атака мертвецов, часть 1
525 год, по сообщениям метеорологов, выдался самым жарким за историю наблюдения, начиная с завершения Второй Европейской войны и по сегодняшний, месяц август того же года. В Париже и впринципе всей Парижской Коммуне, обычно, был мягкий климат, а иногда, даже слишком мягкий - очень холодный. До начала одомашнивания червей и открытия двигателя на методе сгорания дышащей плоти, когда всё упиралось в то, смогут ли люди вырастить урожай и не завянет он от холодов и частых дождей и все только могли мечтать о жарком лете, но не сейчас. Температура в Париже держалась начиная с начала июня и до конца июля минимум 33 градусов днём, а максимально температура воздуха прогрелась до целых 36 градусов. Это была настоящая погодная аномалия в истории Франции и давно, все могли только мечтать, но сейчас, мало кто радовался этому и все изнемогали от жары. Тем более, известные вам методы получения энергии сами по себе создают очень много тепла и просто подогреть плиту, чтобы приготовить себе пищу превращало кухню в адскую баню. Было тяжело, но это не смертельно и таких жарких лет будет в истории планеты, наверное, ещё очень много.
Люди пережили это и август встретил почти всю Европу достаточно холодным: максимальная температура в Париже за первую половину августа оставляла всего 21 градус, немного для начала последнего месяца лета. Но люди только вздохнули с облегчением, когда на место жары пришла такой мягкий август и можно было не бояться, что твой ребёнок, гуляя на улице получит солнечный удар и там же умрёт, а ты, сидя дома, обдувая себя сотней веерами этого не заметишь. Хотя, ни один нормальный родитель не выпустил бы своего отпрыска в такую жару, только самые безответственные.
Всё же, не всегда только о детях - иногда нужно думать о себе и своё комфорте, особенно тогда, когда август выдался прохладным. К тому же, на этот месяц в Парижской Коммуне выпадало очень много рабочих и народных праздников, да и просто многие рабочие выходили в отпуск, потому что урожай был собран, посев осенних культур также закончился и что им ещё делать? Да, "коммунизм", к чему стремится Коммуна, здесь ещё не наступил. Но все верят, что он наступит скоро и всё будет хорошо. Никому не нужно будет работать и вообще. Правда, это скоро длится с того момента, когда Коммуна объединила под своим флагом местных варлордов, ещё даже до Второй Европейской и объединения самой Вегиммии, но коммунизма всё нет и нет. Народ и рабочие, конечно, этому не довольны, но сладкие обещания по типу: "подождите ещё немного. Сейчас объединим Францию и настанет коммунизм. Париж подписал альянс с Виши - Лион и Окситанией и объединения Франции точно не предвидится? Тогда тем более! Да и вообще, недавно Вторая Европейская закончилась и война чуть в Париже не оказалась, сами понимаете, восстановиться надо. Вот смотрите, сейчас 519 год, мы отправим ещё агентов в Вегиммию, чтобы помочь Чёрной Орде высадиться и как уничтожим этих буржуев в Новом Смертоберге, то всё, коммунизм настанет и все процессы будут автоматизированы, никто работать не будет". Но как мы знаем, всё это либо прошло, либо так и не свершилось, на дворе вторая половина 525 года и эта странная утопия всё ещё не наступила. Эти басни будут литься в уши населению ещё очень долго, пока он действительно не наступит, либо человечество не вымрет в огне уже поджидающей его Третьей Европейской войне.
Как было сказано немного ранее, в Коммуне на август выпадало очень много праздников и много кто выходил в отпуска. Не только рабочие отдыхали, отдыхали все, даже солдаты. Они особенно. В мире, даже после Великого раскрытия в 521 году, устои всё также не поменялись и общество придерживается двух основных взглядов(идеологии и все остальное уже после, вторичное): культ смерти(насажденный Новобожием и церковью Гиммлера) и милитаризм. Исходя из последнего, солдаты и всё военное в большом почёте. Быть солдатом в почти каждой стране большое уважение не только внутри общества, но и само государство это поощряет. За службу полагаются большие выплаты, а если ты ветеран боевых действий, то, можно сказать, вообще герой страны. Ветеранам полагаются большие выплаты, а также частые отпуска. Со времён событий 519 года и даже той же Второй Европейской осталось много ветеранов и они также получили свои отпуска в этом хорошем августе 525 года.
