27 мая, 1941
Элементы бронедоспеха Бисмарка уже начали ломаться от силы ударов, с которой его тело билось об стены домов и швыряло из стороны в сторону. Часть экзоскелета была полностью раскрошена в металлическую стружку, а некоторые элементы впились в части тела: спина, по всей длине позвоночника и шеи, ноги и бедра, там, где были основные крепления для выхлопов и труб - отводящих пар и остаточный газ. Наплечники и наколенники были помяты настолько, что создавалось впечатление того, что его намеренно били по ним чем-то очень тяжёлым, по типу молота из невероятно тяжелого сплава металла, возможно, даже не существующего в мире и добытого из чёрных расколов. Его тело начало кровоточить от полученных небольших, но многочисленных впившихся обломков и всадин, а пятна крови были видны сквозь одежду, капали на землю и шли за ним следом. Но Бисмарк игнорировал это, сейчас он был в каком-то состоянии хищного раджа, можно даже сказать, что перевозбуждения. Не видя Яна, он продолжал за ним бежать и к удивлению, шёл за ним прямо по пятам и каждый поворот, за который он заходил - был верным и по нему действительно пробегал Пилсудский.
Последние несколько поворотов оказались слишком трудными для Рудольфа. Расстояние между зданиями были небольшими, а с такой скоростью передвижения, как у него прямо сейчас, контролировать повороты было очень тяжело и его сильно заносило, а в некоторых моментах он падал, врезался в здания и давил сам себе мышцы, но быстро вставал из-за сильного перевозбуждения и выброса надпочечниками адреналина, а затем продолжал свою безжалостную погоню за жертвой. Рудольф, как бы это странно не звучало и не выглядело, но имел некоторые познания в архитектуре и городской застройки - после помощи в зачистки Нового Смертоберга от блокады, там он получил ранение от попавшей на него чёрной плоти и долго восстанавливался. В ходе восстановления, уже по инициативе Чарли, уже тогда возглавлявшей власть Вегиммии, его начали натаскивать преподаватели различных университетов, сама же Шарлотта это объясняла тем, что "будущий правитель обязан быть грамотным и образованым почти во всех сферах". Хотя сам Бисмарк заявлял, что не хочет становится в будущем монархом и императором Вегиммии, но чудо, каким-то образом, его риторика в один день полностью поменялась; интересно, почему? Наверное, здесь точно нет вины клятвы инквизиции Гиммлера. В ходе своего восстановления, он занимался занятиями, среди которых было не мало архитектуры. Там он понял, как и каким образом планируют города, что и как будет стоять, а также понимать, смотря на несколько домов, какой формы здесь будут улицы и где окажется тупик. Трущобы, конечно, отличались тем, что здесь почти не работали архитекторы с инженерами, а была на вся воля местных жителей и крестьян, но всё равно, хоть какой-то план здесь присутствовал и знающий человек мог его прикинуть. Вот этим человеком и был Рудольф. Продолжая погоню за Пилсудским, он понимал, что сейчас, он заворачивает туда, откуда не будет выхода. Ну, только если не выламывать окна и не пытаться залезть по стенам домам на крышу, прямо как какое-то насекомое.
"- Попалась, мразь! Ну зачем так долго убегать то? Исход и так был всем понятен!" Через ещё несколько секунд, Рудольф, не вписавшись в очередной поворот и врезавшись бочиной в столб, от чего тот сильно покачнулся, в прыжке оказался за этим последним, финальным поворотом. Дальше прохода не было и Бисмарк загнал Пилсудского в ловушку, уже здесь он ему ничего не мог сделать. От осознания своей победы спустя столько времени погони и таких жертв, улыбка на его лице сильно расширилась, чуть ли не до самых ушей. Но повернув голову уже в сторону самого тупика, от этой улыбки не осталось и следа, а только ужас, страх и осознание своей ошибки. Его что, обманули, либо Яну просто повезло выбрать нужное направление и оказаться именно здесь? Там, на другом конце этого переулка, где был тупик, стояло несколько десятков вооруженных солдат Предателей, создавших даже некоторые баррикады из всего, что попалось под руку: мусорные баки, доски, сгнившие чурки и другой, строительный мусор и материалы. Все до единого направили свои оружия прямо на него, а среди этих людей был в том числе сам Ян, успевший прибежать к ним(но он не целился, а просто стоял и смотрел, понятно, почему так), Рим, а также среди них была София и Роммель, стоявший в самом начале, поднявший руку вверх и судя по всему, он должен был отдать злосчастную команду. Хищник стал жертвой всего за секунду, моральный дух Рудольфа упал до нуля и начал пробивать этот ноль до отрицательных чисел, а глаза раскрылись от испуга. Как загнанный в угол раненный зверь, он, конечно, пытался что-то сделать, но что он мог сделать сейчас? По инерции, он продолжал двигаться и влетел в дом и в тот же момент он их и увидел. В сочетании со всеми этим факторами, он физически не мог быстро развернуться и убежать, но попытки были. Что ещё было странно и удивительно: Предатели не стреляли, они продолжали целиться и смотреть на него, а Роммель как держал руку вверх, так и держит её, будто они что-то ожидают, или дают ему шанс. Но этого времени было критически мало и он не смог бы сделать и шага, не то, чтобы убежать. Всё, что Бисмарк успел сделать - так это сказать "ну и дерьмо".
