атака мертвецов, ч.2

Роммель походил вокруг раскрытой бойницы, поглядел в неё и думал, что делать, хотя он и близко не офицер, капитан и даже просто кто-то выше по званию, чем обычный солдат, то есть пушечное мясо.
"— Как понимаю, мы сейчас в окружении сидим, да, Роммель?"
Спросила Герда.
— А ты догадливая. В Париже уже давным давно поняли, что хрен получится захватить остров и начали эвакуацию сил с него. Сейчас все к берегу бегут, а англичане нам на пятки наступают. Мы бы уже сидели на корабле и плыли домой, но не повезло и нас загнали в угол, в этой параше кирпичной и в ней же мы сдохнем. Они же знают, что мы тут сидим, так почему не прибьют, в чего-то ждут?
Роммель сказал всё, что хотел и отошёл в противоположный угол этого здания, там, где лежал ранец. Используя его как подушку, он сел на него и сняв каску, схватился за голову. Вторжение в Шотанглию оказалась самоубийственной миссией. Руководство, абсолютно ничего не зная о враге, надеялось, что англичане будут на уровне средневековья и не составит труда захватить их примитивные города, но эти надежды провалились после первого боевого столкновения, а как позже выяснилось - они даже превосходят всех остальных европейцев в некоторых планах. К примеру, изобрели подводные мины и только так топят корабли снабжения. Из-за этого, солдатам почти ничего не достаётся и они кроме того, что должны каким-то образом воевать без сражения, ещё должны просто выжить. Не хватает даже еды, не то, чтобы каких-то благ и других удобств. Многим солдатам пришлось добираться до сюда своим шагом, в том числе и Роммелю, из-за чего о гигиене никто не заботился. Вши и другие паразиты заживо съедали солдат. Роммель сел и схватился за голову не из-за того, что не знал, как им выбраться из окружения, а потому что вши и гниды до крови раздирают кожу головы.
Память к Герде благодаря Роммелю смогла вернуться. Она вспомнила многое: прибытие на остров, получение первой новости и затоплении биокораблей со снабжением, как она своим  дистанционным симбиозом помогала осаждать деревню, при этом им было всё равно, что там небыло солдат, а только мирняк и многое другое. Но что-то она всё равно не могла вспомнить, как сильный провал в памяти. Она могла вспомнить только то, что этот момент был прямо перед тем, как она проснулась уже здесь. Может, её ранили, она потеряла сознание и солдаты затащили её сюда? Тогда почему Роммель не нашёл ранения, а её тело трясет сильнейшая лихорадка и она не может встать? Вопросов много, а ответов абсолютно нет. Она слышала, что Уилсон говорил о каком-то отторжение симбиоза и это понятие ей очень знакомо, но она его также забыла, как и момент того, как попала сюда. Спросить, что это такое она не стремилась - не хотела тревожить Роммеля, у которого и так своих проблем по горло. Он сделал всё, что должен был и тревожить она его не собирается.
Постепенно, к ней возвращались и другие чувства, кроме памяти. Слух стал более чётким и она слышала, как за пределами этого кирпичного гроба происходят боевые действия. Отдалённо, будто они намеренно обходят стороной строение, но оно было. Иногда, сквозь выстрелы из винтовок и пистолетов пулемётов, гремели громкие взрывы, некоторые из них падали совсем рядом. Что это было гадать не нужно было - артиллерия и корабельная артиллерия кораблей и военных биокораблей, уже ожидающая прибытия новой партии бегущих солдат для эвакуации и помогающая отстреливать наступающих врагов. Вся более дорогая техника, по типу танков была уже давным давно уничтожена в глубине острова, либо брошена, либо эвакуирована ещё прошлыми рейсами. Никого не заботят окружённые солдаты и такой элитный солдат как Герда. Все занимаются спасением своей собственной шкуры, хотя, возможно, если бы они знали, что здесь кто-то есть, то огонь по врагу вблизи этой конуры бы бы более интенсивным, чтобы дать время им безопасно выбежать и добраться до точки эвакуации.
