиотеке хранится абсолютно вся информация, касаемо истинной природы Первого удара, того, что его вызвало, возможно, будущего и других вещей, какие наука и в частности Импактология объяснить не в силах. Её обнаружение даст ответы на абсолютно все вопросы человечества и, определенно, даст возможность начать новый виток развития людской цивилизации". Записал?
— Подожди, сама понимаешь.
— Да, понимаю... И насколько тяжело тебе?
— Вполне.
Кольт поднял вверх правую руку. Точнее, то осталось - только плечо. Предплечье полностью отсутствовало. Тогда, ещё в лагере, в его руку попал большой осколок, почти расслоив руку надвое. К тому же, его правая рука была его рабочей и ему пришлось учиться писать левой. Удивительно, но за достаточно небольшой срок его подчерк стал вполне разборчивым и даже красивым, но, скорость писания значительно упала. Но и это не главное, ведь он, став инвалидом, потерял возможность принимать прямое участие в боях. Хоть и потерял эту возможность, он не перестал быть воистину гениальным стратегом и полководцем.
— Даже не представляю, какого тебе, Чарли и Рудольфу, жить с осознанием всего того, что происходит в вашем роду.
— Я бы не сказала, что тяжело. Не говорю за счёт Рудольфа, он узнал об этом совсем недавно, но, меня эти мысли не посещали. Просто как данность приняла. Не хочу наглеть, но...
— Ты никогда не наглеешь Чарли. Помнишь, что я говорил? Твое мнение в приоритете. Идея о создании движения на основе церкви и тебя была уже давно, но, появилась возможность только сейчас и ты, фактически, наша императрица и мы вправе противоречить тебе только во время заседания Святого Совета.
— А можно ли сейчас назвать обстановку Святым советом? Тут все его члены: ты, я, Ян. Так что я делаю свой голос - Чарли, ты наглеешь! Кто поддерживает меня?
— Рим, работай!
Прикрикнул на неё Кольт.
— Проверься уже. То высовывается и светит нашу позицию, то перечит своим.
— Иди ты, Ян... Скучные вы. Даже на пару секунд не готовы отвлечься.
— Так что ты, Чарли, говори и требуй что хочешь. Мы всё равно тебя знаем, ты чего-то сверхъестественного не прикажешь.
— Тогда, если можно, то идея о установления меня как императрицы Кайзеррайха, такая себе.
— Почему?
— Да какая из меня императрица? Как по мне, передать государство в руки церкви было бы лучше, чем делать абсолютизм во главе мною.
— Опять непоняла ничего? Твоя власть, считай, чисто символичная и культурная. Все решения принимаем мы - Святой совет, который сделан для вида контролирования тебя, но на деле мы настоящие правители. Не только мы, а вообще все наши вооруженные силы. Ибо, понимаешь, устанавливать милитаризм, как идеологию государства во главе военных будет принято мировым сообществом очень плохо. Да и населению явно не понравится эта новость. В первые месяца вполне их устроят, но не больше. Думаю, нам и не понять, почему ты не можешь понять это. Именно ты получила этот статус потому что, по факту ты и Рудольф - истинные наследники трона, вместе с церковью, но, она отказалась от связи с тобой.
— Знаю я, поняла я, поняла, просто, понимаешь, какой-то постоянный поток мыслей в голове. Вся эта война, изгнание Шертхальма, наше появление как организации и мой имперский статус и куча другого покоя не дают. Мне за 30, а мыслей столько, будто я 12 летний, мечтающий ребёнок. Просто трещит голова от этого, а ещё учитывать рабочие обязанности.
— Во всяком случае, Чарли, ты больше не ноешь о том, какая ты бессполезная для Шертхальма. Хотя таковой и не была, сама себе внушила это. Операция в Кракове и твой вклад в неё, Слава Гиммлеру, избавил тебя от этих мыслей.
— Ян.
— Да ладно тебе, Кольт, Ян прав. Что-то я слишком сильно занижала свою пользу для всего движения и организации. Не знаю. Ещё с детства это как-то получилось. При церкови Гиммлера и не такое тебе будут прививать.