Роммель, стоящий впереди всех, сделал это - он резко отпустил руку вниз с криком "огонь по ногам! Только по ногам, этот сукин сын нам нужен ещё живым!". Стволы пистолетов пулемётов и винтовок загудели, закричали и застонали в страшном хоре из звуков, похожих на громкие хлопки и шипящий выпуск пара, либо другого газа, а град из пуль повалил в не очень бедного Рудольфа - хищник был загнан в ловушку и теперь сам стал жертвой. На несколько секунд, сторона предателей была покрыта стеной белой дымки - это были хлопки пара из стволов неумолкащих пушек. Больше, чем несколько десятков пуль одновременно достигли своей цели и попали прямо в Рудольфа. Стоящий до этого Бисмарк продолжил стоять на ногах, но происходило это не из-за самого лучшего образа. Пули пробивали его ноги и нижнюю часть тела так часто и массированно, что энергия удара также заставляла его осталое тело немного "подпрыгивать", из-за чего он продолжал стоять на ногах, хотя стойкой это было трудно назвать, потому что он стоял чисто на том, что пули подбрасывали его тело. Также, помимо бросков, попадания двигали его назад, ближе к дому и в итоге, полностью приставили его к стенке, а из-за попаданий по ногам, на ней оставались кровавые следы. Хотя, его ноги уже были настолько повреждены, что казалось, хуже некуда и откуда там взяться крови, но большие пятна всё равно образовывались на стене, а земля в небольшом радиусе была залита её. Вскоре, солдаты начали сбавлять темп стрельбы и в итоге, вовсе прекратили, но не из-за того, что одумались, а потому что магазины опустели и нужно было перезарядить пистолеты пулемёты. Звуки выстрелов и разрывания мяса и костей в ногах Рудольфа сменились на щелчки, отстёгивания и другие, характерные для перезарядки звуки. Самый шустрый солдат уже был готов стрелять, но Роммель поднял руку и крикнул: "- Не стрелять, ребят! Достаточно, мы только убьём его. Медики, ваша работа, не дайте этому говнюку шустрому помереть, сделайте всё, что в ваших силах. Нам ещё нужна его информация".
Рядом с Артуром в этот момент стоял один солдат и даже после его приказа, он продолжил целиться и готов был открыть повторный огонь. Увидя это боковым зрением, Артур положил руку на дуло пистолета пулемёта и медленно отпустил её вниз. Солдат не проявил ничего против - он понял, что так-то, прозвучал приказ прекратить стрелять, но он его просто не услышал из-за сильного напряжения(всё же, были велики шансы, что Ян завернет не за тот угол, либо Рудольф успеет убежать, при этом выпустив снаряд ручной артиллерии). После команды Роммеля, замолчали все, не только стволы оружий и голоса солдат, но даже просто какие-то фоновые звуки: живая электростанция под землёй, казалось, будто умерла и у неё перестало биться сердце, ночные птицы и животные перестали издавать свои естественные звуки, а жители перестали копаться в своих тёмных домах, как черви(маленькие, не те, огромные!). Под эту мертвую тишину, Роммель сам начал двигаться в сторону Рудольфа, а по его примеру, убедившись, что можно идти, остальные солдаты перестали стоять, как вкопанные и тоже начали двигаться. Но самыми первыми, свои шаги сделали медики - как этого требовал Роммель. С огромными чемоданами белого цвета, медики, одетые во всё тоже самое, как и солдаты, но в качестве опознавательного знака использующие повязку с жёлтым крестом - символом Гиммлеризма и Всеевропейской организации жёлтого креста, пробираясь сквозь толпы солдат, обогнали Артура и в итоге, оказались у Бисмарка первее всех.
"- Рудольф! Рудольф?"