Коммунизмом и Коммуной насаждаются обществу мысли, что нужно проводить свой досуг "полезным для себя и окружающих", к примеру, выходить на улицу и участвовать в волонтёрских программах безвозмездно, но всё же, это не то, где можно полностью контролировать население и каждый занимается тем, чем он хочет в свое свободное время. Тем более, если это солдат, тогда вообще никаких вопросов быть не должно, как и в этом случае.
Даже спустя 6 лет после событий 519 года, девушка продолжала оставаться прежней и даже "усилять" свой образ, который все знали ещё в Вегиммии. Хотя, к чему это? Она же давно покинула её и те, кто знать её уже наверняка сдох, либо забыл её. Но она жива и сидит прямо сейчас на кухне своей двухкомнатной квартиры в Париже, которую ей любезно выдало государство за службу и принятие участия в боевых действиях 519 года. Окна, не смотря на свою слабую, дешёвую и не надёжную конструкцию были открыты на распашку, потому что здесь, на кухне, была очень высокая влажность из-за целого дня кипения чего-то на плите, а ещё сильных запахов курительной смеси настоя и еды. В помещение, через открытые окна влетали полчища насекомых, а несколько мотыльков кружило вокруг горящей лампы. Что-то тут было странное. Это либо резкий, очередной скачок развития технологий и появления освещения, не используя для этого свечи и лампы с топливом, либо то, как девушка поборола свои прошлый, но сильный страх, пускай и безвредный - страх мотыльков и бабочек. Она просто игнорировала, как черные, как чёрная плоть насекомые, с характерным звуком хлопали крыльями и кружили вокруг горящей лампы. От открытых нараспашку окон дул ветер, развивающий её отросшие за несколько лет, покрашенные в красный(хотя и до этого она была рыжей) волосы. У неё был статус ветерана, но она ничего не чувствовала - события 519 оставили неисправимый отпечаток на её личности.
"— ... Ну, впринципе, я понимала, что спалить меня тогда было очень лёгко, но я на что-то понадеялась и рискнула".
Продолжала говорить без остановки 25 летняя девушка, попутно туша об импровизированную пепельницу с налитой внутрь водой сигару из настоя. На кухне, вместе с красноволосой была ещё одна девушка - её звали Евой. Странно, вроде бы, Ева была для неё лучшей подругой ещё с самого детства, но что-то в ней в последнее время было что-то не то. Либо это было что-то с ней, а с Евой всё нормально? В любом случае, она не узнавала в ней свою подругу и образ был слишком незнакомым.
То, что говорила она, влетало рыжей в одно ухо, а в другое вылетало и она уже давным давно потеряла суть разговора. Ева этого не понимала и продолжала рассказывать какую-то историю, даже не заметив, что её молчаливый собеседник ничего не говорил за последние пол часа разговора, хотя это было ей вовсе не свойственно. Не замечая этого, Ева продолжила: "Была тупой, мелкой, как и всё в том возрасте. Ну, ещё в качестве своего оправдания хочу сказать, что мы тогда жили недалеко от границы с Виши и ты сама знаешь, не смотря на какой-то союз, прости, не разбираюсь в политике, отношения всё равно напряжённые. И вот из-за этой напряжённости в отношениях между нами и ними, они постоянно совершали, наверное, какие-то атаки на пограничные территории. Тебе это может показаться бредом, но мне кажется, это были атаки именно вишистов. Не прямые, а совершали диверсии и отравляли территорию паразитами, чтобы мы все передохли от голода. В сочетании со всем этим, сама знаешь, мы сильно голодали и я на глазах у всех выкрала корову из коровника у местного колхоза..."
Ева хотела продолжить рассказывать какую-то историю, но двигая себе стакан, стоящий возле красноволосой, она заметила, что "собеседник" так-то даже не смотрит на её саму и чуть ли не лежит на столе, положив одну руку на щеку, а вторая болталась, как не живая.
"— Герда, ты меня вообще слушаешь?"
Возмущённо спросила Ева, переведя всё своё внимание с рассказала глупой истории из жизни на Герду. Девушка была в своих мыслях и мысль, что они собирались так собраться уже очень давно и эта возможность выпала - вылетела из её головы. С таким же успехом, она могла быть здесь одна, не стоя у плиты весь день, всё равно день прошёл бы так же. Даже после недовольного упрёка своей подруги, она не вышла из своего "транса" и продолжила так сидеть. Понимая, что она так и не заметит её, Ева подёргала Герду за руку и даже после этого она не пришла в себя. Такое отношение к ней со стороны Герды было не впервые и Ева пыталась понимать свою подругу, но играть такую роль постоянно она также не могла и в конце концов, это выбесило её:
"Герда, это уже слишком. Сколько ты ещё будешь продолжать себя так вести? Я всё понимаю, ты прошла через войну и там произошли свои приколы, но с 519 года прошло уже 6 лет".