Настенные часы в кабинете пробили 12 часов. Обратив внимание на звуковой сигнал, у всех появились новые дела. Чарли должна была посетить "двери Новобожия", одна из частей в церквей Гиммлера, служащая местом связи для служащих церкови с Гиммлером. Проще говоря, иконы, но в случае Чарли в этом была необходимость из-за того, что с несколькими лояльными Чарлистам священников, они пытались вычислить расположение библиотеки Гиммлера. Именно на эти дверях выгравирован узор, не типичный для них и знающие люди, по типу Шарлотты, поняли, что это, вероятно, карта, либо план библиотеки, оставленный ещё инквизицией Гиммлера при его жизни и Новобожия.
Рим, Ян и Кольт должны были пройти в темницу, там, где сейчас содержится Вальтер и провести с ним переговоры. Он пришёл в сознание ещё сутки назад и "поговорить" с ним также получилось ещё сутки назад, но, им не получилось добиться полного ответа, зачем он пошел поперек операции(начал атаковать все без цели) и какую связь он имеет с Вальтеристами. Чарлисты знали о существовании этого движения ещё давно, прямо тогда, когда оно зародилось - после получения письма от Вальтера, в котором он говорил о целях, которые необходимо достичь в ходе операции и мотивы для неё. Это, похоже, очень сильно повлияло на Бориса и других, что повлекло за собой создание движения Вальтеристов. Чарлисты знали, что они тайно переговаривались между собой, но не могут доказать этого. Они считают, что, вероятно, использовали шифр, или передавали секретные письма через Алексея. Да, он выжил и находится в кругу подозреваемых о поддержке Вальтеристов. Может, использовался шифр. Версий много и Чарлисты не намерены мирится с ними, поскольку понимают, что рано или поздно, они пойдут на крайности.
В отличие от Вальтера, у святого совета были очень большие вопросы к Алексею. Им известно, что виновниками всего нашествия плоти на Вегиммию являются именно французы и не последняя вина за Алексеем. Сейчас, он содержится в темнице, в роли пленника(пока Вальтер под арестом), но, как и с Вальтером, им удалось с ним поговорить. Всем, кто общался с ним становилось мерзко. Не от того, что он противный человек по характеру, а от сознания того, за кем это все стояло. Все смерти, все травмы и трагедии - вина его и целого государства. В планах Чарлистов использовать его, пока он им выгоден, а после убить и останки послать прямо в Париж.
За дверь кабинета вышла сначала Чарли, за ней Рим и собирался выйти Ян, но он остановился в дверном проёме.
"— Ты идёшь?" Спросила Рим.
— Иди, иди, я догоню.
— Ну, ладно.
— Что-то забыл?
Вставая со своего места, спросит Кольт. Ян молчал и ждал, пока Рим и Чарли покинут его поле зрения и не будут слышать.
— Ян?
— Кольт, прошу тебя, останься в кабинете и делай свои дела, а с Вальтером разберусь я и Рим.
— Почему? Ты же сам организовал эти переговоры.
— А ты не заметил, что Вальтер и Алексей полностью восстановились после Кракова? Если они метаморфознуться прямо в темнице, то это убьёт нас всех. Даже если выживем, то ты не сможешь сражаться и станешь лёгкой мишенью. Просто, пожалуйста, отсиживайся здесь и не высовывайся. Твоя бошка нам ещё пригодится.
— У меня есть что сказать Вальтеру. Если бы он хотел нас перебить, то сделал бы это давно. И к тому же, здесь, в временном штабе, находимся не только мы, но и напарники. Кого кого, а друзей и напарников он точно не собирается предавать и тем более, убивать. Поэтому, Ян, будь добр, пропусти меня.
— Тебе правой руки было мало? Я сейчас тебе оторву, а ноги переломах. Сиди здесь и если что-то надо, то я передам этому ублюдку. Твоя смерть означает смерть для всего движения и поголовно каждого Чарлиста.