Проник чей-то голос, но мы знаем, что это был голос медика в голову Рудольфа. Он начал открывать глаза, но сознание было спутанным. Скорее не из-за кровопотери, а просто из факта того, что он потерял сознание и только сейчас начал просыпаться. Хотя, зная его, тот же Ян, Рим и София могли подумать, что он просто уснул. В глазах сильно двоилось и кружилась голова, но он пытался вникнуть в то, что ему говорят и даже пытался отвечать:
"- Да чё те надо, урод?".
- Чё ты оскорбляешь? Я бы, на твоём месте, не оскорблял медика, мало ли что он тебе вколоть может.
- Ну и что ты там колоть то собираешься? У тебя даже, наверное, уколов нет. Сидите в этом Париже драном, как в блокаде, откуда у вас шприцы и препараты для них?
- Ну не, Ганс, смотри, а ты не верил, что он какой-то слишком борзый!
Медик, с которым он переговаривался, повернул голову куда-то вбок и сказал это какому-то "Гансу", вероятно, другому медику. После его слов, быстро последовал ответ:
- Да вижу я, вижу! Вколи ему раствор мочи и грязи с пола. Всё равно ему жить не долго, а так, хоть ответит за слова этот дитя проститутки!
- Кого ты там назвал дитем проститутки? Ты, вообще, понимаешь, что я родственник Чарли? Во мне течёт кровь не кого кого, а Гутенбергов!
Начал возмущаться Рудольф в ответ на слова Ганса, до конца не придя а себя. Вообще, удивительно, как он продолжает оставаться живым в таком состоянии. На самом деле, он бы продолжил лежать без сознания, просто все понимают, что без каких-то радикальных мер, коих здесь провести почти невозможно, спасти его невозможно и лучше будет попытаться узнать что-то сейчас. Поэтому, ему вкололи все средства, что не дают человеку умереть и приводят его в сознании. Всё, что осталось от его бедра и вены на сгибе руки были исколоты шприцами, а ранки от них ничем не были закрыты и кровь мелкой, медленной струйкой вытекала из них. Из-за воздействия всех этих препаратов в его крови, он мыслил не очень здраво и понятно, тем более учитывая то, что перед ним тот, кого он(во всяком случае, он так себя убеждает) считает своим врагом, то с него рта вылетали не самые лучшие слова, впрочем, они это уже услышали. Несколько врачей начали кружить над раненным Бисмарком, подобно мухам и делать свои медицинские манипуляции. Нет, никто из них не делал это, скрипя зубами и сдерживаясь от того, чтобы зарезать его скальпелем, или выколоть глаза грязным уколом. Медики здесь - это такое, необычное воинское "сословие" среди Предателей и в отличие от остальных солдат и командования, мнения у них значительно отличаются. Кто-то просто нейтрально относится к Рудольфу, а кто-то, можно сказать, был бы даже не против того, чтобы перейти в лагерь к Головорезами, потому что знал, раз уж за ними начала охота военная структура двора Чарли, то поддержки со стороны Вегиммии им точно ожидать нельзя и это билет в один конец. Терять многим здесь было нечего, но факт смерти и того, что жизнь будет совсем другая давила на них. Солдаты - это самые обычные люди, с такими же стразами, переживаниями и целями, только отличает их от других людей то, что у них на голове шлем, а в руках винтовка и по закону, он обязан сдохнуть за то, чтобы кто-то другой спал спокойно. Мнения по поводу Головорезов, впринципе, значительно отличались вообще среди всего личного состава солдат Предателей и если представить мнения в виде диаграммы, то не малое количество среди солдат не очень то поддерживали идею остаться здесь и продолжать операцию, но и не были готовы обратиться к Головорезам и служить Чарли дальше. Они, скорее, были просто неопределенны, но и из-за этого были одними из самых стабильных групп солдат здесь.
Ранения, населённые Рудольфу отказались слишком тяжёлыми. Его ноги, вернее сказать то, что осталось от них, болтались на нескольких нитках остатков мышц и очень "похудевшей" кости. Больше всего урона пришлось на бедро - плоть была полностью сорвана и были видны повреждённые кости с налипшими кусками мяса. Ниже было лучше, но всё же, возможности ходить у него больше не было и он остался навсегда инвалидом, если, конечно, не умрет через несколько минут. Помимо ног, не смотря на то, что огонь вёлся по ним, пули попали и в остальные части тела. Больше всего пуль попало именно в нижнюю часть тела, там, где был кишечник и почки, но с этими ранениями можно было жить, в отличие от того, что произошло с ногами. Врачи сделали все, чтобы продлить жизнь Бисмарка настолько долго, насколько это возможно и в итоге, убедившись, что он точно не умрет в ближайшие несколько минут, оставили его одного и разрешили остальным начать узнавать у него информацию.
