Сожженые заживо

Те, кто стоял прямо на пути Головорезов, не просто стояли на месте или перебегали в укрытие, все они пытались дать отпор врагу, пока тот ещё находится в таком состоянии, что не способен, прямо как и они, вступить в равный бой. Отступающие солдаты бежали и стреляли из пистолетов пулемётов по приближающимся врагам. Большая часть пуль полетела в воздух, но некоторым удалось достигнуть цели и ранить врага. Было ранено всего два солдата врага, но "выведено из строя" было куда больше. Попав в них, они потеряли равновесие(что очень важно и критически важно при использовании парового ускорения), их закрутило и они упали, по инерции их тела начало двигать вперёд, но это не главное. Упавшие солдаты стали большой преградой для тех, кто был сзади. Тормозной путь при паровом ускорении был не маленьким, а между солдатами не было достаточно расстояни, чтобы вовремя и безопасно затормозить, из-за чего идущие сзади враги врезались в подстреленных и сами упали, создавая кучу из живых и раненных людских тел. Следом за ними, уже из-за них упали те, кто шел сзади и всего в такой куче лежало уже как минимум 7 Головорезов. Немногие те, кто шёл сзади, уже успели среагировать и отойти в сторону, но в любом случае, не малое количество их сил оказалось парализовано на какое-то время.
Но это нисколько не остановило Головорезов. Это был самый настоящий мясной штурм, самоубийственная атака! Враги приближались, а их, по очереди, поражали пули уже успевших спрятавшихся за укрытия солдат Предателей - они были как утки на охоте. Одна за одной, такая утка падала и своим же телом создавала помеху тем, кто был сзади, из-за чего несколько солдат было парализованно из-за "пробок" из тел павших товарищей. И ведь сами Головорезы не думали отступать - они бежали на них целой Ордой, игнорируя любые потери своих товарищей и продолжали пытаться поливать Предателей свинцом и огнём, но из-за того, что многие уже зашли за укрытие, потери были минимизированы, пока они, в свою очередь, дохли и падали как мухи. Их было какое-то ненормальное количество, Предатели не успевали отстрелить одних, как тут же появлялись за поворотом другие, к тому же точность, как уже было сказано, была минимальная и они почти безнаказанно приближались сюда. Очевидно, что численное преимущество находится за Головорезами и никто не знает, сколько их тут на самом деле ещё и сколько приближается сюда, но еще не показался на глаза Предателей. Если такая свора сумеет прорваться и попасть к баррикадам, то они задавят их числом, неважно, насколько бы не было опытным командование Предателей и технологичным было их вооружение - толпой задавят даже медведя.
Понимая, что если ничего не предпринимать и дать Головорезам прорваться к баррикадам, то здесь начнётся такая резня, которую не смогут пережить они в любом случае, один из солдатов, сидя в баррикадах, которые смотрели прямо на приближающихся врагов, попытался прорваться и добраться до командования - Рим и Ян. Роммель, в это же время, сидел за укрытием, как испуганный ребёнок и сжимал пистолет пулемёт в руках, прислонив его к своей груди. Он боялся высовываться, думая, что его вот-вот и застрелят. Ожидаемо, что видя такую картину, да и просто имея отвращение к нему, никто не стал обращаться к нему за приказом, хотя он был достаточно близко, в отличие от того же Пилсудского и Харнер. Посмотрев сначала в сторону падающих как мух на землю Головорезов, а после на своих товарищей в баррикаде, он показал жест рукой, означающий, что он попытается наладить связь с командованием, нагнулся и пытаясь отстреливаться, начал перебегать с укрытия в укрытие. К этому времени, уже абсолютно все успели спрятаться за баррикады и огонь Головорезов совсем лишился точности, потому что стрелять было банально не по кому. Солдат, появившийся из укрытия, стал целью номер один для врагов и все, кто мог стрелять - открыли огонь по нему и попытались подбить. Точность огня, как было сказано, была просто минимальной и ни одна пуля не достигла цели, но была близка к этому. Солдат бежал, пытаясь отстреливаться, а прямо за ним на земле оставался след врезавшихся пуль и отстаивающих гильз. С каждой секундой, расстояние от Головорезов до баррикад уменьшалось и если медлить, произойдёт всё самое ужасное, к тому же огонь становится более точным. Пули шли за солдатом по пятам и теперь, становились ещё ближе, ещё чуть-чуть и они будут доставать солдата. Осознавая, что вот-вот и его жопа будет изрешетена свинцовым градом, солдат, используя последние силы, начал бежать таким широким шагом, будто он шагает шпагатами и благодаря этому, быстро оказался на нужной стороне баррикад. Резко остановившись, он по инерции продолжил двигаться ещё несколько секунд и он прокатился по земле какое-то расстояние, как клубок ниток, но цели своей достиг - добраться до командования. Не вставая с земли, он крикнул: "- Отпускайте ловушку! Быстрее! Нам нужно время, иначе нам крышка!".
