Пожалуйста, не гни, мне одиноко.
"Предательство. Ересь. Отступничество. Терроризм. Предатель. Враг народа. Враг страны. Враг родни и друзей" - иронично, но такого о себе мнения, в последние часы была София, известная всем кадетам военной полиции до их мобилизации в Данциг как главная серая мышь отряда, в голове которой были только примитивные мысли по типу поесть и чуть больше, чем примитивные мысли - нормально сдать нормативы. Такой образ Софии Тот, впрочем, вскоре поменялся для всего Шертхальма и она показала себя с лучшей стороны, а для Вальтера - как личность, с тяжёлой судьбой ребёнка концлагеря. Раскрытие Вальтеру и стало её раковой ошибкой, которая привела не только её, но и всех остальных к тому, что мы имеем на данный момент.
Софии удалось отступить с Чарвоного и не выполнять последний приказ Вальтера - добить Рим и Ян, она не смогла это сделать. К счастью, ей также повезло не получить ранения в ходе всей операции в городе и своего отступления в местный лес. Были бы у неё часы, они показали, что сейчас 5 утра, но даже лёгкой сонливости после более чем 2 суток без сна не была и она сидела напротив огня от костра, вовсе не реагируя на чувства организма и внешнюю среду. В её голове воцарилась целая каша из абсолютно разных мыслей - детство, выпуск, начало войны и в преимуществе были мысли о последнем событии. Главное, что терзало её - чувство предательства. Не того, что это её предали, а то, что предала она, причём всех. Чарлистов, которых она поддерживает и сейчас и Вальтеристов вместе с Вальтером, не выполнив их приказ. Так что стало причиной такого странного поведения и странных поступков Софии, которые привели к поражению Чарлистов и разгрому целого кайзертроупа? Не удивительно, но это вина Вальтера. Он надавил на Софию, надеясь, что ему удастся переманить её на свою сторону, используя информацию о том, что она знала о следе французов в высадке Орды в Данциг и начала вторжения плоти в Вегиммии. Эта информация оказалась не шуточной, как тогда оправдался он перед Яном, Кольтом и Рим, а вполне настоящей. Она очень не хотела того, чтобы эта информация всплывала - она думала, что за это её казнят, ведь рассказала бы её раньше, возможно, Вегиммии удалось бы изгнать плоть и начать разбираться с французами, не жертвуя десятками тысяч жизней гражданских, солдат и их же самих. Убийство Яна и Рим было как финальное задание, перед тем, как принять её в ряды Вальтеристов, но девушка провалила его и в итоге, сидит сейчас перед тлеющим огнём, единственным оставшимся огнём в её жизни.
Что стало причиной её побега и отказал убивать Пилсудского и Рим? Её верность и взгляды. Она не поддерживала Вальтеристов, она была вынуждена примкнуть к ним и в последний момент, рука опустилась и она не выполнила то, что должна была выполнить. Из-за этого, она ощущает себя самым настоящим предателем для всех двоих сторон и куда ей идти она вовсе без понятия.
Она развела огонь в надежде, что его жар направит её мысли на верный путь, но этого не произошло и София только винила саму себя, называя даже вероотступником. Засунув руку под воротник, она достала от туда православный крест - немногая религия старого толка, которая осталась после событий 1 и 2 удара. Христианство исчезло, а православие осталось и оно стало полностью самостоятельной религией, а не конфессией, само разделившись на несколько конфессий. Крестик был выкован из крепкого металла неизвестного ей происхождения и как ей хотелось, чтобы во время боя он сломался, он всё не ломался и оставался с ней с самого рождения. Даже сейчас, сжав его и пытаясь разломать, он не поддавался и София только оставила на пальцах красные следы от давления металла на кожу. Она не пересмотрела свои взгляды, она всё также хотела оставаться православной, но она считает, что уже давным давно перестала иметь всякую надежду на вход в рай а предательство всех подряд закрыли ей даже дорогу в ад. Но, почему тогда она просто не скажет "мне всё равно" и не выкинет крестик? Об этом София задумалась только сейчас и у неё появилась странная мысль: "— Святая защита? Оберег?". В свете тлеющего огня, металл, из которого был изготовлен крестик отражал стильные блики и лучи, создавая впечатления, будто он был изготовлен в раю. Как бы это сомнительно не звучало, но это дало ей... Надежду? Сначала, просто небольшие мысли, а после - размышления, "вдруг, мне бог помогает?", которые переросли в настоящие мысли о её предназначении, зачем это всё было сделано и что её роль раскроется. После тёмной ночи и такого же роя темных, как черная плоть мыслей, настаёт рассвет и в её мыслях тоже, всё казалось ей таким логичным и понятным! "Почему я прогнулась под Вальтера и Вальтеристов? Потому что внушила себе, что меня меня убьют и из-за слишком большого доверия к Вальтеру. Почему я предала Вальтеристов? Потому что этих сук мерзких изначально нужно было давить. Почему я ранила Рим и Яна? Давление Вальтера, которое больше не повторится". И для появления этих мыслей было достаточно лишь вспомнить о боге, сомнения о котором также тут же развеялись! Убрав крестик обратно, перед этим поцеловав его, как самое ценное, что есть в своей жизни, поток мыслей усилился, после того, как она увидела тлеющий огонь. Буквально несколько минут назад он казался ей жалким и беспомощным, а теперь, как она сама, казался огромным пламенем, способным перевернуть мир. К девушке пришло осознание, кому она доверяла всё это время - предателю, убийце, террористу, врагу. С самого начала, когда она заговорила с ним в СИЗО это было её ошибкой. Странное чувство она испытывала к нему тогда, может, любовь или сильное доверие и привязанность? Многомерные знают. Но сейчас, она испытывает только одно к нему и всем Вальтеристам - ненависть и желание убить их, вырезать каждого. С улыбкой на улице, София подняла голову вверх и посмотрела на звёзды ночного неба и тут же появился достаточно важный вопрос - а что делать дальше? Сначала, она хотела слиться среди гражданских и забыть о военном деле, вернувшись домой, но сейчас, она даже не рассматривает этот вариант и хочет вернуться к Чарлистам, но она знает, что просто так, после всего того, что она сделала, её не возьмут. Что же делать ей? Впрочем, что делать, она уже придумала и потушив огонь, она направилась к выходу из леса, а вскоре, на горизонте, показался город с редкими очагами пламени, охватившими зданиями и огромным облаком дыма в небе - её курс лежал снова в Чарвоны, у девушки был план.