На этой территории, где сейчас находились солдаты, не смотря на то, что прямо сейчас происходят боевые действия, было спокойно и солдаты не сидели, готовые открыть огонь тут же, как будет отдана команда. Кто-то просто переводил дух, кто-то ел, кто-то с кем-то разговаривал, а кто-то наблюдал за территорией и патрулировал её. Никто не ожидал, что бой будет продолжен и поэтому, обстановка была рассьалленьной, а Ян, после тяжёлой погони, наконец, смог выдохнуть и вновь встретиться с Рим. Он понимал, что она сделала всё правильно, убежав при первой возможности, но и мириться с внутренним чувством несправедливости он не мог, поэтому, на Рим обрушился шквал негативных эмоций, но от них всё равно никакого вреда не было.
Эти солдаты - резервы Предателей под руководством Роммеля. Он, помимо того, что был засланным агентом Вегиммии во Францию во время ее войны с Шотанглией имел некоторые навыки управления солдатами. Его знания и близко нельзя назвать профессиональными, но это лучше, чем ничего, тем более, в любом случае, он реально знающий человек. Кого попало в качестве агента не отправили во Францию. В качестве его хотели отправить Викторию или Диего, но решили, что от них будет пользы куда больше во время этой операции внутри Франции, чем в качестве агента - диверсанта. Это решение было не лишним и оно оказалось полностью верным: только благодаря знаниям и навыкам Виктории и Диего, они смогли вообще пробраться и протащить до Парижа несколько тонн взрывчатых веществ. В этом и заключалась часть их задачи - обеспечить скрытность. Но основная задача всё ещё была впереди - помочь заминировать Париж, а это уже не просто доставить по безлюдным местам взрывчатку.
Стоя в луже по настоящему королевской и святой крови Бисмарка, Роммель смотрел прямо на Рудольфа сверху вниз. К этому времени, сам Бисмарк уже полностью пришёл в себя, при этом он не чувствовал сильной боли по двум причинам: нервных окончаний просто не было, чтобы испытать боль, а во вторых, он был обколот различными, в том числе сильными препаратами, глушащими боль. Картина выглядела достаточно комичной. Они смотрели друг на друга, при этом ничего не говоря. Роммель ожидал, что Рудольфу будет что сказать и поэтому молчал, а Бисмарк, в свою очередь, понял планы Артура и молчал, специально, чтобы поставить его в неловкое положение, но в итоге, не сдержался и заговорил сам:
- Ну что, повезло те. Подбили вы меня. Ну что, гордишься? Видишь, что сделал, да? Вот как я теперь ходить то буду, а? Ох, как же я надеюсь, что у меня хер в порядке, а то вообще, смысла жить не буду видеть больше.
- Тя реально волнует только то, на месте ли твоей хер? Я понимаю, что у тя своё виденье жизни, но всё же, стоит немного понимать, что происходит с тобой и какие риски. К примеру, ты можешь немного умереть.
- Ой, да не впервые мне немного умирать. Вот знаешь, сколько раз я был в таких ситуациях, где можно сказать, что я немножко так умер? Вот их было много, эта ситуация эх, ещё херня. Обидно, конечно, но да ладно.
- Интересный у тя подход к жизни.
- А ты думал. Что ты, вообще, хочешь от меня? Если ты думаешь, что я не жилец, то чего то прикопался, а?
- Ну а ты продолжаешь страдать хернёй. Не в твоём случае, когда те ноги разорвало. Ладно, не буду тянуть резину, потому что в любой момент ты можешь сдохнуть. Зачем вы хотите сорвать операцию?
- Да вы тут все угараете?!
Начал злиться Рудольф.
- Это же очевидно, почему: начнется, мать его, третья европейская, а Вегиммии только-только зачистила свою территорию от чёрной плоти. Мы физически же не сможем выстоять!
- А как же линия Зигфрида? А как же остальные планы операции? Уничтожив Париж, мы избавимся от самого главного и сильного врага, с остальными не будет проблем, к тому же, нет гарантии, что Третья Европейская действительно начнётся. Я не думаю, шо Чарли настолько тупая, чтобы думать, что это причина для прекращения операции, когда для неё готово уже абсолютно всё. У неё точно есть другие причины, которые ты не хочешь рассказывать. Ну сам посуди, Рудольф. Почему бы те нам это не рассказать?
- Ох, Роммелька, ну послушай же ты...
Рудольф схватил Артура за штанину. Кто-то другой мог испугаться этого и воспринимать как попытку навредить, но Роммель знал, что он просто хочет что-то донести до него.