Для полного эффекта не хватало ещё топнуть ногой и надуть губы, как ребёнок, но сделать этого Ева не смогла и Герда смогла придти в себя, делая вид, что всё слушает и понимает:
"— А? Да, Ев, я тебя слушаю, всё нормально, задумалась немного. Так что там дальше было, рассказывай".
Ева отвела взгляд в сторону и тяжело вздохнув от раздражения, снова перевела его на Герду и недовольна спросила:
— Ну и про что были мои последние слова?
Герда, ожидаемо, не смогла ответить на это и признав свою ошибку, отпустила свой взгляд в пол, понимая, что такое отношение к окружающим никуда не годится. Но Ева в силу своего характера и гордости, не хотела мириться с подобным, хотя очень пыталась и продолжила стоять на своём, вместо того, чтобы просто продолжить и сделать вид, что всё нормально:
"— Герда, это уже слишком. Ты ещё долго собираешься дуться на абсолютно всё и вся в этом мире, не приходя в себя?"
— Я не дуюсь, Евочка. Просто у меня не получается быть как-то иначе, ты же знаешь и понимаешь, через что мне пришлось пройти.
— Герда!
Вскрикнула Ева.
— Прошло уже 6 чёртовых лет, а ты как вернулась от туда, так ни капли не изменилась. Причём ты абсолютно ничего не делаешь, чтобы пережить то, что тебе там пришлось увидеть и испытать. Сколько я тебе предлагала уже сходить к психиатру, сколько препаратов я тебе предлагала, которые лично помогли моему избавиться от всего этого? Да, кстати, ты же не только мне вредишь таким отношением и поведением, но и сама себе. Вот тебе сейчас 23 года и чего ты собираешься добиться в жизни? Ни мужика, ни работы даже какой-то я у тебя не замечаю.
— Ну мне платят за ветер...-
Ева перебила Герду, не дав ей договорить:
— Тебе нормально платили за воинское и ветеранское пособие только в первые 3 года, сейчас у тебя это всё вместе едва доходит до того, чтобы жить не на уровне одиноких и грязных отшельников. Скоро твои отложения закончатся и придётся тебе жить на такое пособие, хотя если бы ты нашла себе мужика, либо хотябы пошла работать в поле или на завод, то жила бы лучше, чем среднестатистический житель Франции. Но нет, у тебя какая-то апатия, ты не можешь, сидишь, ничего не делаешь и при этом продолжаешь с таким положением пытаться держать какое-то общение, когда инициативы от тебя вообще никакой. И долго ты так собираешься сидеть, страдать, ничего не делать.
Герда посмотрела на Еву, стоящую на противоположном конце от стола и её глаза быстро налились слезами и они, почему-то, протекая по щекам, они оставляли жгучий след тепла и даже боли. Девушка хотела ей что-то рассказать, но из-за напряжения, мышцы глотки и шеи сжались до боли, а при попытке что-то сказать, в области корня языка будто проводили тонким, острым лезвием. Не в силах что либо с этим делать, Герда закрыла своё лицо, но это не помогло скрыть слёзы и они просачивались сквозь пальцы, падая на стол. Сама того не понимая, каким-то чудом, мышцы глотки и шеи расслабились и она смогла сказать то, что хотела и видимо, до этого никому не рассказывала, хотя очень сильно тревожило:
"— Я никому до этого не рассказывала и считай, я лгала, что со мной тогда произошло, но не рассказать я уже просто не могу. Вот тогда, когда нас раскрыли, нас не перебили и каким-то чудом, мне не удалось тогда выжить и затем добраться до всех остальных. На самом деле, я тогда просто..."