Там, где с одной стороны была София, сквозь агонию и мрак найдя стимул продолжать дальше и зарядившись идеей обезглавить Вальтера при первой же возможности, на противоположной стороне леса был уже сам Вальтер. Но, правда, не то же самое время, а только спустя несколько часов, впрочем, эта информация вовсе бесспоьезная и ни на что не влияет, София встретится с ним лицом к лицу ещё не скоро. Пока она горела в агонии, состояние Вальтера можно было описать, как состояние человека из уже вымершей религии буддизм, под названием Нирвана. Что это значит, сам Вальтер до конца не понимал, так как читать книжки о вымерших религиях это было не по его манере, но то, что он понял вполне объясняло его состояние. В сильный ноябрьский мороз, парень стоял на возвышенной опушки леса, вернее будет назвать на большом холме, ведь отсюда были видны верхушки деревьев внизу и весь лес был как на ладони. На мороз ему было всё равно и это не смотря на то, что на нём небыло зимней одежды и он был одет в слегка теплую домашнюю одежду. Один шаг до того, чтобы свалиться с лихорадкой и умереть, но ему было всё равно и даже наоборот, хорошо от этого чувства. От чувства, что всё идёт по плану (почти): Чарлисты - разгромлены, бой - выигран, город - взят. Он жалел только о двух вещах: не удалось переманить Софию на свою сторону и небольшое волнение, что её ранили и она сейчас мучительно умирает. Да, по всем "параметрам" она предатель, но Вальтер сам не в восторге от того, что ему приходится делать и надеется, что ей удалось сбежать без ранений. Второе, чего он жалеет - погибший Рудольф, как никак, его лучший друг с самого детства, хотя их дружба пошла по наклонной с момента разгрома штаба Шертхальма Коровоподобным. Никто из Вальтеристов не видел его ни живым, не мёртвым, кто-то сказал, что в него стреляли и он упал движения и слух пошёл дальше и с каждой интерпретацией истина становилась всё более расплывчатой и не ясной. Ах да! Им не удалось захватить Чарли и часть кайзертроупа успели отступить, среди них - Чарли Гутенберг.
Вальтер стоит здесь "полуголый" не просто так, а потому что бой за Чарвоны хоть и оказался победным для них, победу им пришлось вырывать с трудом. Уже после побега Софии, началась основная развязка сражения, в ходе которой Вальтера удалось захватить Чарлистам и начать уходить. Превратится в Зубастого и разорвать всех на части он не мог, потому что ему отрезали ноги(во второй раз. наживо, было больно, очень) и Вальтер не хотел причинять большой урон городу и гражданскому населению. Вырваться ему удалось уже в лесу, когда Вальтеристы потеряли надежду и смирились с тем фактом, что они потеряли Вальтера. Его ноги успели восстановиться и в лесу он провёл метаморфозу, уничтожив всю группировку Чарлистов одним выбросом энергии и тепла от самой метаморфозы, не вступая в бой в форме Зубастого. Сейчас, парень ожидает, пока к нему прибудут свои, но ему уже известно, что город был взят и они одержали победу.
Ощущение расслабления и как было сказано ранее "Нирваны" к нему пришло не только от чувства победы, но и от посетивших мыслей его голову, которые его никогда не посещали и являлись вообще не его воспоминаниями. Казалось, будто он был там и смотрит на всё со стороны. Но это дало ответы на многие вопросы, которые не давали ему покоя.
Новобожие Гиммлера хоть и позиционирует себя как религия в противовес христианству и в писаниях Гиммлера часто встречаются текста по типу "гоните их, режьте шеи и вырывайте языки толкающим по старому богу", очень много элементов взято именно из христианства и после начала процесса реформации Новобожия, этих элементов стало ещё больше. Даже некоторые церковнослужащие прямо говорят, что Новобожие Гиммлера - просто инструмент Гиммлера для управления людьми, основаный на том, что люди уже и так знают. Один из таких "остаточный элементов" является рождество, вернее его интерпретация под эту веру - рождение Гиммлера в феврале в 1065. Настоящая дата рождения Гиммлера либо утеряна, либо вовсе не была задокументирована и "Рождество Гиммлеровское" отмечают 1 февраля. Как и в христианстве, в Новобожие Гиммлера - это самый важный религиозный праздник. Даже в таких анти религиозных странах, как Парижская Коммуна, рождество Гиммлеровское отмечается и службы разрешены официально.