- Роммель, послушай. Мы просто не хотим, чтобы вы сдохли. Это билет в один конец, так ещё и вызовет собой очень большие проблемы для всей Вегиммии, но как я понимаю, тебя не интересует очередная речь про Третью Европейскую. Мы хотим вас вернуть обратно, чтобы попытаться уже в другой раз, вы нам нужны, емае, живыми. Но Ян и Рим дали понять, что они против этого и в итоге, у нас на это был приказ убить. Лучше сделать это быстро, тихо сейчас, когда их смерть произойдет в ходе сражения с армией Франции после подрыва Парижа. Понимаешь? Я тебя тоже знаю, на тебя были некоторые планы... Знай, Артур, эта операция - билет в один конец. Если ты хочешь выжить, то присоединяйся к моим ребятам, Головорезам, тебя там ждут. Да и вообще, ты куда лучше смотришься и подходишь там. Понимаешь, у нас есть всё. Каждый мой человек богат, он спонсируется лично двором Чарли, никаких серьезных и опасных операций, кроме этой не было и не будет, понимаешь? Богатство, безопасность.. Тебя же в Шотанглии ранили и ты сам прошел через войну, так знаешь, какого это. Вот подумай над этим.
Роммель осмотрелся по сторонам, будто не понимая, про что Рудольф:
- Ты про что?
- Ага, я тебя понял. Ну, ты, кончено, очень верный Рим и Яну, но насколько сильна твоя верность, когда стоит угроза твоей жизни? Жить хочешь? Вот тогда попытайся выйти на связь с моими ребятами. К тому моменту я, скорее всего, уже помру, так что ты возглавь их, я знаю, ты можешь, ты умный парень. Сделаешь это - так потом просто свали и возвращайся на родину, умереть здесь моим ребятам не нужно, никто тебе ничего не сделает за побег из Парижа, нам надо наоборот - спасти остальных. Ещё будет лучше, если ты вместе с собой возьмёшь как можно больше солдат Рим и Яна, там многие тоже не хотят здесь оставаться, а ещё будет лучше, если тебе удастся уговорить вернуться Софию и Вальтера. Так что, как идея, Артур? Будешь жить в богатстве и безопасности всю жизнь при Чарли, или умрёшь здесь, а твои кости собакам отдадут?
- Да ты... Идиот.
Роммель отвернулся от Рудольфа и сняв с плеча пистолет пулемёт, взял его себе в руки и сделал несколько шагов от лежащего в своей же лужи крови Бисмарка. Сам Рудольф думал, что у него ничего не получилось и даже в какой-то степени расстроился. Но пройдя несколько шагов от него, Роммель повернул свою голову в его сторону и указал своим взглядом куда-то себе за спину. Рудольф быстро смекнул и посмотрел в нужную сторону: Артур, держа руку за спиной, показывал жест большого пальца вверх и ехидно улыбался. Убедившись, что Бисмарк это увидел и дал подтверждающий знак в виде кивка, Роммель уже окончательно развернулся и пошёл куда-то вглубь солдат, вскоре скрывшись среди остальных и самодельных баррикад. "Да всё, я получил от него всё, что надо было. Делайте с ним теперь что хотите" - раздался крик Артура сквозь толпу солдат, а Рудольф от него улыбнулся, закрыл глаза и тихо проговорил: "- Вот же сукин сын. Для приличия, мог бы уговорить их хоть как-то помочь мне... Жить то хочется ещё".
Открыв глаза, Бисмарк ожидал, что картина перед ним будет всё той же: куча солдат, баррикады и тёмный переулок трущоб Парижа ночью. Но в дополнение к этой картине, боковым зрением он увидел, как над ним стоит человеческая фигура. "- Чё встал? Не видишь, я лежу тут?"- сказал Рудольф, в надежде прогнать этого человека, потому что он ему мешал и не давал сосредоточиться, но неожиданно, от него последовал ответ:
- А ты что, Руд, имеешь что-то против меня?
- Имею. Для начала, ты кто вообще?
- Уу, тебе что, настолько память отшибло, что даже меня не признаешь? Кстати, спасибо, что помог нам тогда, когда мы были в Бургундии, так бы, наверное, там бы и замёрзли.
- Если ты не идиот, то мог бы понять, что не то, чтобы голову повернуть могу, я встать не могу! Колись, ты кто? Вальтер, да?
- Ну, почти.