Но всё это были звуки снаружи, внутри также происходил свой очень интересный театр звуков. Там, где кружили, как мотыльки вокруг лампы солдаты, был слышен звук раздвигающейся плоти, кромсания мяса, стук металла об разные поверхности и другие звуки, означающие расчленение и кромсание кого-то. Герда не придала этому сильного значения, просто как звук на фоне и она сконцентрировалась на том, чтобы попытаться встать на ноги и ей это даже немного удавалось, но в ходе этого процесса она поняла страшную природу этих звуков - они расчленяют кого-то?! Ей хоть и пришлось пойти на многое в 519 году, но к этому она никогда не могла привыкнуть и от одной мысли расчленения человеческого тела ей становилось дурно и не по себе. На лбу выступила волной ещё больше пота, но не от лихорадки и странной, неизвестной болезни, а страха и она медленно повернула голову в сторону источника жуткого звука. Она вспомнила, как выяснила, свой странный сон перед тем, как проснуться и солдаты, расчленяющие кого-то тут же потеряли свой человеческий облик в глазах девушки и превратились в жутких монстров каннибалов. Она ничего не видела сквозь них, но пыталась что-то рассмотреть, при этом боясь, что её заметят и она станет следующей, кого раскромсают на куски эти варвары. Сердце забилось так быстро, как не билось никогда и сама того не заметив, её пальцы вцепились в кирпичную стену и сжались с такой силой, что ногти потрескались и лопнули, начали кровоточить, а кости пальцев начали служить в качестве штыря и протыкали плоть и кожу. Ещё чуть-чуть и они бы реально вышли наружу, пробив кожу пальцев, но она ослабила давление и используя такую крепкую хватку, быстро встала на ноги. Она тряслась, ноги едва держались, но она стояла. Герда была готова убежать, но тело снова сковал страх и она просто наблюдала за всей этой картиной. Роммель видел, что происходит с ней и не понимал, чего это она так, но не стремился помочь и просто спросить, что с ней - зачем это ему надо?
"— Вы что творите?!" Тихо сказала девушка, думая, что её кто-то слышит, но она сказала это так тихо, что нельзя было услышать, даже стоя в шаге от неё.
Но, не смотря на то, что её никто не слышал, это, кажется, прозвучала как команда для того, чтобы солдаты начали расходиться. Сначала, во весь рост вытянулся очень высокий солдат и отбросил в сторону окровавленную катушку ниток. Она упала боком и покатилась прямо к ногам девушки, оставляя за собой кровавый след, а сам солдат пнул что-то ногой, отошёл, прильнул к стенке и достав из кармана свёрток с солдатским настоем, закурил. Но зажигалки не нашлось и он просто вставил сигару в рот. Здесь все были настолько прокурены, что им казалось, что курят даже тогда, если сигара окажется между их губами.
Следом за солдатом, подобному примеру стали следовать все остальные. Кто-то стонал от усталости, кто-то матерился, а кто-то выражал эмоции иным образом. Вскоре, показалась картина того, зачем они стояли в круге, как сектанты - там лежал вскрытый труп. Тело было свежим и судя по реакции солдат, он испустил дух несколько секунд назад. Герда была не права, они никого не расчленяли, а наоборот, пытались спасти, хотя внешний вид трупа говорил о том, что они как раз рвали и кромсали его на куски. На нём была солдатская форма, её не сняли, а место, где оперировали просто разорвали и клочья висели на руках и спине. Его живот и грудная клетка были вскрыты, а рёбра, местами обломанные торчали наружу, как шипы. Лёгкие ещё полностью не выпустили воздух и даже сейчас, Герда видела, как они медленно сдуваются, превращаясь в скукоженный кусок плоти. Живот хоть и был разорван, но было видно, что это был результат не хирургического вмешательства, а ранения. Местами рана была перетянута нитками, но много где швы разошлись, из-за чего создавалось впечатление того, что это не человек, а разорванная кукла. Что стало причиной такой ранения и представить было страшно и тяжело, но судя по вытекшим глазам, можно сделать вывод, что солдат попал под артиллерийский удар. Взрыв и осколки разорвали его живот, а жар расплавил глазные яблоки. Солдат в любом случае был не жилец, даже если остальным удалось бы остановить кровь. Раны были не совместимы с жизнью, а отсутствие глаз в текущем положении их всех не дало бы и шанса на спасение. Они не собираются сидеть тут и ждать, когда корабли эвакуации покинут берег, а они останутся в окружении. Солдат без глаз просто не смог бы отстреливаться от врагов и видеть, куда идёт.