"— Тебе не кажется, Лео, что ты слишком погружен в свою политику? Просто заперся в своей каморке и всё пишешь и пишешь, может, хотя бы сегодня проведёшь время со мной?" Раздался женский голос в дверном проёме, после скрипа едва живой двери о пол. Леопольд Вальтер, в будущем отец Вальтера, уже в 500 году был погружен с головой в идею о уничтожении государственности Вегиммии и основал тайную организацию по подготовке гос переворота, под названием "Рейн". Хотя, сейчас они и штаб квартира Рейна находится в Париже и власти Франции наоборот, поддерживают эту идею, она действует тайно, как это объясняет Леопольд, чтобы заранее готовиться к будущей операции в Вегиммии. В этой организации, не смотря на её скрытное действие, состоят такие известные люди как Алексей Нич - один из членов руководства биоовойск и тот, ко подселяет семя чёрной плоти в избранных на это людей. Рабочее место Леопольда было заставлено сомнительной литературой, начиная со времён создания Священной Римской Империи и заканчивая недавно закончившейся Второй Европейской войны, в основном, содержащее в себе, как считает Лео, "правильное мнение на счёт национального вопроса Вегиммии и немецкого народа в целом". Безумцем его не назвать, скорее, просто с головой погруженный в своё дело. Был бы он безумцем, то он не нашёл бы жену, с которой ожидает уже ожидает ребёнка(не Вальтера, на дворе 500 год, а Вальтер родился только в 503).
— Мг, Ева, мы же недавно проводили время вместе. У меня работа, сама понимаешь.
— И когда это было?! Неделю назад? Тоже мне, недавно. Недавно - это сутки назад, но никак не неделю. Тем более, мы ждём ребёнка, ты же не хочешь, чтобы на почве волнения с ним что-то произошло? Сидишь тут, как отшельник, тебе недалеко до того, чтобы стать как писари прошлого - запирались в своих храмах, света не видели и так пока не помрут. Если такое произойдет, то ты точно никогда не сделаешь то, ради чего ты этим всем занимаешься!
— Ева, родная, если бы я работал на обычной работе, как остальные, к примеру, где-то на шахте в бретаньских шахтах и неделями бы не появлялся дома, ты бы также говорила мне, что я не уделяю тебе внимания?
— Ну, приезжал бы домой, то, наверное, говорила... Но там ситуация другая, а здесь, у тебя есть возможность проводить время со мной или хотя бы выходить на улицу. Тем более, ты чаще всего просто сидишь и читаешь свои книжки, не работаешь.
— Так, Ева! Хоть я и действую в интересах Парижа, но ты сама знаешь, какого они отношения к немцам. А я немец, ты немка, так ещё и беременна. У нас есть запрет на рождение детей, потому что мы немцы, пока просто запрет, а не химическая стерилизация. Поэтому я не хочу светиться с тобой на улице, потому что если узнают, что вопреки запрету ты беременна, то всё... Я бы с радостью с тобой проводил время, но Ева, прошу, потерпи, пока мы переберемся в Вегиммию.
— Это обидно, Лео, обидно!
Ева отвернулась от Лео.
— Обидно, что ребёнка, изначально, хотел ты, хотя ты и я прекрасно знал, как строго во Франции с созданием семьи для немцев. Но ты настоял и я согласилась. Нет, ты не подумай, я тоже жду и хочу ребенка, но ты сам всё это устроил и не сделал условий для того, чтобы мы не рисковали. Я не прошу тебя гулять со мной на улице, хотя бы здесь, в этом сарае проводить со мной время. И не нужны мне обещания, что через месяц мы переедем в Вегиммию, они ещё до беременности были и так каждый день, вплоть до этого, 4 месяца...
Лео не смог что-то ответить и промолчал, понимая, что он просто кормит завтраками свою жену. Стоя сзади, он продолжил свои руки на плечи Евы и тихо сказал: "— Я что-то придумаю". Придумывать ничего не нужно было. "— А сегодня, если ты не знал, 1 февраля, рождество. Удивлена, как ты мог забыть, учитывая, как ты вовлечён во всё это". Уже позабыв о ходе времени, Лео удивился и начал искать глазами что-то, что показало ему сегодняшнюю дату. Ева, заметив это, указала пальцем на стену, на которой висел календарь - 1 февраля 500 года, рождество Гиммлеровское. От удивления, Лео провёл рукой по волосам и зачем-то начал перебирать бумажки на своём столе. "— Ну, что скажешь?" Спросила Ева, увидев его суету, ожидая услышать какое-то оправдание или что-то подобное, но её возмущения, похоже, подействовали на Леопольда в лучшую сторону. Он сам, без настаивания Евы, предложил ей провести рождество вместе и даже выйти на улицу, сходить в церковь на службу. За последние два месяца, она выходила на улицу всего несколько раз из-за страха быть пойманной "расовой гвардией" и сейчас, эти опасения как никак более актуальны. Но желание увидеть свет и провести время с Лео было не меньше, хотя безопасность и сохранение своей жизни и жизни ребёнка было бы куда лучше. Метод - сомнительный, но лучше они не смогли найти и Ева просто одела большую и толстую одежду, скрывающую внешние признаки беременности. Они, как германцы, тем более Вегиммского происхождения(к швейцарцам, австрийцам и другим немцам отношение лучше, лучше всего к англичанам) подвергались гонению со стороны французского правительства. Ранее об этом уже говорилось, но в дополнение, можно сказать, что на состояние 500 года, после завершения Второй Европейской войны пришёлся пик антигерманских настроений и за период с 500-504 годов было выселено, депортировано, уничтожено и стерилизовано больше всего немцев. Слабость Вегиммского правительства после Второй Европейской войны и Крюгеровских восстаний не давала решить вопрос с Францией, так как это была одна большая провокация, дабы спровоцировать Вегиммию на новую войну, в которой она проиграет. Это не удалось и политика геноцида, конечно, сбавила ход, но вовсе не прекратилась и крепко укрепилась в системе всех трёх Франций и многих других стран.