Этот человек спустился и сел на корточки рядом с Рудольфом, явно испытывая большие трудности с этими из-за большого перевеса на спине в виде баллона и экзоскелета. Бисмарк, всё таки, решился повернуть голову и посмотреть, кто это был. Приложив большие силы для этого, потому что крови с него вытекло не мало и силы начинают покидать, как и жизнь его тело, он повернул голову и увидел знакомую фигуру: женский силуэт, белые, почти кремовые волосы, собранные в хвост и ростущие спереди явно быстрее и неравномерно в отличие от всех остальных волос на своей голове - это была София.
- Ух ты, не ожидал тебя тут увидеть.
Сказал Рудольф и хотел повернуть голову обратно, но сил на это у него уже не хватило. Ему оставалось, от силы, несколько минут, если это просто так на него влияют препараты - то может, даже несколько часов и это был бы лучшим вариантом.
- Да я тут всё время была, не делай вид, будто не заметил меня, я же видела, как ты смотрел на меня тогда. Это, получается, есть моя вина в том, что ты сейчас лежишь тут без ног?
- Конечно есть, ты ещё спрашиваешь. Но, вообще, я не виню тебя в этом. Всё же, приказ есть приказ, прямо как и мне поступил от Чарли, перечить ему, сама понимаешь, не могу. Ну, вообще, может, ты бы хотела уйти с города и не рисковать на этой операции, а, София?
- Так, Руд, ты сейчас будешь пытаться меня на сторону переманить свою? Прости, но мы проделали уже слишком большой путь до Парижа, отступать глупы, а риск слишком невелики и их можно легко ликвидировать, либо избежать. Я уже полностью решилась, что буду продолжать участвовать в операции до самого конца, так что, Рудольф, не получится.
- Эх, ладно.
Вздохнул Рудольфа и настал период небольшого молчания, но его прервала София:
- Как понимаю, у тебя был приказ убить только Рим и Яна, а остальных по случаю и если будет возможность - то вернуть их обратно в Вегиммию?
- А ты догадливая. У нас нет целей зарезать вас тут всех. Тут, сама знаешь, слишком много опытных солдат, да и мне удалось уговорить Чарли не отдавать приказ о полном убийстве всего личного состава, сославшись на гумманость. Но, вообще, мне просто не хочется никого убивать.
- Тогда почему, по словам Яна, ты гнался за ним как зверь какой-то?
- А ты не знаешь?
- Ладно, тогда, подойду немного по другому. Ты всё время говорил, что ты не имеешь ничего против того, что не можешь сопротивляться приказам Чарли и выполняешь их даже через сквозь пот кровь, но это же была не правда, да, Руд?
- Да ты что, Соф. Нормально я к этому отношусь, вообще..
Рудольф заметил, что София смотрит прямо ему в глаза (его голова продолжила лежать таким образом, что смотрела прямо на неё, он бы не силах повернуть её обратно).
- Не ври, Рудольф, я же знаю, как на самом деле. Хотя бы тут и сейчас, между мной и тобой не скрывай это, сам знаешь, что, возможно, уже никогда не получится никому сказать это, но это видно же, что тебя эти приказы сильно тревожат.
Сказала ему София, смотря прямо в глаза и под воздействием чего он не смог сопротивляться.
- Ох, ладно, умеешь ты надавливать на людей, ты бы точно подошла с таким навыкам в ряды Головорезов. Если что, то двери тебе сюда всегда открыты, так, ни на что не намекаю, конечно же.
- Рудооольф.
- Ладно, ладно, только не смотри на меня так, а то твой взгляд своими зелёными глазами несколько напрягает. Ну, вообще, да, я почти ни одним её приказом не был никогда доволен и согласен. Это же бред какой-то! В каких-то случаях, Чарли мне также приказывала, чтобы я никому не говорил о том, что я думаю о них, а где-то забывала об этом говорить и я мог свободно высказываться на этот счёт. К примеру, идея сформировать Головорезов, ожидаемо, тоже не моя была, но, как видишь, я их возглавляю. Всё это вина Чарли. Я не то, чтобы виню её, была бы у меня такая же возможность контролировать кого-то, я сделал точно также, а кто не сделал? Но ещё говоря о том, что иногда, она запрещала мне выражать недовольство - странно, но я, каким-то образом, могу негативно высказываться по этому поводу. Думаю, эта клятва действует не всё время, а какое-то время.
- Тоесть, получается, ты можешь не подчиняться её требованиям спустя какое-то время, если я правильно понимаю?
- По идеи, да, могу, но только когда это начинает происходить - вопрос. Да и что-то я уже просто банально сделал раньше, чем клятва перестала действовать и перечить этому просто невозможно.
- Ты чувствуешь, что можешь не вести за собой всю группу Головорезов?
