Последнее вторжение, продолжение
Ещё в самом начале своего пути, корабль шёл с очень большой скоростью и с учётом факторов окружающей среды(волны, сильный ветер) его раскачивало так, что не прикрученные вещи к полкам летали по всему кораблю, а сами люди не могли стоять без опоры. Но сейчас, всё было иначе, а тряска и скорость корабля вообще не ощущалась. Это означает только одно - они почти прибыли и корабль сбавил скорость настолько, насколько это вообще возможно. Они действительно были близки к месту десанту и это подтвердило командование и управление, приказав солдатам быть готовым и совсем скоро начать десант. Прозвучали не очень приятные, а для членов механизированной пехоты даже страшные слова: "Десант на мелководье, скоро начинаем!" — послышался мужской крик с самой палубы и через перешептывание, дошёл до самых последних рядов в своей истинной, не исковерканной сарафаном радио манере. Танки - это совсем новая машина для этого мира и её действие было продемонстрировано только на суше, даже не по бездорожью и никто не знает, как поведёт себя техника, оказавшись на мелководье. Сама по себе эта междумерная гробовозка не внушала доверия у опытных инженеров и водителей более привычной для этого мира техники и они считают, что танки глохнут при попадании горсти песка между гусеницами, хотя такого опыта ещё не было. Поэтому, ожидания были не очень хорошими и все готовились к самому худшему. Вальтеристы не знали, что их ждёт и думали, что если даже заглохнут, то это будет не так критично, ведь высадить десант в деревню можно и без этого, но это было смертельно опасно для Чарлистов и ставило под вопрос успех всей операции - ставка делалась именно на завладение и использование техники врага.
Предупреждение о скором десанте прозвучало уже как 15-20 минут назад, а с момента, как Вальтер спрогнозировал для Рим и Рудольфа время начало операции прошёл и вовсе почти час. Услышав его, солдаты резко замолчали, повернулись лицами к воротам ангара или дверям цитадели и были готовы выйти, но с каждой минутой они убеждались, что операция начнётся ещё ой не скоро и продолжили заниматься своими делами. Небольшое покачивание корабля сохранялось даже в случае, когда скорость не превышала и 1 маха, но абсолютно все, даже те, кто был в технике почувствовали, как флумен полностью остановился и тряска вместе с ним. После нескольких часов пути, это было непривычно и солдаты поняли без указания руководства - десант начинается. Танки и бронетехника снова завелась и сильно зашумела, а солдаты встали так, будто готовят парад. Все ждали. Они ждали минуту, две, три и на четвёртую красные лампочки, расставленные по всему кораблю засветились, окрашивая всё в красный цвет. Ворота ангара начали медленно открываться, а в открытое пространство начали попадать снежинки и лучи света. Сзади, пока никто не видит, в строй встали полевые командиры, ака обычное командование, то есть Вальтер, Алексей и остальные, но Бориса не было, что вызывало опасения у тех, кто заметил их. В своей речи Вальтер не дал соврать(хоть она и не его, он просто зачитал текст, написанный Борисом) - они, в том числе он сам принимает прямое участие в операциях, а не командует с тыла.
Ворота медленно открывались, запуская в ангар свежий, холодный воздух, давая солдатам чувство свежести. Жаль, что его не испытали те, кто заперт в танке и они мучаются от жара. Среди этих бедолаг, кстати, есть Виктория и Диего - они сидят за пулеметными точками внутри тесного танка вместе с ещё нескольким людьми. Когда ворота открылись, кроме продолжающейся реки не было ничего видно и солдаты сразу даже не поняли, что происходит, но потом до них дошло, что корабль просто остановился не ангаром к берегу, но всё так же на мелководье. Крышка ворот проломила тоненькую корку льда и плюхнулась с характерным звуком об воду, ил и песок, дав знак водителям танков и бронетехники, что необходимо начинать операцию. "За Гиммлера!" — послышался боевой клич одного из солдат Чарлистов в первых рядах пехоты в ангаре и следом за ним, двигатели, гусеницы и колёса техники заревели и по очереди стала выезжать из ангара.
Снег пытался падать и оседать на технике, но она была настолько прогретая, что снежинки таяли раньше, чем успели долетать. Участь проверить проходимость мелководья выпала танкам - какое совпадение! Техника аккуратно выехала из ангара, будто раненное животное подобрали, выходили и теперь отпускают на волю, а оно отвыкло и пытается понять, что это за место. "Первый впечатления" прошли гладко - гусеницы, хотя бы, могли двигаться при контакте с водой, илом и песком, но главное испытание ждало впереди и оно настало через несколько секунд. Танк выехал почти полностью на мелководье, погрузившись под воду лишь частично. Пехота, проходя здесь, была бы по пояс в воде, если брать среднестатистический рост пехотинца. Когда гусеницы танка начали превращать состав мелководья в фарш и сами по себе больше стали служить в роли мельницы, все подумали, что на этом всё и техника устояла, но нет! Многотонному танку удалось устоять на такой поверхности, пускай немного провалится и даже не заглохнуть, но ожидаемо, что скорость заметно упала и он бы стал лёгкой мишенью, если бы здесь были враги. Поняв, что они смогут устоять и не заглохнуть, следом за первопроходцем начали подтягиваться остальные единицы техники, но так никто и не решился ступить на мелководье - они ждали, пока первый танк освободит пространство и тем самым, создаст строй. Огня со стороны деревни не последовало, а значит, они находятся в безопасности и им предстоит последнее испытание - развернуться так, чтобы выйти на берег(напоминаю, что корабль просто сблизился с берегом и был параллельно к нему, а не совершал манёвр, по которому технике был открыт прямой путь к берегу).