Парижская Коммуна и в общем Францию нельзя назвать утопией и милитаристским адом, а вполне развитые государства, особенно Парижская Коммуна. Её идеи включают в себя равноправие и построение так называемого "коммунизма", но как мы видим, принцип другой - "все равны, но мы ровнее". Если ты не немец, то родившись во Франции и живя здесь, то ты выиграл лотерею. Развития социальная программа, инфраструктура, институты, развитие технологий и экономики происходит огромными шагами, не зря именно здесь был придуман принцип сгорания Дышащей плоти. Это лишь малая часть того, что есть в стране. Но наиболее она известна всей Европе и её визитной карточкой является огромный серп в самом центре Парижа и рядом строящийся молот. Серп и молот - символ коммунизма и в культуре это строение уже окрестили национальным достоянием французов. Величие и красоту этого строения признают даже немцы, которых гонят и кастрируют только так. Одиночный барак, в котором жил Лео вместе с Евой располагался вблизи большого серпа и стройки молота. На самом деле, достаточно далеко, но застройка в Париже, в основном состоит из 1-3 этажных домов и сам Серп в высоту более 200 метров. Выйдя на улицу, Ева тут же забыла о своей обиде на Леопольда за его достаточно отшельнический образ жизни, видя красоту города. Чтобы никто ничего не понял, она одела самое большое и плотное пальто и при небольшом февральском морозе в -3 градуса, в нем было жарко, но жара - вынуждено он зло, да и она не обращала внимание на это.
Из-за статуса Лео и его известности как организатора большого анти Вегиммского подполья, он обладает большими привилегиями, не смотря на свою немецкую кровь и они распространяются на его семью и Еву тоже. Поэтому, им было разрешено заключить брак, но запрет на рождение детей был всё так же строг, хотя его нарушили и пытаются скрыть. Лео немец, но ему стыдно от этого факта и организация подполья является его шагом "сгладить свою вину за преступления дедов". Подобного мнения придерживается не только он, но и многие другие немцы, которых уже завтра стерилизуют или вовсе казнят - это работа машины пропаганды Франции. Отличительных знаков по обозначению немцев в обществе от "нормальных" небыло, что часто вызывало и вызывает неприятные ситуации, впрочем, так было сделано специально, чтобы можно было вырезать ещё одно поселение немцев по причине "видите, что вы творите? У вас есть запрет - а вы всё равно туда ходите!" Идеология Парижской коммуны отрицает религию, даже Новобожие Гиммлера, но власти понимают, что даже со всеми запретами, народ, прошедший через все ужасы 1 и 2 удара, эпохи варлорда и 3 удара никогда не откажется от религии. Им остаётся только надеяться, что через поколения, они забудут Гиммлера, а пока, им приходится немного душить религию и разрешать проводить только крупные религиозные праздники, как рождество. Проходя по улице, Леопольд и Ева слышали многочисленный звон колоколов, пенение хор и чтение Гиммлеровских писаний буквально из каждого дома - настолько много было верующих, они не исключение.
Как было сказано ранее, отличительных знаков немцы не носят и все упирается в проверку документов, а правоохранительные органы и расовая гвардия имеет при себе памятки по отличию немцев от других народов по лицу. Что Ева, что Лео - вылитые немцы и спутать их с кем-то другим нельзя. Ева - высокая девушка, с "лисьими" чертами лица и чёрными волосами по плечи. Лео же представлял собой немца, если бы власти Вегиммии сами ударились в радикальный Ассоциализм и уже немцы ставились в приимер высшей расы. Большой, брахикефальный череп, белые волосы, которые в разные периоды жизни могут стричься налысо или рости так долго, пока жена не скажет "нет, Лео, это перебор" и борода. Чистый немец! но проходя мимо даже обычных гражданских - французов, они поглядывали в карманы, в которых были эти самые памятки. Может, они что-то заподозрили? За доносы на немцев, нарушающих установленные правила, полагается денежное вознаграждение размерами до нескольких сотен франков, поэтому, даже просто попадаться на глаза обычному населению может стать причиной твоей смерти. Не смотря на всю опасность, Ева и Лео вовсе не беспокоились об этом и мирно шагали к Серпу и молоту, болтая о повседневной жизни. Серп и молот известен также не только как национальное достояние французов, а ещё как часть большого железнодорожного пути, специального проведённого вблизи. Сначала, предполагалась, что это увеличит число туристов, но в итоге это используют с целью пропаганды и на этой части железной дороги часто поезда забирают немцев на принудительные работы, место казни и стерилизации. На это зрелище всегда приходит очень много людей, что в корне нарушает все возможные права человека, впрочем, подобная политика сама по себе это нарушает, но не сталкивается с международным осуждением просто потому, что большая часть государств практикует тоже самое и противостоят им только Вегиммия, Белпольша и немногие другие. 1 февраля лишь праздник "для религиознутых дураков и идиотов" и кроме того, что можно проводить гиммлеровские собрания и службы, график рабочего дня никак не сменился и люди всё также работает. Курсирование железнодорожного транспорта это тем более не коснулось, ведь встанет он - встанет вся страна. От паровозов 3 поколения использования дышащей плоти как топлива для выработки пара, как и следующие 2 поколения вырабатывается очень много пара и стола пара, идущий с выхлопных труб видно за километры.