- Да, чувствую и реально могу идти против. Но сейчас, я не могу сделать ничего против только потому что это повлечет за собой очень большие последствия. Но, для примера, приказ ликвидировать Рим и Яна - был отдан относительно не давно и я не могу ему сопротивляться, понимаешь? Даже сейчас, лёжа здесь, без ног и в своей же луже крови, я думаю, как бы подловить момент, чтобы взорвать их, но мне для этого просто не хватает сил... А вот всё то, что я говорил в их адрес было лишь чисто запугивание. Задание убить их было только в случае, если не получится договориться, всё же, Чарли не настолько жестокая и знает, какую пользу они могут принести и сколько уже принесли. Она, мать вашу, очень благодарна за то, что помогли привести её к власти, просто сейчас ситуация такая, я бы сказал, что она около государственно переворотная.
После слов Рудольфа о том, что он всё ещё планирует убить Рим и Яна, но не может из-за покинувших сил, София обратила внимание на всё ещё висящую на его руке тяжёлую артиллерию. Поправив свою ручную артиллерию (обычную, лёгкий вариант, у солдат резервов она была), она отодвинула в сторону уже орудие Рудольфа. Видя это, Бисмарк засмеялся, а после сильно закашлялся, а как откашлялся, то продолжил:
- Ты сама видишь в каком положении я, можешь не волноваться, ничего я им не сделаю.
- Да понимаю я. Это был, скорее, просто какой-то странный жест взаимности, не знаю. Получается, из всего, что ты сказал, можно сделать вывод, что ты всё это время, как с тобой впервые связалась Чарли, ты не мог нормально жить и, своего рода, ты сильно страдал?
- А вот этого, честно, я и не хотел говорить. Ох, ну, проще говоря - да, на меня это очень сильно давило. А ещё сильнее давить стало тогда, когда она начала меня назначать на должность лидера Головорезов. Кто в здравом уме будет согласен идти резать глотки людям и тем более, убивать своих друзей? Мои парни с группы Головорезов это дело одно. Там почти все на голову отбитые, им терять нечего и они берутся за такие кровавые авантюры, но дай мне возможность не соглашаться, я бы сидел с вами в Париже сейчас по одной стороне баррикад, а не тут, в луже своей же крови и ссанине... Ты не представляешь, как это больно, когда мне приходится направлять пушку на своих и как я вас сильно люблю. Всё это время, начиная с того проклятого 519, как мы впервые оказались в Данциге и там встретили Чарли, я нормальной жизни и не видел. Почти все мои желания контролировались Чарли, я не мог, емае, даже личную жизнь строить! После того, как зачистили Смертоберг, то я вообще был полностью прикован к двору Шарлотты; она контролировала абсолютно все аспекты моей жизни.
Слушая это, Софии становилось очень грустно от осознания того, что всё это время, начиная с 519 года, он старался не подавать вида, насколько ему на самом деле плохо из-за невозможности делать то, чего он хочет и все воспринимали его как рыжего клоуна. Она начала это понимать ещё тогда, когда они были в госпитале Чарвоного, незадолго до того, как началась его осада с использованием хлорного газа, но тогда, это были лишь подозрения. Хотела очень как-то выразить свою поддержку, но никак не могла этого сделать, потому что не знала, как это сделать. Вместо слов поддержки, она подсела к Бисмарку поближе и поцеловала его в макушку шлема, не став снимать, а после сказала:
- Да мы все тоже тебя любим ещё со времён кадетского училища. Даже этот Ян и тем более Рим, просто ситуация такая... Все бы очень хотели, чтобы ты вернулся к нам, никто не стал бы возрожать, но происходит то, что происходит, увы.
- Печально, Софа, печально. Вообще, я даже не знаю, что говорить теперь даже. Скорее всего, у меня уже сознание мутнеть начинает.
- Ээ, ты куда, нет, Рудольфа, оставайся тут, ты ещё нужен живым!
С этими словами, София дала Бисмарку несколько лёгких пощёчин. Он хотел взять её руку, чтобы прекратить её удары, но если у него не было сил на то, чтобы просто повернуть голову, то на это их тем более не оказалось.
- Да хватит, хватит! Я тут ещё, тут. Ты, София, лучше скажи - как там у тебя с Вальтером?
- Вальтер? А что ты ожидаешь услышать? После всего того, что он сделал ещё в 519 ничего больше и не будет, можешь не надеяться на это, увы. А так, он вполне нормально. Тоже участвует в операции, ничего нового.
- Да не про это я. Понятное дело, что у вас никогда не будет прежних взаимоотношений, но просто интересно, хоть сколько-то они были улучшены? Хотябы до уровня, чтобы не оскорблять друг друга и не желать смерти, а?