В очередной раз, Герда не успела договорить, как её прервала неожиданно появившаяся перед ней Ева. Она стояла над ней и положив руку на плечо, тихо повторяла её имя, будто зовя. Но она не прекратила повторять её имя даже тогда, когда Герда издала удивлённое "А?". "— Герда. Герда. Герда. Герда!" Не переставая произносила Ева, пока сама Герда в силу нахлынувших эмоций не могла понять, что происходит и была как у тумане. Но такое затуманенное состояние не продолжалось долго и поведение Евы начало ей пугать. С каждым разом, произнося её имя, тон сильно менялся: то он был тихим и спокойным, то сменялся чуть ли не на крик, а потом на ласковый, будто материнский голос. "Ева, что с тобой?!" — испуганно спросила девушка, смотря прямо в ей глаза. Глаза, как и её речь были пугающими и очень сюрреалистическими - они смотрели чуть выше глаз Герды, при этом не было той самой "жизни" в них и казалось, что это был оживший труп, либо странный биомеханизм, запрограммированный на генном уровне выполнять странное задание.
Слушая, как Ева продолжает звать её, при этом не делая больше ничего уже в течение 15 секунд, в мозг, как липкий слизень начал проникать страх и с каждой секундой он становился всё сильнее. Девушка поняла - это была не Ева, а что-то потусторонне, не человеческого происхождения. Орда лично пришла за ней, либо это жуткий аватар того, что сидит в междумерье? Руки Герды потянулись к рядом лежащей скалке, чтобы огрести по голове это нечто, но оно всё это время наблюдало за действиями своей жертвы и заметило это. Оно не стало пресекать это, пытаясь нанести Герде физический урон, впринципе не стало пресекать. Вместо этого, лицо существа начало таять на глазах. Кожа, будто под воздействием потока горячего воздуха, температура которого равна не менее 700 градусов начала превращаться в липкий кисель и капать на пол и ноги, оставляя на них ужасные ожоги. Растаявшая кожа обнажила голое мясо, от которого шёл дикий поток мясного дыма и плоть также таяла, падая на пол. Не успел слой мышц растаять полностью, как на середине процессе, когда часть черепа уже была видна и обнажена, нечто взялось двумя руками за челюсть. Одну за нижнюю, другую за верхнюю и игнорируя капающую, расплавленную от жара кожу на них, начало растягивать себе челюсть. Мышцы начали рваться, достигая своего предела, а сама челюсть была раскрыта уже настолько, что туда могла поместиться голова Герды. Но нечто не стало на этом останавливаться и вскоре, такого стали не выдерживать уже кости и раздался один, а следом за ним сильный хруст, а под давлением руки, челюсть, держась на последних кусках мяса и кожи, обвисла, стукнувшись об шею. На кухне поднялся сильный жар, будто они сидят в бане и от него даже попадали кружившие рад лампой мотыльки. Насекомые несколько раз взмахнули крыльями, прежде чем сдохнуть от жара, порожденным этим нечто.
Всё это время, Герда была в состоянии неописуемого ужаса и паралича. Если бы ей предложили пережить снова всё то, что ей уже пришлось пережить и пройти в 519 году, она бы выбрала это, тем видеть то, что происходит прямо сейчас. Но жуткий страх сковал ее тело тяжёлым цепями и она не могла пошевелиться до того момента, пока нечто не начало поднимать свои руки и двигать тем, что осталось на месте головы в её сторону. Она закричала, как свинья, которую режут садисты, начиная с ног, но не сдвинулась с места, сама не понимая почему и как. Это вскоре произошло, тогда, когда нечто приблизилось настолько быстро, что раскалённая плоть плюхнулась ей прямо на ноги и начала прожигать её, как будто это была кислота. Уже от такого не сдвинуться с места было невозможно и Герда резко выдвинула свой корпус вперёд и положила руки на стол, собираясь взобраться на него и свалить из этой проклятой квартиры и этого монстра.
Но дальше ничего не произошло. Точнее, произошло, но не её побег, а немного другое. В глазах резко потемнело(настолько, что вся картина перед глазами сменилась чёрным фоном) и начало клонить в сон. Не смотря на это, вместо того, чтобы задремать, глаза наоборот, начали медленно открываться. Сначала, открылся левый глаз, а правый открылся с трудом из-за того, что он был ранен и заплыл своей же кровью. Голова нереально сильно болела, всё её тело потрясывало от лихорадки, а по щекам текли кровавые слезы, оставляя за собой теплый, влажный след, проходя затем по подбородку и уходя под военную форму. Где она и что это за место, в силу недавнего пробуждения и плохого самочувствия, девушка не могла вспомнить и ей казалось это место каким-то странным, но в то же время, она знала, что должна здесь находиться. В ушах гудело, но не смотря на это, она смогла расслышать то, что происходит вокруг. Совсем рядом, кто-то сильно стонал от боли, капала какая-то жидкость на пол, слышались встревоженные, паникующие разговоры, стрельба и где-то на фоне раздавались раскаты корабельной артиллерии и всё остальное, что означает боевые действия. Со временем, она начала осознавать, где находиться - это было какое-то помещение, скорее даже обрубок того, что когда-то им являлось, но было сильно повреждено взрывом, либо разрушилось на фоне старости.