Расовая гвардия известна не только тем, что подобное формирование в современном мире вообще существует, а своими поступками, которые поразили жестокостью всё мировое сообщество, даже Союз Виши - Лион, хотя это французское государственное формирование является родиной Ассоциализма и политика геноцида здесь более жестока сама по себе. По закону, по сути, они в правах как обычные спец. Солдаты, по типу тех, что приезжают на разгон митингов, но на деле они творят всё, что захотят и власти никак не реагируют. Они могут спокойно ворваться в дом, где проживают немцы и начать "расово - законную проверку". К примеру, проверять документы на всех присутствующих детей и если выяснится, что они были рождены без согласия властей или у родителей был запрет на рождение детей, то на месте могут расстрелять всю семью. Порой, причину для задержания или расстрела они берут из воздуха для выполнения плана плана по немцам, "по которым уже был решен германский национальный вопрос". Известны случаи массовых расстрелов без проверок, когда выяснялось, что где-то проходит тайная Гиммлеровская служба и ещё много преступлений против прав человека. Их боятся даже французы и другие, кто не попал под программу геноцида - под горячую руку расовой гвардии, иногда, попадают и другие люди. Поэтому, наличие расовой гвардии у эшелона, сопровождающего немцев в паровоз стало причиной, по которой собралось так мало людей - они боятся.
Лео и Ева стояли достаточно далеко от остальной толпы и вообще, они просто выглядывали иза угла, смотря за тем, что происходит и долго не уходили с места, сочувствуя тем, кого погружают в паровоз. Может, если бы они ушли, то удалось избежать того, что произойдёт, а может, к ним в дом нагрянула бы расовая гвардия и было бы плохо уже всем. Неожиданно, со спины к ним подошло несколько человек в полицейской форме. Не оборачиваясь, Лео подумал, что это расовая гвардия, но повернувшись, выдохнул с облегчением, потому что полиция куда адекватнее гвардии и их прав по решению германского национального вопроса куда меньше.
"— Добрый день, Вальтер Леопольд" поздоровался один из полицейских. Лео был известен в военной и правоохранительной структуре Франции, поэтому, к нему часто обращались напрямую и он привык к этому.
— Добрый. Что-то случилось?
— Да, случилось. Мы понимаем, что у вас есть все права, привилегии и так далее, но...
Этот же полицейский начал что-то искать в очень глубоком кармане офицерской шинели, настолько, что рука проваливалась туда чуть ли не по локоть. Ругаясь на эту же шинель, через пол минуты, он вытащил из кармана помятую бумажку, текст на которой Лео и Ева увидели ещё до того, как полицейский показал её ним:
— Вам, Вальтер Ева, предоставляем вам ордер на арест...-
Лицо Евы побледнело и рот немного открылся от удивления. Подобная редакция была и у Лео. "— Но за что?" Интересовал их только один вопрос. Была бы это Расовая гвардия, они бы схватили Еву без вопросов и понятно за что, но сейчас - это делают полицейские, более адекватные, чем гвардия.
— Ордер на арест моей жены? За что?
— ...Ордер на арест Вальтер Евы выдан по нарушению 45 статьи Специального Немецкого кодекса Парижской коммуны - нарушение правил техники безопасности на рабочем месте, которое могло привести людские жертвы.
— Ева, когда это произошло и почему ты ничего не сказала мне?
— Что?! Какое нарушение техники безопасности и нарушение 45 статьи, у меня работа - просто копирование чертежей от руки. От руки! Я не работаю на печатных станках, все мои инструменты - карандаш, бумага, линейка, циркуль, транспортир и другая канцелярия, которая никак не может нарушать технику безопасности... Простите, товарищ полицейский, может, произошла какая-то ошибка?
— Да, может, ошибка произошла?
— Не знаю, Вальтер. В отделе разберёмся, но сейчас мы обязаны задержать вашу жену. Потом, если произошла какая-то ошибка, всё исправим. Тем более, нарушение 45 статьи, там дают лишь условку и рабочие часы.
Был ли смысл спорить? Абсолютно никакого, учитывая, что они попадают под программу геноцида германских народов и тогда бы Еве приписали кучу других статей. Она была уверена, что ничего не нарушила, даже если и нарушила, то отработать несколько часов было не сложно. Но больше всего и Лео боялись за то, что её беременность будет рассекречена. Когда Еву уводили полицейские, она обернулась и посмотрела прямо в глаза Лео, как бы молча переговариваясь с ним, что она постарается сделать всё возможное, чтобы они не узнали их тайну и скоро вернётся домой.