- А, так ты про это. Не знаю, как ты, но я не очень хочу с ним даже просто мирится. Из-за его давления, мне чуть не пришлось убить Рим и Яна и сделать ещё очень много говна. А то говно, что сделал он - даже обсуждать не буду. Он, конечно, пытается улучшить наши отношения и это очень хорошо видно, но я знаю, что он делает это только для того, чтобы в будущем также использовать, как использовал и сейчас.
- С чего ты так уверена, Соф? У вас же, вроде бы, не прогнозируется каких-то очередных расколов на Вальтеристов и вы уже точно, до конца будете по одной стороне баррикад воевать.
- Да потому что знаю!
Возмутилась София.
- Ну, может, я реально местами перегибаю палку и местами, мне следовало относиться к нему более мягче и лояльнее, но и ты пойми меня. Ты же знаешь, что он сделал, воспользовавшись моей верностью ему.
- Ты, София, стала какой-то другой. Более смелой и даже дерзкой, если так можно выразиться. Это точно не минус, так, просто знай, ничего не подумай, хорошо? Ну, я не знаю, что говорить на этот счёт, честно. Из-за всей этой движухи с Головорезами и моей невозможностью идти против приказов Чарли, я с ним уже долго не общался и, знаешь, очень грустно, что его здесь нет сейчас. Я рад, что здесь есть ты, мы знакомы с тобой уже очень долго, но ты сама знаешь, как я отношусь к нему. Передай ему, пожалуйста, привет от меня и что я всегда буду готов поговорить с ним и встретиться снова, если выпадет такая возможность...
- Да вы все будете говорить такое? Ты бы ещё сказал, что я стала хуже, либо на уровне жирной твари Зигфрида. Так же и Вальтер говорил, когда я не собиралась прогибаться под него. Ну ладно, Руд, ты тоже, не сильно злись и не обижайся, просто тема такая, не переношу. Я знаю о ваших отношениях и знаю, что ты чувствуешь прямо сейчас. Не смотря на то, что у меня с ним ,они, мягко говоря, натянутые и не очень, но я передам, не волнуйся. А вообще, ты сам сделаешь это, мне не придётся ничего передавать. Встретишься с ним как-то, когда тебе восстановят ноги и всё будет хорошо, не переживай. Если надо, то я могу позвать его и сейчас. Правда, он достаточно далековато отсюда и нужно будет время, чтобы связаться, ты только подожди немного, хорошо?
София случайно толкнула Рудольфа плечом и ей показалось, что он был какой-то слишком твёрдым и бесчувственный.
"- Ты слышишь меня?"
Спросила девушка ещё раз, но так и не получив ответа, посмотрела на Бисмарка. Она, почему-то, ожидала, что произошло именно это. Его тело перестало подавать любые признаки жизни. Диафрагма перестала расширяться - дыхание отсутствовало, а его голова была повернута немного ниже, чем была до этого. Аккуратно поставив два пальца на его подбородок, девушка подняла его голову таким образом, чтобы посмотреть ему в лицо. Глаза были открыты и смотрели вниз, но в них не было того присущего всем живым существам живого блеска, это были просто стеклянные, белые шары из плоти. Посмотрев один раз, ей было достаточно и она быстро убрала пальцы с его подбородка. Голова тут же вернулась в прежнее положение, сомнений больше не оставалось - Рудольф погиб. Повернув уже свою голову в сторону всех остальных, она не знала, что ей делать, как реагировать и главное, она не понимала, как объяснить это Вальтеру и передать ему то, что просил Бисмарк. Казалось, что с глаз вот-вот польётся ручей из слез, но в то же время, что-то блокировало его и не давало выйти наружу и это было не что-то механическое, что не давало этому произойти, а её чувства в этот момент. Да, конечно, она испытывала сильную грусть за смерть Рудольфа, но в то же время и нет, что и не давало пойти слезам. Собираясь уже встать, она посмотрела на него в последний раз и продвинувшись к нему поближе, поцеловала его в шлем ещё раз. На нем осталось два едва заметных влажных следа её губ, уже совсем скоро высохших. В последний момент она ещё раз передумала и вместо того, чтобы покинуть его, приподняла его шлем и поцеловала его в голову, в его рыжие волосы. Всё же, эмоции было трудно контролировать и слёзы начали идти с её гла и усилялись каждый раз, стоило ей только посмотреть на тело Рудольфа. "Прости, что так получилось, мы любим тебя" сказала София в последний раз и пошла сначала куда-то в сторону баррикад и основной группы солдат, а затем, куда-то повернула и вовсе исчезла.