То, что происходило там было очень важным и солдаты постоянно двигались, друг другу что-то передавали и в конце концов, один вышел из этого дьявольского круга и подошёл к углу здания, в котором лежал, похоже, ранец(обычный, не ранец для снарядов ручной артиллерии) с вещами. Солдат начал копошиться в нём, как червь, пытаясь что-то найти. Но это что-то всё не искалось, потому что оно лежало в стороне от ранца, выпав из него - это была зажигалка. Герда, сама того не понимая, смогла заметить её и хотела сказать это солдату, но как только она попыталась встать, как в нескольких метрах отсюда прогремел очень сильный взрыв. С потолка посыпались крошки строительного мусора, а само здание заметно покачнулось и было видно, что ему оставалось совсем немного, прежде чем то, что осталось от фундамента не выдержит и рухнет, похоронив заживо с собой всех присутствующих. Солдаты, занятые делом в этом круге моментально попадали на землю и схватились за голову руками - это был результат опыта боевых действий и обучения, отработанный уже как инстинкт, который передастся им детям и так до момента, пока род не прервется. Но сидеть, ожидая, что прилетит ещё они могли и счёт шёл на секунды. Полежав в таком положении ещё 5 секунд, солдаты повставали и начали заниматься тем, чем занимались.
Герда же вообще не заметила этого взрыва, она его просто не почувствовала. Настолько сильно были приглушены её чувства. Зато, после взрыва и произошедшего небольшого переполоха следом за ним, тот самый солдат, что пытался в ранце зажигалку, поднимаясь, нашёл уже не зажигалку, а вполне себе живую Герду, хотя цвет её рыжих, натуральных волос можно сравнить с огнём. "— Мужики, да она жива!"
С радостью в голосе сказал солдат и, наконец, найдя на земле зажигалку, разорвался между выбором: подойти ли ему к Герде, или ко всем остальным? Выбор долго делать не пришлось и через секунду, он уже направлялся к девушке быстрым шагом, а на вопрос одного из солдата "А где жига? Быстрее ищи её, а то ща заражение у него пойдет, если продолжим ножами с говном ковырять его!", он ничего не ответил и бросил через плечо зажигалку, продолжая свой путь к лежащей Герде.
"— Ахереть, ты жива. Мы думали, что всё, сдохла... А за тобой и все остальные сдохли бы".
Сказал солдат, становясь перед девушкой на одно колено и пытаясь рассмотреть её лицо сквозь темноту.
"— Вообще-то это только ты считал, что она сдохла, придурок! Все остальные понимали, что симбиоз начал отторжение и ослабевать. Такое чувство, что ты просто сам хочешь сдохнуть. Но мы не ты и не тяни нас на дно! Если ты такой несчастный, то просто выйди из укрытия и сдохни, наконец, от пули этих гнусных англичан".
Ответили ему грубым и озлобленным голосом от туда. Солдат только закатил глаза, вздохнул и ответил:
— Заткнись, колхозан! Я что, должен копать в причины этого дерьма? Я вижу, что кто-то истекает кровью и потерял сознание и я думаю, что он сдох, либо на грани, а все остальные варианты так, если подумать. Всё, заткнись и не отвлекайся, а я Гердой займусь... Так, Герда, как ты?
Герда посмотрела на солдата, но его образ расплывался в глазах из-за прилившей крови к глазным яблокам. Моргнув один раз, картинка стала иметь красный оттенок, а по ней снова пошли кровавые слезы. Нет, она не плакала - это кровоточили глаза. Солдат уже хотел было повторить вопрос, но ему не пришлось этого делать и Герда ответила:
— Ой, а что происходит и где мы?
Солдат обернулся назад, посмотрев на своих, не думая, что она задаст такой глупый вопрос, который он вовсе не ожидал, надеясь, что они дадут ему ответ. Этого не произошло и ему пришлось отвечать самому:
— Ты что, забыла?
— Я что-то забывала? Ого, прикольно.
— М-да...
Солдат схватился за шлем и по привычке, хотел почесать голову.