К сожалению, на этот раз, удача не сопутствовала им. Леопольд думал, если они всё узнали, то это произошло бы в отделе полиции, но не на месте. Провожая взглядом уходящих полицейских со своей женой, их курс начал подозрительно меняться и в итоге, они оказались на площади у Серпа и молота, там, где сейчас проходила погрузка немцев на место казни и принудительной стерилизации. Ева до последнего надеялась, что они просто проходят мимо, но нет. Сначала, полицейские замедлились, проходя мимо эшелона злобных, как собак солдат и членов расовой гвардии и потом тот же полицейский, что и переговаривался с Лео крикнул солдатам: "— Я привёл к вам ещё одну! Как и просили, принимайте". Ева не успела сказать и слова, как к ней подошла несколько огромных солдат, закрыв ей рот рукой и с силой запихнув её в вагон паровоза, так как он должен был совсем скоро отбывать и они ожидали, пока приведут всех остальных с разных частей Парижа. Перед тем, как её затолкали в вагон, она успела посмотреть в сторону, где стоял Лео - его лицо вовсе не выражало эмоций от невероятно сильного напряжения, которое ему пришлось испытать.
Судьба его жены, его любви и будущего ребёнка была решена на месте. Похоже, беременность Евы была известна для властей уже давно и они выжидали момент, чтобы задержать её, но не могли просто ворваться в дом, как это любит делать расовая гвардия, потому что у её мужа, Леопольда, были права и привилегии. Что произошло дальше с Евой можно было не гадать - это и так понятно, но сам Лео надеялся до последнего, что её, хотя бы, просто стерилизовали и убили ребёнка, или отправили на тяжёлые работы. Но прошли дни, недели, затем пошёл первый и второй месяц. Неизвестность того, что с Евой его пугала больше, чем возможная её смерть. Если бы он знал на 100%, что её убили, он бы не мучал себя мыслями, сомнениями и надеждами на то, что она жива и просто принял факт. Что стало с ей он так никогда не узнает точно, но он сошёл на мнение, что её расстреляли, подобного мнения придерживались и другие члены "Рейна" - Алексей и другие. Потеря жены и не родившегося ребёнка стала переломным моментом в мировоззрение Лео.
Вальтер(Вальтер Вальтер, тот, что сейчас в лесу без тёплой одежды) видел эту сцену в полном объеме с разных сторон. Он видел её от лица отца, Евы, просто где-то со стороны, от лица полицейских, с верхушки Серпа и других ракурсов, но независимо от расстояния, слышал всё и знал, о чём думает именно Лео. Дальше, вместо подобных больших сцен, он наблюдал, как меняется Леопольд с течением времени в небольших моментах. Всё шло к тому, что он полностью переосмыслил свою позицию и продолжая вести анти вегиммкую деятельность в виде организации Рейн для вида, пытался не допустить того, что сам же и планировал. Ещё в концлагере, Алексей договорился с Вальтером, что он "поможет ему избавиться от греха отца", который заключался в том, что он тайно от всей Франции подселил в Вальтера семя чёрной плоти, но уже тогда Вальтер понял, что Алексей чего-то не договаривает и убедился в этом когда пожал ему руку там же. Тогда, он вспомнил всё то, что было сказано здесь ранее, но он быстро забыл это и что-то заставляло его не верить Алексею и следовать своему плану, но сейчас, он снова вспомнил это и раскрылось всё больше деталей.
Шли года, Лео всё дальше скрывал свою истинную позицию от всех членов Рейна и его план заключался в том, чтобы когда их отправили собрать семя чёрной плоти у самой орды, тайно от Алексея, как главного "инсектора" во Франции, подселить её в свой организм. Смерть Евы стала причиной, по которой он поменял позицию и всё то, что делал после переосмысления - делалось ради спасения немецкого народа и прекращения его угнетения. Переломный момент в жизни Алексей, Рейна и для всего мира, если так подумать, наступил после очередного расширения штаба организации, в ходе которого в него вступила Мария Сергеевна. Это женщина показала себя как умнейший оперативник, которому удалось скрыть факт подпольной деятельности организации на территории Вегиммии и если бы не она, Вегиммия узнала обо всём задолго до 519 года, когда Алексей сам раскрыл Вальтеру, что здесь замешаны французы. Для Лео вступления такого сильного человека в состав организации наоборот, помешало бы исполнить свой план по спасению немецкого народа от геноцида по всей Европе, но, как оказалось, Мария следует аналогичным целям и вступила в организацию потому что знала о истинных намерениях и целях Леопольда. Наконец, Лео действовал не в одиночку и с приходом Марии, постепенно, был образован под - отдел Рейна, "настоящий", в который вступили французские немцы и Лео планировал организацию немецкого восстания по всей Франции после заполнения семя чёрной плоти. Через 3 года после смерти Евы, Лео поженился с Марией, объединенные одной целью и в этом же году она родила Вальтера. Рождение Вальтера было не сколько их желанием продолжить род и создать семью, а как инструмент для достижения своей цели и было решено, что когда они получат семя чёрной плоти, то вживлят его в Вальтера.