Герда быстро поняла, что была не права и она просто себя накрутилаа. Они с точностью наоборот - не хотели бросать товарища и сделали всё, что было в их силах. Теперь, она увидела всё, что можно было увидеть в этом кирпичном сарае и внимание переключилось на звуки и запахи: лёгкие, сдуваясь, создавали характерный звук, а запах крови был настолько силён, что от него становилось дурно. Вдали гремела стрельба и иногда раздавались раскаты корабельной артиллерии и эти звуки вгоняли в отчаяние. Никто не знал, что делать дальше и все сидели молча, ожидая, пока найдется герой, который возьмёт на себя ношу спасения всех остальных. Но война - не героическая повесть, все боятся за свои жизни и никто не готов жертвовать собой, даже если его жертва спасёт тысячи, а то и миллионы жизней. Никто не хотел брать на себя эту роль и все сидели, дожидаясь чего-то. Но многие смотрели прямо на Герду. Они ждали, что она, используя способности симбиоза, вытянет их из этой западни, хотя всё, на что способен её симбиоз - создание дистанционной пушки из плоти. Она не видит поле боя, она не знает, где прячутся враги и куда эффективнее будет использовать даже обычную артиллерию, чем её биопушку. Многие надеялись на неё, но вместе с этим и понимали, что ждать от неё активных действий не стоит - в организме девушки происходит отторжение и она едва стоит на ногах, не то, чтобы пытаться собрать новую пушку и вытащить их отсюда.
Боевые действия снаружи начали постепенно перемещаться ближе к их укрытию. Небольшие клубья пара задувались сюда с помощью ветра, а в воздухе начал витать запах пороха. Да, оружее, в основном, продолжает использовать пар для стрельбы, даже в самых развитых странах, но порох всё равно используется и применяется для пулемётов и дорогих, качественных моделей пистолетов пулемётов. Помимо запаха пороха, в воздухе витал едкий запах мусора и курительных смесей - солдаты выкурили уже не один десяток сигар и здание провоняло ими насквозь. Вскрытый, разорванный труп добавлял сюда особой атмосферы. Так мило: вокруг война, в кирпичном сарае пахнет говном и песком, а сбоку лежит расчлененный труп, из которого торчат нитки. Как же это романтично!
Как и патроны, сигареты не были вечными и вскоре, они закончились у одного, затем у второго и все солдаты оказались без своей дозы адской, курительной смеси. Фокус внимания начал переходить с усмирения внутренних демонов на попытку решения текущей проблемы и некоторые солдаты собирались в небольшие группы, пытаясь обсуждать план действий. Кто-то подходил к разрушенным, вскрытым бойницами и аккуратно выглядывал в них: земля становилась всё более изрытой от артиллерийских снарядов, а колючая проволока разлеталась во все стороны и вместо блокады одной линии, они мешали передвижению вообще по всей территории. Врага не было видно. Он либо стоял сзади, не давая своим добраться до точки эвакуации, либо как и они, сидели по лотам, бункерам и другим укрытиям, продолжая отстреливать французов, как кроликов на охоте. Как только солдат прекращал смотреть в бойницу и собирался отходить, Герда спрашивала у него: "— Ну как там?". Ответ всегда был одним и тем же: "как и всегда". Понимая свою беспомощность и бессполезность в этой ситуации, девушка улыбалась и отвечала: "хорошо, что не ухудшается". В любом случае, это был хоть какой-то луч надежды и позитива, тем более от такой красивой девушки, как Герда и на секунду казалось, что не всё так уж и плохо.