— Так вот оно что означает отторжение симбиоза. И оно так происходит с каждым хозяевами в последнее время, или это нам так повезло, что Герда словила эту херню?
— Вы про что, ээ... Как ваше имя?
— Да ничего, Герда, забей, я так, о своём. Ладно, ты же помнишь, что мы сейчас находимся немного на войне?
— На войне?!
Удивилась Герда и приподнялась, хотя до этого она не могла даже сдвинуться на несколько сантиметров. Слова "на войне" прозвучали для девушки как удар по голове в рыцарском шлеме, а липкий пот выступил на ногах и лице. Но она до сих пор не поняла, на какой именно, она подумала о немного другой войне:
— В смысле на войне?! Меня же демобилизовали ещё в 520 году, как я только смогла доказать свою личность после возвращения во Францию.
— М-да...
Охнул солдат.
— Нормально с тобой так симбиоз играется, даже память отшибает. Ладно, Герда, смотри. Сейчас 525 год, с того, что ты подумала, прошло уже 6 лет и сейчас ты на абсолютно другой войне. Тебя тогда, как я знаю, демобилизовали, но как началась новая война - тебя снова подняли и вот, ты сидишь с нами в этой консервной банке, которую вскроют артиллерийским залпом как нехрен делать...
— А, другая война. Все те события уже давно закончились, ох..
Герда начала осознавать, что с ней происходит что-то не то и то, что ей отшибло память.
— О, неужели, начинаешь вспоминать! Хотя бы помнишь, за кого ты воюешь, а?
— Да, сэр, Франция... За Коммуну воюем.
— Можно не так важно, всё равно мы больше никогда не встретимся, можешь называть меня просто Роммелем. Ага, за Коммуну.. Чертовые коммунисты, когда уже Вегиммия то вытащит меня из этой жопы?!
Последнее Роммель сказал тихо, чтобы Герда и никто больше его не услышал. У солдата был сильный триггер на слово "коммунисты". Да, в мире, особенно после крюгеровских восстаний, когда коммунисты захватили дворец правительств в Новом Смертоберге, их возненавидели по всей Европейской человеческой цивилизации. Но, как вы можете заметить, у Роммеля причины ненавидеть коммунистов заключаются в другом, но не об этом.
Герда ничего не услышала и убедившись в этом, солдат начал ощупывать тело девушки, задирать её рукава и перед вопросом её самой, он поднял её голову и осмотрел шею:
— Сэр... Ээ, Уилсон, вы что делаете?
— Ты серьёзно? Ты тут без сознания почти полтора часа валялась, истекая кровью, мы думали, что тебя ранили и ты сдохла. Хотя мы до конца не уверены, что у тебя пошло отторжение и поэтому, я осматриваю тебя на наличие ран.
— Как-то это не очень прилично.
— Скажи спасибо, что я не стал тебя раздевать, хотя стоило бы. Этим, давай, ты сама займешься, только смотри внимательно и ничего не упусти. Только потом, не сейчас. Хорошо?
— Хорошо, Роммель, я поняла.
— Ну вот и отлично. Всё так же не можешь вспомнить, где ты и что происходит?
— Честно, не очень. Не подскажете?
С интересом и в немного приподнятом настроении спросила Герда. Роммель не понял подобного "заигрывающего" жеста и не ответил ей такой же взаимностью. Солдат просто ответил на её вопрос:
— Ну, раз уж не помнишь, то смотри. Сейчас 525 год, ты сама это уже поняла и мы как пол года уже ведём войну, хотя власть это называет не войной, а развед миссией на территории Шотанглии.
— Шотанглии?
Спросила Герда.
— Ага, она самая. Вот то самое островное государство, его берега видны даже с Ла-Манша, если внимательно смотреть, либо в бинокли и подзорные трубы. Оно почти всю свою историю было закрытым государством и нам не удавалось даже заслать туда агентов для получения базовой информации по типу того, какая там форма правления, но вот в 521 году, когда генно биологические войска смогли обуздать генную инженерию в червях, произошло Великое открытие мира и вместе с появлением червей - конвоев Париж заинтересовался островом и Шотанглией в целом.
— А зачем это нам, Роммель? И так нормально же жили.