Мария хоть не была немецкой национальности, а была русской и политика геноцида не распространялась на её, в целях безопасности, она перебралась с Вальтером в Вегиммию с некоторыми членами "истинного" отдела Рейна, среди которых была та самая няня, которая, в будущем, будет ростить и воспитывать Вальтера на ферме. Лео продолжал свою деятельность во Франции, но после заполучения семени плоти, вовремя сбежал в Вегиммию, потому совсем скоро, их рассекретили. Рейн полностью распустили, даже профранцузскую часть, но перевели их в состав армии, а немецкий отдел казнили жестоким образом - вживляя в них чёрную плоть, собранную из колоний, а не из Чёрной Орды. Во Франции было объявлено срочное собрание, по которой была развёрнута огромная операция по поиску Лео на территории Вегиммии, а главная цель была изъятие семени.
События проносились в небольших отрывках, но Вальтер, странно, знал каждое из них и знал их предысторию, но всё также не имел власть и свободу действий. Он был обычным, невидимым наблюдателем и пока не задавался вопросом - что это вообще такое? Проносясь через разные события в жизни Лео, постепенно, он добрался до момента, когда он вживлял в ещё грудного Вальтера чёрную плоть. Все прошлые события проносились моментами, длившиеся не более, чем несколько секунд, но, сейчас, сцена, как в тёмной комнате, освещаемой несколькими свечами, Леопольд стоял со шприцем над люлькой не заканчивалась ни 5, ни 10 секунд и даже не несколько минут. "Странно" подумал Вальтер и заметил, что полностью осязает себя и находится в этом помещении не в качестве невидимого, бесплотного наблюдателя, а будто он здесь на самом деле. Он посмотрел на свои руки - он имел полный контроль над ними, а объекты, к которым он прикасался, обладали физикой, а он сам ощущал их текстуру. Но Вальтер не смел делать что-то более, он ждал, пока Лео что-то сделает, но шли минуты и он так не решался вколоть чёрную плоть и со вздохом, сложил шприц в маленькую и мягкую коробочку.
Ступая по скрипучему полу, Вальтер подошёл к люльке и склонился над ней, смотря на самого себя ещё в младенчестве. Ему казалось, что как и в прошлые разы, его никто не видит, но он вовсе не ожидал, что Лео спросит: "— Наконец-то ты явился". Это было больше страшно, чем неожиданно. Он ожидал, что подобное произойдет, но очень сильно боялся, ведь он даже не знает, почему он видит это всё прямо сейчас.
— П-привет.
Испуганно поздоровался Вальтер.
— И тебе того же, Вальтер. Долго сюда добирался?
— В каком смысле?
— Что тебе пришлось сделать, чтобы попасть сюда?
— Ох, на самом деле, много чего... Предать родных, дважды. Перебить несколько сотен гражданских, узнать, что во всем виноваты французы и ещё много всего. Шифер уже плавится от всего этого, бать.
— Значит, ты встречался с Алексеем, да? Хотя, чего я спрашиваю, если ты здесь, то да.
— Да, встречал. И не только. Мне пришлось с ним содействовать. Это говорю я сейчас не потому что знаю, что происходило с тобой немного ранее, а потому что я изначально не хотел сотрудничать с ним. С каких пор я стал бы сотрудничать с тем, из-за кого сдохли почти все, кого я любил?
— Правильная позиция, сын. Но мне интересно - а что он тебе говорил, пытаясь переманить на свою сторону?
— Говорил, что я стал жертвой твоих личных желаний, а ты, в свою очередь, стал предателем Франции. Я изначально хотел вырезать того, кто стоял за этим и никакой мотив мне не нужен был. Мне приходится это всё делать, батя. Я понимаю, насколько это чудовищно, скольких я предал, скольких предаду, скольких убью. До сих пор чувствую то чувство, когда давил людей в концлагере.
Вальтер выставил перед собой руки и посмотрел на ладони. На них ничего небыло, но ему казалось, что они все испачканы в людской крови, пущена по его вине.
— Забавно. А мне тоже пришлось предать родных. Тот же Лёха. Он верил, что мы друзья, а я вот так.
Лео закрыл коробку со шприцем и содержимом, спрятав в карман и начал отходить от люльки.
— Честно, я без понятия, кого тебе пришлось убить и предать. Но надеюсь, что если это тебе поможет спасти немецкий народ от геноци-... А хотя, Алексей был прав.
— Ты о чем, Лео?
— Он же по факту говорил, что ты стал жертвой моих личных целей и желаний. Почему тебя родили? Чтобы ты продолжил наше дело, я после смерти Евы, если быть честным, не очень то хотел иметь детей. Ни я, ни Маша. И действуешь ты тоже в моих интересах, просто внушаешь сам себе, что у тебя есть цель, что ты изначально хотел вырезать французов. А действуешь ты по моим целям и видишь всё это потому что в плоти, которую введут в тебя присутствуют мои клетки, кровь, как удобно так и представляй. Ещё в меня также подселили плоть... Обычную, из колонии, чтобы в случае чего контролировать. Поэтому, это всё сочетание сделало такой эффект, что ты мало чем отличаешься от меня и унаследовал не только гены, но и память. Пробудились они так резко, потому чт-
— Так я просто существую, чтобы выполнить твои и Машины цели, да?
Прервал Вальтер, оперевшись руками о люльку.
— Ах... Да.
Коротко, со вздохом ответил Лео.