Для бронетехники это испытание было достаточно лёгким, так как её конструкция более надёжная, подходит под такие виды поверхности и у солдат банально имелся опыт в подобных ситуациях на бронетехники, но не с танками. Танк, пытаясь развернуться, снова начал разбрасывать грязь, воду и песок во все стороны, разрыхляя эту же смесь под собой и забрызгивая им другую технику, борт корабля и даже что-то попадало внутрь ангара, прямо на пехоту.
Пока проводился этот рискованный, неуклюжий и медленный манёвр, никто не обращал внимание на то, что происходит со стороны деревни, в которую они держали курс. Она находилась на некотором расстоянии от берега, но если бы солдаты смотрели, они бы увидели здание и жителей, собравшихся посмотреть, а некоторые вовсе готовились оборонять деревню. Экипаж танка был полностью занят тем, что пытался выехать на берег и похоже, он полностью встрял. Осознав это, часть экипажа вышла из танка, начав пытаться откопать его и убрать скопившийся песок и грязь с гусениц голыми руками, выбрасывая его в сторону. Со стороны корабля и ангара уже послышались голоса и вопросы по типу: "Вам помочь?", "Застряли?", "Ну вот, приехали" и множество других, но большинство из них были готовы оказать помощь. "Успокойтесь, сидите, ждите и пытайтесь понять, как вам не угодить в такую же ситуацию, когда настанет ваша очередь выезжать" — говорил командующий танка, высунувшись из люка, весь красный от жара и раздражения, появившееся тогда, когда они пытались вырулить технику. Видя, что это продлится на неопределенный срок, он достал солдатскую сигарету и начал курить. Запах этой прекрасной смеси моментально начал травить окружающих и послышался кашель, хотя большинство из присутствующих и даже тех, кто кашлял как и он курили эту адскую смесь. Всё дело в том, что производство солдатских сигар отсутствует и их делают сами же солдаты, добавляя туда все в абсолютно разных граммовках и иногда, совершенно другие ингредиенты. Поэтому, абсолютно каждая солдатская сигара давала абсолютно разный и не привычный даже для самих курильщиков запах.
"Ну и слабаки..." — сказал всё тот же командующий танком, специально направляя сигару в сторону кашляющих, так ещё и ветер способствовал этому - полное, вонючее комбо.
— Что за солдаты пошли. Вот я, когда ещё только Пруссия без всяких Вегиммий и Вторая Европейская шла на всю катушку, то вот у нас солдатские сигары были просто настоящим месивом, не то, что сейчас. Туда добавляли грибы, растущие под унитазом, обрезки ногтей, волчьи ягоды и особо дикие даже чеснок с маком добавляли. Вот от этой бурды реально кашляли, даже умирали... На Второй Европейской больше погибло не в зоне боевых действий, а вот от этого. А вы и такую слабость выдержать не можете, слабаки...
Командующий не врал и он действительно имел очень большой опыт и прошёл через Вторую Европейскую; сейчас ему около 70 лет, никто точно не знает, а он сам не раскрывает это, даже в документах постоянно дата прыгает. Не смотря на преклонный возраст, где с учётом того, что 64 года - средний мужчины, он был невероятно силён и энергичен. Только благодаря связям и большому опыту он продолжил служить, капитан просто не видит смысла в жизни без войны, настолько военное дело приросло к нему. Это подтверждали не только документы, но и многочисленные шрамы по всему телу, разбитый нос и невероятно прокуренный голос. Его понимают с первого раза только свои, незнакомцам приходится переспрашивать несколько раз и ловить своими лицами запах гнили, говна и сигар с его рта, чтобы что-то услышать и понять. Кто - кто, а его самолюбие полностью оправдано и все относятся к нему с уважением, только новички могут "ошибиться", но их быстро ставит на место сам Дедаш(его прозвище, происходит от слова "дед" и "машина" из-за его любви к технике). Все просто терпели, но изнутри танка, постепенно перебираясь к выходу и в итоге выйдя, начав пытаться откопать танк, раздался недовольный женский голос:
"— Ну и что с того, что ты воевал хрен знает когда, там у вас не знали меры и травили себя чем попало? Разве это повод для гордости, а, дед?"
— Не понял..
Вопросительно и жутко протянул Дедашедаш, пытаясь понять, откуда и кто это посмел ему противоречить. Он несколько раз огляделся, пытаясь найти этого человека, но из-за старческих проблем он заметил его далеко не сразу, что позволило этому человеку, коим была Виктория отпустить в сторону Дедаша ещё одно оскорбление:
"— Что, насколько себе глаза закурил, что дальше своего носа ничего не видишь, да?"