— Хах, ты, Ян... Как познакомились 7 лет назад, так ты не сильно поменялся. Меня держите только вы втроём и движение, если бы не всё это, то не факт, что я жив был бы. Ладно, передай ему, его вечером казнят.
— Что? Кольт, ты что, серьезно? Если есть такая возможность, дай её лучше мне, я буду самым счастливым человеком тогда.
— Передай ему это реально, но казнить его никто не собирается. Это для того, чтобы понаблюдать, что он собирается сделать. Если он действительно собирается предавать нас, то попытается вырваться, ибо у него времени до вечера. Сообщи это часовым, чтобы наблюдали за его поведением.
— Эх, а я уже обрадовался. Ладно, передам, но мы ставим под опасность всех, кто находится в штабе, Чарли в том числе. Может, что-то другое сказать ему?
— Он не вырвется. Даже если захочет. Темница находится на глубине 15-20 метров и если он превратится в Зубастого, то просто застрянет. Он не знает этого... Вальтер много чего не знает, сидит как крот в этой навозной яме с одной свечой и зеркалом, ни времени ни света. Весь персонал мы переведем наверх, хотя и это особо не нужно, мы всё равно передислоцируемся всем штабом и составом уже через несколько часов.
— Значит, порешали. Не хочу надоедать, но я бы на твоём месте после переворота и установления Кайзеррайха ушёл бы на пенсию. Без руки ты инвалид, а пока инвалид, то даже из винтовки стрелять не можешь, я бы с ума сошёл.
— Никуда бы ты не ушёл, я знаю тебя как облупленного. Ты бы и с одной рукой пытался рваться в бой и зная тебя, это у тебя получалось бы. Если Рим осталась с одним глазом и воюет ничего себе как, то тебя потеря и ног не остановит.
— А, да, ты прав... Перегнул я что-то. Ладно, я пойду?
— Подожди. Кого ты видишь потенциальным лидером движения, кроме меня? Давай без лишних вопросов, просто скажи, кого ты видишь на моем месте? Себя, Чарли, Рим, может, кого-то другого?
— Да как тут не задавать лишние вопросы. К чему этот вопрос, а?
— ...
— Кольт?
— Если судить по твоим словам, то мне надо будет скоро выйти на пенсию по инвалидности, значит, кто-то должен будет меня заменить...
Кольт не договорил и замолчал. Ян понимал, к чему он клонит, он пытался надеяться на лучшее.
— Ты же понимаешь, что, вероятно, в ближайшие дни - недели меня не станет, да?
— Да.
— Я бы хотел, чтобы возглавил Чарлистов.
— Я как знал, что ты это скажешь. Ну, ладно.
— И ты даже не попытаешься мне перечить?
— Зачем? Ты же наш лидер. Отдал приказ - пойдем исполнять, даже если это какое-то безумие по типу вырвать языки у каждого солдата из армии Вегиммии одним мизинцем. Причём мы это выполним и придём с 800 тысячами языками к тебе в кабинет. Меня не смущает тот факт, что ты хочешь поставить именно меня на эту роль, а больше то, что ты не поставил на эту роль Рим. Почему я, а не она? Харнер же лучше справляется с математикой, стратегическими задачами, пока я просто тактик и боец на месте.
— Не ожидал, что у тебя будут вопросы, почему ты, а не она... Возможно, я бы поставил и её, но с ней в последнее время, сам видишь, что-то не так. А ты даже спустя столько времени, не теряешь здравый рассудок и наоборот, стал более закалённым. Кто-то бы додумался, как воевать с танками, кроме меня? Да никто! Ты на месте понял слабость этих машин, которых ты вообще впервые видишь и уничтожил их, пока до этого не додумалась целая группа и их скосил пулемётный огонь. Да хранит их Гиммлер и да будет им спокойствие в междумерье. Понимаешь, ты себя недооцениваешь. Я вижу тебя со стороны и понимаю, что ты не далеко ушёл от меня. Рим тоже хороша, но не настолько и её знания в математике перекрывают недостатки, хотя тоже не идеально. Поэтому, Ян, помимо того, что тебе придётся стать новым лидером, тебе придётся найти общий язык с Харнер. Вдвоём, вы даже превзойдёте меня.