— Значит и сопротивляться я этому не могу и всё в итоге приводит к тому, что так или иначе, это твое желание. Грустно как-то. Чем-то на клятву верности у Руда смахивает. Значит, на Софию мне пришлось надавить тоже, из-за тебя. Да к Гиммлеру это всё. Такая хорошая девочка, а я вот так с ней и со всеми остальными.
— Не знаю, о ком ты говоришь, но да, здесь лежит моя вина. Понимаю, мои оправдания очень не к месту и выглядят жалко, но я попытаюсь - ты, всё таки, самостоятельная личность и большая часть решений, я даже скажу что почти все были сделаны из-за тебя. Моё влияние здесь так, немного лишь.
Вальтер промолчал. Одновременно, он теперь ненавидел отца за это. Смерть Хуберта, кома Зигфрида, давление на Софию, предательство Рудольфа и всего бывшего состава Шертхальма как такового было по вине отца. Но, в то же время, он понимал, к чему это всё было сделано и поэтому не мог подобрать слова, чтобы как-то отреагировать. Лео же, в свою очередь, сложил коробку в самый дальний ящик и закрыл его книгами так, будто хочет забыть о ней, как о страшном сне, как о смерти Евы, как о смерти того ребёнка и всех, кого недавно казнили за участие в Рейне. Это заметил Вальтер и показалось странным, а картина полностью прояснилась, когда Лео начал уходить из комнаты. "— Он что, передумал вживлять чёрную орду... В меня? А что, если он этого не сделает сейчас? Что если вовсе не сделает? Я умру в реальности или произойдет что-то другое?" Резкие, холодные и липкие, как раздавленный цветок на подошве сапогов проникли в голову Вальтера. Не долго думая, он быстро обратился к Лео снова:
— И что, ты не собираешься вводить в меня семя плоти?
— Я подумал, что если сделать это, то ты будешь страдать от этого всю жизнь, сам того не зная причины. Пусть мы с Машей не хотели тебя как часть нашей семьи, а как утешение для наших целей и мечты о великом, но ты, хотя бы, проживёшь без моего контроля.
— Постой, отец.
Холодно ответил Вальтер и подошёл к Лео сзади, положив руку на его плечо.
— Ты действительно думаешь всё так просто оставить? Весь план, который ты вынашивал несколько лет? Ты что, уже совсем забыл, что мое истинное предназначение - перерезать глотки каждому французу? Забыл? Мне напомнить, что сделали эти жалкие животные? Забрали у тебя хорошую жизнь без страха быть расстрелянным, просто потому что когда-то Гиммлер сам казнил нескольких французов и придурки во власти захотели найти Коровью воду сами, пойдя напролом? Может, напомнить про Еву? У вас был заключён брак, она даже была беременна ребёнком, которого вы хотели и ждали не как миссию, а просто... Как часть семьи. А потом их убили. И ты видел последние часы жизни Евочки, ты видел, как она посмотрела на тебя. Помнишь её взгляд? Даже я помню. Её уби-
Вальтер навис над ним, будто назойливое насекомое и шептал ему на ухо не самые приятные моменты из жизни. Не то, что просто неприятные - а те, что перевернули его жизнь полностью. Последней каплей стало упоминание Евы и ребёнка, смерть которой заставила Леопольда полностью поменять свою позицию. Благодаря которой Вальтер вообще был рождён. С каждым предложением, "ад" в его голове разгорался и упоминание Евы стало апогеем. Как понял Вальтер, он действительно не хотел, чтобы он жил, просто следуя воле отца, но так было решено Гиммлером и самим Вальтером. Что было дальше, Вальтер не помнит. Лео закричал криком, полным отчаянием и достал из ящика коробку с шприцем и чёрной плотью, а что было дальше Вальтер не знает.
Резкий холод пробрал тело парня и раскрыв глаза, он увидел, что стоит на всё тем же месте, на котором он и стоял, а на душе так спокойно. Моменты из того состояния, в котором он только что пробыл проносились в его голове и казалось, что он пробыл там вечность, а в то же время - несколько секунд. Странное чувство, а ещё странным было то, что сейчас в его голове была сцена, которую он не видел тогда. Кажется, в хронологическом порядке она шла после встречи его самого с Лео и в ней французским оперативникам удалось найти Марию с отцом и убить, но его самого им так и не удалось найти, хотя он был приоритетной целью. Удастся им найти Вальтера только через 16 лет, когда Алексей встретиться с ним лично в концлагере. Он увидел все важные моменты из жизни своего отца и унаследовал эти воспоминания, но что-то, как ему кажется, было упущено... Что-то по поводу Алексея, будто он таит больше, чем он знают. Вскользь, между остальными мыслями он также увидел напоминание отца о том, чтобы он нашёл его кабинет.
На этих мыслях он долго не зацикливался, ведь внизу, у подножия холма к нему уже бежала небольшая группа кайзертроупа - это были свои, Вальтеристы во главе Бориса, а рядом с ним был Алексей. Увидя Вальтера, Вальтеристы закричали "Ура!", встречая своего "императора". Его рады были видеть все и рады, что ему удалось вырваться из рук Чарлистов. "— Вот мы и снова вместе, Вальтер" сказал Борис, передавая ему тёплую, солдатскую шинель:
— Какими будут наши следующие действия, Вальтер?
— На Баварию.