Рим и Ян посмотрели на солдата, после переглянулись и не медля, Пилсудский крикнул солдату, стоящему на крыше команду: "Руби!". Тот солдат махнул головой, посмотрел на своего товарища по несчастью на другом доме и используя кинжалы, перерезали веревки, державшую лист металла. Верёвки лопнули с характерным звуком, а металлическая преграда с грохотом упала на землю и заблокировала проход - это типичная ловушка против борьбы с солдатами, использующих паровое ускорение в городских условиях. Головорезы были уже критически близко и они физически не могли остановиться, чтобы не врезаться в стенку, но даже если бы успели, то против законов физики не пойдёшь и они бы по инерции протащились по земле, пока не врезались в стенку. Через несколько секунд после установки ловушки, в неё, со стороны Головорезов, начали раздаваться очень громкие звуки битья тяжёлого о металл, а также более страшные и неприятные - хрусты костей и черепов, кто-то двигался слишком быстро и столкновение стало фатальным. Основная задача этой стены была не ликвидировать Головорезов, а задержать их; Предатели знали, что это задержит их не надолго и поэтому, это время они использовали, чтобы перегруппироваться, оказаться помощь раненным и перейти на другую линию обороны, баррикады которой находятся всего в нескольких метрах от этой, но в условиях городских боёв с плотной застройкой, даже несколько метров - решают просто невероятно много и могут решить исход абсолютно всей операции в Париже.
Быстро, будто они уже репетировали это, солдаты вскочили со своих позиций и побежали к другой линии обороне. Кто-то тащил раненных солдат, которых подбили ещё в самом начале этого сражения. К счастью, никто не умер и были только раненные разной степени тяжести. Кому-то пробило ногу, кому-то живот, но жизненно важные органы не были задеты и шансы выжить у них сохранялись. Рим и Ян, не став геройствовать, тоже поменяли свою позицию и оказались на другой линии обороны, пока Роммель настолько был испуган, что продолжил сидеть на той же баррикаде, сжав пистолет пулемёт и не реагируя на команды командующих. Но, впрочем, никто больше его не звал - здесь почти каждый сам за себя и до такого мрази, как Роммеля, никому не было дело. Он выполнил свой долг - собрал информацию, будучи шпионом, сейчас его можно спокойно отнести под классификацию "списанного актива" и пустить на фарш в мясной штурм. А может, он специально сидел здесь, чего-то ожидая?
Ловушка сработала на все 100% и выполнила свою задачу. Головорезы врезались в неё один за другим и создали очередную кучу из людей. Кто-то сломал кости, кто-то череп, а кто-то был раздавлен живьём из-за навалившихся тел - очередные потери среди Головорезов, но это их нисколько не остановило. Оставшиеся, кто мог продолжать бой - встал на ноги и продолжил операцию, а таких, на самом деле, было не мало. Но и Предатели были не настолько глупыми и умели пользоваться временем и боевым преимуществом правильно и во всю мощь. Те солдаты, что срывали с крепления металлическую преграду, открыли огонь по парализованным солдатам снизу из пистолетов пулемётов, половая их огнём, стоя на возвышенности, по сути, находясь в не досигаемости для Головорезов. Несколько человек было убито в первые секунды, кто-то был ранен, а выживаемость других была под огромным вопросом и была вопросом времени. Это была победа Предателей и они могли даже не переходить на вторую линию оборону, но сюда, пока никто не ждал, прибыли ещё силы Головорезов. Они неожиданно появились изо поворота, а солдаты, обстреливающие толпу не заметили их и продолжили стоять на месте и тут же поплатились за свою невнимательность. Не малые силы Головорезов выпустили по этим бедолагам град из пуль со всех пушек и им не помогло даже преимущество в высоте. Все два солдата упали замертво, а их тела превратились в кровавое, мясное решето. Для тех, кто мог жить в доме, на котором они стояли ждала не очень приятная новость - кровь и кровяные сгустки начали просачиваться с крыши, прямо в помещение и оставлять кровавые лужи на полу. Не заметить смерть солдат сверху было невозможно со стороны баррикад, но никто от туда даже не мог представить, что это было сделано не теми Головорезами, что врезались в стенку, а новым силами. Все думали, что это последние силы и никаких резервов нет, но они глубоко ошибались.