— Ох, понимаешь, Герда... Причины тут так, из пальца высосаны считай, странные они. Официально - ксенофобная политика Шотанглии, хотя никто даже не знает, правит ли там король или парламент, не то, чтобы о политике к чужакам. Но все понимают, что истинные причины вторжения в Шотанглию - это заполучение контроля над морями и новыми портами. Когда узнали, что за пределами вод Европы так-то есть жизнь и немцы открыли Гермерику, то почти все рванули изучать и пытаться колонии делать. Ну вот тебе и истинная причина - хотят получить больше контроля над водами и плацдармов для колонизации Великого света.
— Не, Роммель, погоди, погоди. Ты, конечно, не обижайся, но странные это причины, ты так не думаешь?
— Какая из? Официальная, либо истинная?
— Истинная. Не думаю, что тут война за контроль чисто над водами. Ну что это даст?
— Герда, не в твоём случае пытаться сейчас переспорить меня. Тебе память отшибло и несколько минут назад ты едва помнила, как зовут тебя и что ты человек. Париж не хочет, чтобы немцы успели взять больше колоний, а это, следовательно, больше ресурсов. У Вегиммии сейчас преимущество - они преуспели в генной инженерии получше нас и их био корабли, либо же "червинные", если твоей отбитой памяти тяжело воспринимать первое слово, куда более выносливые и требуют меньше живого топлива, чем наши, французские. Если мы добьёмся чего-то в этой войне, то получим больший контроль над водами и по сути, заблокируем Вегиммию в пределах Европы. Даже со своими более быстрыми, выносливыми и дальноплавающими био кораблями, они ничего не смогут сделать нам, когда мы сможем кошмарить их био корабли обычным флотом и береговой артиллерией. Да даже просто закрыть доступ к водам будет достаточно, чтобы им пришлось идти в обход, а вот уже здесь у них мощности биокораблей не хватит. Сейчас то как? Англичанам было абсолютно всё равно, что в их водах кто-то плавает и все спокойно плавали. А вот если иметь контроль над водами англичан, то всё, Вегиммия будет зажата и её колонии скоро вымрут. Теперь понятно?
— Да я поняла это ещё на первых предложениях, Роммель, не нужно было так всё это развёрнуто объяснять.
— Мало ли тебе настолько сильно память отшибло, я же без понятия, как это всё проявляется.
Герда хихикнула и хотела ещё что-то сказать, параллельно с этим пытаясь сесть более удобно, потому что из стены на несколько сантиметров торчал кирпич. Он упирался в спину девушки, из-за чего ей было жутко дискомфортно. Она попыталась сесть удобнее, опираясь на руки, но они не выдержали и "прославились" под весом, а от неожиданности, её корпус согнулся так, будто ей ударили по позвоночнику чем-то тяжёлым и очень сильным. "Ай.." тихо сказала Герда и Роммель быстро всё понял, что именно хочет сделать девушка и помог ей, встав на ноги и взяв её на руки, перенёс туда, где стенка не имела таких выступов. Неся её, он посмотрел сначала в сторону всех остальных солдат, пытаясь понять, как идёт процесс того, чем они занимаются, но быстро отвернулся из-за того, что под ними начала растекаться лужа крови - Роммель боялся вида крови и от неё ему становилось не по себе. Отвернувшись, его взор был обращён к расщелине в этом здании из говна и палок. Они использовали их для бойниц, но сюда попадали вражеские пули настолько часто, что эта бойница превратилась чуть ли не в настоящее окно и можно было разглядеть всё то, что происходит снаружи. Вид открылся на огромный берег, дальше которого был пролив Ла-Манш и судя по всему, их уже там ожидают. Но до берега было нужно пробежать не малое расстояние, при этом они сидели в окружении и их тут же накрыли бы огнём - это самоубийственная атака. Опасно, но если они ничего не сделают, их также будет ожидать смерть.
Перенеся Герду в другой угол со вздохом, он собирался вернуться ко всем остальным, но девушка тут же задала новый вопрос:
"— И как продвигается война? Как понимаю, ничего хорошего, да?"
— Ах, да ты догадливая. Ничего не задалось ещё с самого начала.
— И насколько глубоко мы продвинулись?
— Вообще, мы смогли продвинуться на километров 25-30 и создать неплохой плацдарм, но прикол состоит в том, что мы вообще не встретили сопротивления. Англичане настолько закрытые на своём острове, что даже не знают, когда на него высаживаются. Узнали они об этом только потом, но в итоге всё равно отправили силы и нас со всеми потрохами начали выгонять с острова. Просто поражение за поражением, в самые худшие дни нас гнали на несколько километров.