"И долго мы тут будем сидеть?!"
Громко сказал Роммель и встал со своего насиженного места. Все обернулись в его сторону, а тот, что оскорбил его несколько минут назад, спросил у него:
"— Ну и что ты собираешься делать, умник? У тебя есть идеи, как выбраться отсюда? Давай, рассказывай, с радостью послушаю, а ещё больше буду рад, если ты самый первый начнёшь его исполнять, придурок отбитый".
— Чё сразу то план есть?! Ну нет у меня его! Будто он у вас есть. Это был вопрос ко всем вам, чтобы начали хоть немного мозгами шевелить, а не своё говно с песком и использованными пластырями курили. Уже все мозги себе прокурили! А ты вообще интеллектом не отличался никогда, надеюсь, что ты также сдохнешь от своего адского курева. Так что, есть идеи у вас?!
Разгооряченно ответил Роммель и встал прямо по середине помещения, широко расставив руки, понимая, что ни у кого, как и у него нет никаких идей.
— Ну, раз ничего нет, то давайте, хотябы, думать вместе! Я с  вами в одной лодке сижу, как неожиданно, с одинаковой проблемой - нас окружили англичане. Если вы хотите сдохнуть, то пожалуйста, сидите тут, я не буду возрожать. Но если вам жизнь дорога - то давайте будем что-то думать, скоро там корабли эвакуации уплывут и точно все сдохнем.
Роммель Артур всегда, сколько его знают другие,  отличался... "Необычным" нравом и характером. Он мог сидеть тихо, как будто зажатый ребёнок и тогда, когда этого никто не ожидает, начать нести всякий бред, который понимает только он и дай Гиммлер его близкие друзья. При этом, он не имел статуса местного сумасшедшего - его знакомые считали вполне уверенным и неплохим человеком, способный на инициацию и не смотря на такие "выскочки в характере", он способен на адекватное общение, дружбу и даже построение семьи. Говорят, у него есть жена и даже ребёнок в Париже. Правда, этому нет никаких доказательств и кто-то вкинул этот факт, чтобы унизить и оскорбить Артура, но он сам начал использовать это как факт и те, кто выживал и продолжал с ним часто пересекаться, верили этому.
Даже здесь его характер и инициатива не была погашена и даже наоборот, проявились в полной мере. Видя, что особо никто не стремится найти решение ситуации, он вздохнул, что-то пробормотал себе под нос и снял с плеча винтовку. В ней оставался всего один патрон - среди солдат ходит миф(в который все верят), что винтовка износится быстрее, если выстреливать всю обойму и нужно оставлять один патрон всегда. Он был готов использовать его прямо сейчас, если будет такая необходимость. Роммель подошёл к раскрытой бойнице, переглянулся с Гердой, они улыбнулись друг другу и Артур немного выглянул из укрытия и выставил свою винтовку таким образом, чтобы он мог смотреть в мушку. Роммель быстро окинул взглядом местность, но из-за укрытия он не мог рассмотреть всё полностью и высунул уже всю голову, правое плечо и часть тела. Ему открывался куда лучший обзор и он собрался уже нырять обратно в укрытие, как на среднем отсюда расстояние раздался шипящий, быстрый звук - это стреляли из винтовки. В следующую секунду, в сантиметре от его головы, прямо в кирпичную стену влетела пуля и оставила на своем месте отпечаток. Роммель не успел среагировать и спрятаться в укрытие, как раздалось еще два выстрела и все они попали в цель - пули пронзили плечо и ключицу Артура, попав в незащищённые бронёй места. Это работал настоящий мастер! Кровь брызнула на несколько метров вперёд, оставляя от улицы и до этого окошка кровавый след. Боль была настолько сильной, что Роммель не почувствовал её сразу. Он заметил, что в него что-то попало и понял, что произошло только тогда, когда струя крови брызнула на несколько метров вперёд.