По ожиданиям и планам Яна и Рим, Головорезы должны будут пробить стенку тараном, либо попытаться обойти их, но все возможные входы были заблокированы строительным мусором и выйти отсюда могли только те, кто уже находится внутри этой импровизированной "крепости", потому что с их стороны стояли небольшие лестницы, специально для того, чтобы была возможность покинуть крепость. Но никто вообще не мог представить, что их попытаются взять осадой! Через 20 секунд после смерти солдат на крыше, "защитники" крепости услышали подозрительный, щелкающий звук, будто что-то вытягивают, а через несколько секунд, через эту же стенку, в крепость было переброшено больше десятка гранат! "Дерьмо!" Пронеслось в голове каждого, но бежать было поздно - нужно было надеяться просто на то, что их спасут имеющиеся баррикады. Гранаты, почти одновременно, упали на территорию первой линии обороны и баррикад и ещё через две секунды взорвались все вместе огромным взрывом, от которого появилась слепящая на мгновение вспышка света, разогретый ветер начал дуть во все стороны, а в небо, на несколько метров поднялся вверх облако дыма и огня в виде гриба, но он быстро исчез. Солдаты с ужасом открыли глаза, но тут же испытали облегчение - все они, к счастью, оказались живыми и никто не пострадал, баррикады справились на отлично, но первая линия обороны была просто уничтожена в хлам. Баррикады были разбиты и разворошены, от некоторых не осталось почти ничего, только "корни" в виде оставшихся оснований укреплений: обломки бочек, ящиков, кирпичей и так далее. Некоторые баррикады остались целыми и почти не пострадали. Таких было немного, но они были, что важно.
Солдаты не рискнули высовываться ещё раз, потому что знали, раз уж их решили взять осадой, то одним броском по десятку, с учётом несколько линий обороны, их точно не взять и сейчас полетят ещё гранаты. Защитники крепости сидели, прижавшись к земле и схватившись за головы, понимая, что следущий взрыв они могут не пережить. Но они не учли тот факт, что гранаты у Головорезов вовсе не бесконечные и даже не в большом лимите. На одного солдата там пришлось по одной гранате и после первого, почти все были закончены. Но Головорезы знали, как надавить на Предателей просто морально и выполнить свою боевую задачу. Они начали снимать гранаты с раненных и убитых и по 1-3 бросать за металлическую стену в крепость, тем самым всё равно создавая иллюзию продолжающейся осады и заставить Предателей сидеть, не высовываясь. Конечно, это наносило какой-то урон даже второй линии обороны, но основная задача, к удивлению, была не уничтожить крепость и её защитников, разорвав их в кровавый фарш взрывами. Гранаты, можно сказать, были отвлекающим манёвром. Пока солдаты сидели сжатыми, дожидаясь момента, когда будет сделан следующий бросок и молясь, что он прилетит не прямо им под ноги, Головорезы использовали это и пытались пробить, или сбить металлическую стену. Эта стенка состояла из связанного на скорую руку различным металлическим мусором и металлическими структурами, при этом это была не просто бесформенная, сшитая между собой масса, а чуть ли не ровная стенка. Проблема её сбить заключалась в том, что она очень плотна стояла между зданиями, ее засунули туда, чуть ли не раздвигая дома. Но толпой, тем более после взрывов гранат недалеко, стенка начала ослабевать и поддаваться под таран Головорезов. Взрывы гранат заглушали звуки пробития стены, а Предатели вообще ничего не понимали и не ожидали того, что произойдёт. Удар, ещё удар! Удар и следом удар, а после следующего стена, всё таки, сдалась. Сначала, вылетел один кусок крупного металлического мусора, следом за ним, используя образовавшуюся дырку, начали снимать и другие, а сам процесс пошёл невероятно быстро.