— Что-то я не пойму... Если Шотанглия такая закрытая страна в течение всей истории, как они смогли начать нас давить то. Если закрытые, то, следовательно, они вряд-ли бы узнали о появлении парового двигателя и других технологий. Они бы застряли на уровне средневековья, почему им это удаётся, Роммель?
— А ты чего у меня спрашиваешь? Я знаю столько же, сколько и ты. Каким-то образом, у них тоже есть технология парового двигателя. Не знаю, либо просочились к ним информация от нас, либо они сами узнали, но факт остаётся фактом. В любом случае, они всё равно не настолько развитые, как мы. У них технологии на уровне Второй Европейской, устарели уже, но тактика и знание местности у них просто на высоте. Никто не знает как, но они топят наши биокорабли подводными взрывами. Говорят, что они придумали подводные мины. Ты же знаешь, что такое обычная, пехотная мина?
— Ага. Чуть не подорвалась на такой, ещё во время учебки в кадетском. Тогда мы как раз проходили всю эту тему и были учения, в ходе которых я-...
— Герда, мне не интересно знать, что происходило с тобой несколько лет назад, в пятницу вечером в сентябре. Понимаешь, сейчас я не просто так пытаюсь тебе это всё объяснить? Я хочу, чтобы ты вспомнила, что происходило до твоей отключки и продолжить операцию.
— Оу... Простите, Роммель.
Обидно ответила Герда. Солдат никак не отреагировал на жалобный ответ Герды и продолжил свой рассказ:
— Раз уж знаешь, что такое пехотная мина, то поймёшь, что такое подводная мина. Эти херни, каким-то образом, всплывают на поверхность тогда, когда проходят наши корабли и детонируют. Снабжение у нас просто по одному месту идёт, припасов не хватает, поэтому нас и гонят эти аборигены со старым оружием, а мы ничего не можем сделать. Даже сейчас, сука, у каждого из нас всего по два чертовых магазина... Вот и как прорываться то?!
Роммель, выругавшись снял с плеча пистолет - пулемёт и достал обойму. В ней оставалось всего несколько патронов, но у него на ремне была ещё одна. Этого будет определено мало, чтобы пытаться вырваться из окружения. У всех остальных было не лучше, у некоторых осталось всего пару патронов, зато пара для стрельбы было хоть отбавляй. Выругавшись сквозь зубы ещё раз словом "сука", Роммель ударил пистолетом пулемётом по стене и хлипкая, дешёвая и уже изношенная конструкция оружия произвело самовольный выстрел. К счастью, пуля попала в потолок, никого не задев, но такого Роммель не ожидал, как и все остальные, поэтому, солдаты обернулись, выругались и продолжили заниматься своим делом. Никто не ожидал, но для всех подобное уже было обыденностью и происходило часто. После событий 519 года, когда винтовки показали себя очень плохим оружием против заражённых, хозяинов и впринципе всего роя и Чёрной Орды, началась разработка оружия на основе пулемёта, с целью создания ручных пулемётов. Так и появились пистолеты пулемёты первого поколения - дешёвые, хлипкие, но способные стрелять очередями. Сначала, они были созданы для эффективного уничтожения заражённых в Вегиммии, но после, они начали использоваться и в вооружённых конфликтах между людьми. К примеру, его применяли во время вооруженной экспедиции в Иберию Виши - Лиона и католических восстаний в Червириме. Католичество, как конфессия вымерло после первого и второго удара, а православие стало своей собственной религией, но после событий 519 многие начали обращаться к старым верам и большие обороты начало набирать поднятое из могилы католичество. От прежнего католичества не осталось почти и следа, но факт остаётся фактом - христианство возрождается, а православная вера стоит под очень большой угрозой внутреннего конфликта. Не смотря на то, что пистолеты пулемёты стали обязательной частью любого солдата, винтовки не исчезли и наоборот, значительно улучшились. Сначало это было создано для того, чтобы пехота могла противостоять хозяевам в форме заражённого и пробивать их сердца. Это была просто очередная волна модификации и улучшения оружия, а не попытка создания специального, узко направленного, но затем случайно перешедшего на пользования военными всей Европы оружия. Винтовки продолжают быть обязательным элементом каждого солдата, но прямо сейчас, у Герды и остальных солдат патроны для винтовки давным давно закончились. По идеи, можно было использовать любой лежащий мусор, подходящий по размерам, но никто так сильно рисковать не собирается.