— Понятно.
Ян развернулся и стоял прямо в дверном проеме, смотря в коридор. Закрывая двери, он повернул голову к Кольту и перед тем как закрыть, сказал: "— Приказ есть приказ. Я хоть сейчас готов перерезать всем глотки в Смертоберге. Но ни я, ни Рим никогда не станем лидерами Чарлистов, потому что твою смерть мы не допустим и сдохнем раньше, чем ты помрешь от старости".
Темница Вальтера(а чуть дальше и Алексея) находилось в самом подвале этого здания, который до занятия Чарлистами был церковью Гиммлера и прилегающими с для спален церковнослужащих. Чтобы не осквернять сам храм, всё было расположено в спальнях, в храме разбит лишь небольшой лазарет и в его подвале - темница. Новобожие Гиммлера не запрещает заточение и наоборот, одобряет его, если узник совершил тяжкий проступок, особенно, если в сторону других верующих в Гиммлера. Темница находилась в подвале храма и к нему вела винтовая лестница. Перед тем, как войти, Рим встретило двое часовых, сидящих за столом и играющих в уже сотую партию шахмат. "— Предъявите разрешение" сказал один из охранников и тут же пропустил её, увидев, что она член Святого Совета. Защитная система темницы была представлена в виде нескольких слоев дверей, сквозь которых можно было едва что-то услышать. Проходя через последние двери перед камерой содержания, она услышала разговор Вальтера с двумя людьми. Не заходя в сам блок, она остановилась, чтобы подслушать. Судя по голосам, это был Рудольф, София и сам Вальтер.
Их беседа была о всём сразу. Дружественный диалог, серьезный разговор и так далее. Но, в отличие от прошлых их таких же разговоров, ещё до разгрома Шертхальма, она была менее искренней и они доверяли друг другу куда меньше. Большую инициативу в разговоре проявлял Рудольф и он преимущественно общался с Вальтером, пока София, похоже, просто стояла рядом и иногда, разговаривали и с ней. Но Рим больше заинтересовал самый последний разговор, перед которым они успели немного поссориться и по всей видимости, из-за этого, Вальтер начал переходить рамки дружественной беседы и начались серьезные переговоры, касаемо Вальтеристов и Чарлистов вообще:
— Рудольф, я заметил, что ты изменился ещё до разгрома Шертхальма. Ни тебе говорить о том, под кого кто подстилается. Если ты так легко подстраиваешься под других, то в чем проблема сделать тоже самое, но уже под Вальтеристов?
— Ох, какой же ты тупой, я не могу! Я просто не могу сопротивляться этому и ты понимаешь о чём, я. Это все понимают, кроме тебя одного.
— Да была бы только в этом проблема... Ты и характером изменился под такую подстилку для ног. А ведь несколько месяцев назад ты не позволял, чтобы кто-то командовал тобой, даже деды обходили тебя стороной.
— Это, во первых, было давно, а во вторых - это будет предательством, против которого ты так упорно шёл и в итоге, это привело к тому, что ты начал сотрудничать с этими самыми предателями. Была бы воля, я бы этого Алексея застрелил на месте, француз чёртов.
— Сотрудничаешь с теми, кто перебил абсолютно всё, что тебе дорого. Вильгельма, Альфреда, Хуберта...
— София!
Вальтер стукнул по металлической решётке, разделявшей их.
— У тебя кроме физической силы будет ещё, к примеру, свое мнение? Или только повторять за другими будешь?
— А что тебе София то уже сделала? Она всегда спокойна как удав, чаще всех ходит к тебе, да и вообще, чё ты так взъежился?