Как конструктор разбирать стену не пришлось. Головорезы сняли несколько кусков металла, а после навалились всем, что у них было и стена обвалилась. Можно было подумать, что вместе с тараном стены, защитники крепости откроют огонь по ним и превратят всех в кровавое месиво, но этого не произошло, а всё с точностью да наоборот. Ну, почти наоборот! Солдаты продолжали сидеть по укрытиям и не высовывались, даже тогда, когда стена была пробита, но это было не главной. У Головорезов нашлось два огнеметных орудия и стоило стене упасть, как два огнеметчика, выпуская перед собой на несколько метров вперёд струю пламени, начали медленной идти и уничтожать всё живое и не живое на своём пути. Не многочисленные, оставшиеся баррикады не могли выдержать жар огня из огнемета и плавились буквально на глазах, превращаясь в лужу жидкого материала, либо сгорали полностью и от них оставалась кучка пепла, который потом раздует по всему Парижу зимний ветер. Солдаты, сидящие в укрытие, конечно, знали, что по ним работает огнемёт, но ничего не могли с этим сделать. Жар огня чувствовался даже в нескольких метрах от самой струи пламени, а высунуться и застрелить огнеметчиков они также не могли. Во первых, очевидная причина - их накроет пламенем в первую очередь и они сгорят, погибнув в страшных муках, а во вторых, за огнеметчиками идут солдаты, готовые прикрыть их в любой момент. Это была безысходная тактика и нужно было надеяться только на чудо. Укрытия плавились, органика сжигалась заживо и никто не мог пережить такие условия, но один солдат, немного выглядывая изо угла, заметил сквозь стену приближающегося огня, как спереди, ещё на первой, уничтоженной линии обороны что-то перебегает к строю Головорезам. Понятное дело, что это никак не должно его волновать и он ничего с этим силуэтом не сделает, но это и поступающий огонь повлиял на его психику. Если ничего не сделать - он и остальные, кто тут сидит, погибнут, даже не попытавшись выбраться. Посмотрев на своих товарищей, они поняли друг друга без слов, что надо выбираться, хотя бы попробовать, в любом случае они умрут, но если повезёт, то будет куда лучше. Махнув друг другу головой в качестве знака согласия, один за другим выскочил из укрытия и попытались перебежать в более дальние, там, где находится слепая зона для огнеметчиков, но и для тех, кто сидит там тоже создаётся слепая зона(крепость была возведена в таком тупике, что создаёт форму "бутылочного горлышка", тоесть с узким проходом, в котором видят только то, что спереди и те, кто находятся в другой части бутылки не видят того, кто находится в горлышке). Выставив пистолеты пулемёты, они пытались вести прицельный огонь, чтобы сбить огнеметчиков и обезопасить себе спасение, но, или из-за жара пули плавились и не доходили до цели, либо они просто промахивались, но огнеметчики как продолжали идти к своей цели и сжигать всё на своём пути, так и продолжили. Заметив, что из укрытия вышло несколько человек, эти настоящие, кровавые палачи направили струи огнемётов прямо на них. Первый солдат был облит горящей струёй, а его тело, одежда и волосы вспыхнули за секунду, как спичку и он сам начал плавиться как свечка, либо кусок свинного жира. В первые секунды, с него слезла и сплавилась с кожей вся одежда, а после сама кожа начала плавиться как воск и слазить с мышц и костей, оголяя мясо. От сильной боли и расплавленных мышц, солдат рухнул на землю, а на землю вытекли его глаза, но он всё равно был живым и продолжал всё чувствовать - он не умер в первую же секунду. Полностью слепой, с плавящейся кожей, он лежал на земле и горел огромным пламенем. Пока у него был язык, то он кричал "Мама!" изо всех сил и пытался сбить с себя пламя, но вскоре пламя сожгло большую часть языка и попытки закричал превратились в стон из горла умирающего животного. Руки тоже быстро перестали слушаться, потому что нервы, передающие сигналы и мышцы попросту сгорели. Он полностью рухнул на землю, не в силах пошевелить и пальцем, пока его тело догорало и он мог только ждать своей смерти. Другие солдаты, что бежали за ним следом, повторили его такую же судьбу и в сочетании с толпой людей, это превратилось в целую живую, горящую могилу. Огонь, попадая на других, тут же заставлял их падать и так как они шли следом друг за другом, солдаты падали на своих товарищей и горели уже одной большой кучей и также сильно кричали. Сбившись в одну кучу и горя в ней, кожа начала слазить с них и плавиться с кожей и мышцами того, кто был под ними, из-за чего это была уже не куча людей, а просто биослпав из одежды, брони, кожи, мяса и костей. Если их тут же потушить и попытаться отсоединить сваренную друг с другом кожу солдат, то ничего не выйдет, потому что это был просто биологический кисель.