— Потому что бесите. Вам говорю логичные вещи и вещи, которые дадут вам шанс не сдохнуть. Из-за политики Кольта вас рано или поздно убьют, а Вальтеристы обеспечат вам защиту и по итогу, Кайзеррайх будет одним и тем же после его провозглашения, только вопрос насколько легко удастся достичь его установления. И ты, София... Пожалуйста, перестань постоянно следовать за мной, что это вообще даст тебе? Отстань.
— Пока жив Кольт, Ян и Рим и есть Чарлисты, у нас будет поддержка от Белпольши, не забывай этого. Всё это стало возможным только благодаря полякам, принявшим нас после разгрома штаба в лесу и твоего похищения. Если они узнают, что все передали в руки ультра правым дурочкам, то они полностью откажутся от поддержки нас и тогда нам точно - конец. Твой Борис же, самый бойкий хрен сам поляк же.
— Вальтер, ты стал просто несносным ублюдком, который при этом пытается из себя что-то представлять.
Это было сказано Софией. Пока Рудольф смотреть на Вальтера и пытался ему донести, что содействие с Вальтеристами только расколет движение и точно не оставит им шансов на победу в гражданской войне, сам Вальтер полностью перевёл всё внимание на неё. Он ожидал, что София стерпит его слова, но нет, что было для нее не свойственно. Нельзя сказать с уверенностью, что Вальтер полностью превратился в упертого и жестокого барана, скорее, это все происходит под аффектом ненависти на фоне того, что стало известно, кто стоял за всей этой войной. Ему пришло осознание, что он был с Софией слишком груб и в принципе со всеми участниками этого разговора.
— София, погоди, я просто-
— Да что там твоё просто? Ничего твое пустое слово не значит. Прямо как ты обещал не трогать мирняк в концлагере, в итоге перебил весь лагерь, хотя этого можно было избежать, просто действуя плану Кольта. Причём не только мирняк сдох там, а ещё куча наших и твоих Вальтеристов, крутое у тебя видение тактики и дипломатии, ничего не сказать. Лучше бы там сдох и мы не помогали тебе. Ты видишь вообще, что стало с нами из-за тебя? С тем , кого ты называл напарниками, друзьями... Я, Рудольф, остальные. Зигфрид, кстати, жив, но не надолго, наверное.
Впервые за несколько суток, как он в сознании, Вальтер осмотрел их двоих. Лицо Софии местами было в шрамах от ожогов, а Рудольф отделался малой кровью и нескольким царапинами. Его не допускали к сражениям, но и терять такую физическую силу не могли, поэтому, он эвакуировал раненных, своих, пленных и помогал распылять химическое оружие. "— София, почему тебя волнует так судьба тех, кто там был? Это потому что ты сама была в концлагере и почему ты не рассказывала, что знаешь, что в этом всём замешаны французы" - это был критический аргумент. Ещё в начале, Вальтер хотел мирно решить с ней вопрос, но когда она надавила на его рану, он решил подставить её, используя некоторую информацию. София моментально замолчала и встала колом, смотря на Вальтера мёртвым взглядом. Рудольф не сразу понял, что произошло и продолжал что-то говорить нему. Осознание пришло только тогда, когда София молча развернулась и начала уходить. "— София, эт что такое? Он шутит?" И сотня подобных вопросов было задано ей, но она молчала и вышла из камеры. Отрывая дверь, Вальтер увидел, как за ней стояла Рим и Ян - они всё слышали. Ян, придержав дверь, остался в проёме и сказал: "— Как я понял, все, что я сам хотел тебе сказать сказали другие. Какой же ты урод. Ничего, сегодня вечером тебя расстреляют и на паскуду меньше будет. Готовься". Дверь захлопнулась и уже как было с Софией, он остался стоять ошарашенным.
Почти за день до этого случая, Чарлисты разработали план по походу до Смертоберга полностью и его исполнение начиналось сегодня. К часу дня, солдаты начали собираться на улице и готовиться к отправке в поход. Среди них были неизвестные "Вероника" и достаточно необычное имя для человека французско - испанской внешности "Николай", но, никто не интересовался, кто они. После просьбы о помощи у Белпольши, она выслала большое количество солдат под руководство Чарлистов и много кто был среди них...