Сначала, в воздух поднялся, как бы страшно и мерзко это не звучало, но аппетитный и вкусный запах жаренного мяса. Но этот достаточно приятный запах очень быстро улетучился, буквально за пару секунд на смену ему пришёл отвратный, мерзкий запах жжёных волос и пережаренного мяса, от которого невозможно было скрыться и некоторых солдат, что стояли в слепой зоне для огнеметчиков стошнило. То, что происходит в слепой зоне знали все, потому что они видели, как пытаются бежать свои солдаты, как их накрывает огромное облако пламени и как они сгорают заживл, превратившись в целую кучу биологического материала.. Если они полностью не сгорят и их не убрать, то в конце концов, здесь появится дышащая плоть - он появляется там, где произошло много смертей, прямо на мёртвых телах, из-за чего братские могилы и массовые захоронения (как людей, так и скота) строго запрещены во всех странах из-за опасности появления дышащей плоти, а она, если её появление не контролировать, может натворить бед, пускай и исчезает сама по себе через несколько часов - дней без следа. Всё те же солдаты, что сидели в слепой зоне для огнеметчиков понимали, что их ждёт ровно такая же судьба. Ещё в самом начале прорыва стены они убедились, что огнемёт способен стрелять на очень большое расстояние и покрывать при этом очень большую территорию, находясь самим в безопасной зоне от стрелков, при этом не требуя даже прикрытия со стороны своих товарищей. Огнеметчики могла просто высунуться изо укрытия и начать поливать позиции Предателей огнём безнаказанно. Огнемёт в таких мелких пространствах является самым опасным оружием, против которого нет приёма. Они продолжали поливать огнём всё тех же солдат, хотя их смерть была определена ещё тогда, когда на них попало самое первое пламя. Жар от огня был настолько велик, что разогревал воздух на большой территории и солдаты, находящиеся в безопасности на данный момент уже чувствовали, как воздух становится более тяжёлым, душным и самое главное - горячим. Раскалённый воздух попадал в лёгкие и создавал такое чувство, будто они сидят в бане, в которой температура выше в раза 3-4 положенного, причём это имело очень большой контраст. Пока остальное тело продолжало испытывать не слабый холод от окружающей среды (все эти действия, напоминаю, происходят в зимнем Париже), пока в лёгких происходил настоящий пожар.
Сейчас, защитниками крепости двигало не чувство долга и спасение отечества, а просто инстинкт выживания. Они, фактически, были зажаты в угол, а огонь подступал всё ближе, а раскалённый от него жар уже подступал к ним. Здесь не до морали, не до чести - они хотят просто выжить и паника начала накрывать их, как самых настоящих животных. Командование продолжало сохранять спокойствие, во всяком случае старалось пыталось, чтобы не вызывать бесконтрольное дезертирство и полное нарушение порядка, при котором точно скоординировать действия будет очень трудно. "- Отступаем к выходу, все, быстрее! Быть готовым открыть огнём на подавление!" Дал команду Ян и пока огнеметчики не начали поливать их струёй пламени, он, следом за ним Рим, а потом и все остальные медленно начали отходить к выходам, чтобы быть готовым отступить и отойти из зоны, до которой доходит пламя огнемёта. Солдаты начали отступать медленными шагами, держа строго на прицеле тот самый угол, из которого, по идеи, должен будет высунуться огнемёт и попытаться превратить их в обугленные останки. Все были готовы разрядить полную обойму прямо в него. Может, это и не убило Головорезов огнеметчиков, но солдаты надеялись, что им удастся уничтожить сам огнемёт, либо просто заставить их не стрелять и тем самым, выиграть время для ответного удара... Либо для банального отступления, что выглядит куда более реалистичным, ведь оружия, способного поразить массово по типу ручной артиллерии, она была только у Софии и Роммеля, потому что они имели здесь более высокий статус и действительно умели грамотно и эффективно воевать. Остальным не дали из-за того, что командование думало, что оно будет лишним и опасным в условиях городской застройки. Но как мы знаем, Роммель куда-то пропал. Те, кто видел, что он сидит на первой линии обороны, уже мысленно похоронили его. А Софии здесь больше не было. Она оказалась здесь только в качестве оказания первичной поддержки резервов и после смерти Рудольфа, пошла на свою изначальную точку и по идеи, от нее ожидать помощи просто физически нельзя было. И вот, спустя ещё несколько секунд поливания огнём уже давным давно мертвых солдат, от которых остались обугленные останки, огонь исчез. Струя в последний раз выстрелила и накрыла трупы, а после затишье. Солдаты на мгновение остановились дожидаясь самого худшего, а после продолжили отступать и даже ускорились, зная что ещё совсем немного и настанет их очередь сгореть заживо.