— Я чёт не понял, а кто ты вообще такая, что бы мне перечить?
Наконец, Дедаш смог увидеть Викторию. Её не было видно не только из-за его личных проблем со здоровьем, но ещё из-за того, что она копошилась согнувшись у боковой брони, тем самым попадая в слепую зону. Дедаш помимо большого боевого опыта, ожидаемо, был очень консервативным и имел свои странные представления о том, кто должен быть лидером, управлять страной и иметь больше прав. Услышать такое оскорбление от незнакомого человека, так ещё и поняв, что это девушка, означало для него тоже самое, как опозориться на всю страну. Он знал о существовании Виктории и что она сделала, но он не знал, что этим человеком была сама Виктория и сразу перешёл к агрессии в её адрес'
"— Кто вообще бабу пустил на танк? Это тоже самое, как психу дать гранату! Э, начальник! Харнер, дорогая, почему вы не уведомили меня кто будет в составе экипажа танка и что среди его будет баба?!"
Дедаш повернулся в сторону ангара, из которого наполовину выехала бронетехника, ожидая, пока танк сможет выбраться из этой ямы. Он не собирался разбираться, что у него в экипаже делает женщина, он просто хотел показать свое прискорбное отношение к ним в принципе.
— Ну, как я и ожидала, очередной старый хрен, который не может принять ничего нового и живёт старыми принципами. Дед, у тебя маразм, очнись, женщины ещё даже в эпоху варлорда служили.
Виктория забросила в сторону Дедаша грязь, но она не долетела и упала на броню, а Дедаш этого не заметил. Если бы заметил, то Виктории было бы не сдобровать.
— Я прошёл через всю войну, так ты думаешь, что я не знаю какие там были правила и законы, глупое дитя? Тогда их старались вообще не брать. Их брали только в двух случаях: в качестве медиков и если живой силы слишком не хватало, всё остальное делали мы, мужчины. Я от Бермена до Шампани дошёл и за всё это время на фронте только 2 девушек увидел, да и их, вроде бы, убило в первом бою. Вы, женщины, ни на что не способны и не понимаю, зачем вам вообще столько прав и возможностей то дали, особенно в военной сфере... Вот почему мы нихрена не можем продвинуться на фронте с Ордой и Вальтеристами? Потому что женщин понабрали, а они нихрена не умеют, только истерят и ноют. Место вам на кухне и под сапогом, бабы. Сиди и молчи, пока я тебя с экипажа не выгнали и ты не пошла в пехоту.
— Старый пердун ты. Но почему-то, именно женщина убила вашего любимого Кольта.
— Так это редкие исключения, они есть везде. Это был единственный случай, когда женщина - военная что-то сделала, больше нигде, кроме книг подобного не видел. И ведь весь прикол заключается в том, эти же книги пишут женщины, а не те, кто реально сидит в окопе на фронте. Бабы, что с вас взять, эхэ-хэ..
— Значит, вы знаете её Викторию Харт?
— Что за глупый вопрос? Если не вся страна, то пол страны так точно знает её, это же очевидно, почему так. Вообще, копай грязь дальше, баба, не отвлекайся, а то так и останемся тут, пока не помрём от голода.
— Пока мы от голода, кто-то от старости уже давно должен был копыта отбросить.
Виктория, поняв, что Дедаш так и не понял, что она и есть та, о которой они разговаривают, захотела поставить его в неловкое положение и заставить удивиться; в этом мире его почти ничего не могло больше удивить. Она поняла, что находится в слепой зоне и чтобы её увидели, она выпрямилась и сделала несколько шагов назад, набирая в свои сапоги кучу грязи и песка. Дедаш посчитал, что победил в споре и даже не смотрел в её сторону, но он захотел потравить "слабаков" дымом солдатской сигары и когда поворачивался, обратил внимание на Викторию. Сначала, он даже не обратил внимание на её, но отводя глаз в его голове что-то щёлкнуло и сказало: "Дед, а она кого-то напоминает", что заставило повернуться и посмотреть на неё. Он не поверил своим глазам и начал быстро моргать, пытаясь понять, кажется ему это или нет, а Виктория только этого ждала и стояла специально так, чтобы её отличительные черты хорошо были видны. Поняв, что это действительно Виктория, от удивления, он не удержал сигару и она упала на броню танка, а затем скатилась с неё и упала в воду. Дедаш пробыл в таком состоянии ещё 10 секунд, прежде чем сумел что-то сказать:
"— Ахереть...".
Виктория ничего не ответила ему, а простояла ещё несколько секунд в таком положении и после, продолжила выковыривать из гусениц танка грязь и песок, как будто ничего не произошло. Он знал, что она должна была быть среди них, но не ожидал, что будет в качестве члена экипажа его танка.
— Я даже не знаю, с чего начать.
— И не надо. Всё, что вы знаете - это как раз всё, что и нужно знать.
— Ну не, есть у меня пару вопросиков. Допустим, начнём с простого - как ты вообще знаешь, как устроен танк и как управлять им? Ты мехвод или наводчик вообще? У тебя же опыт, судя по словам другим, только в диверсионной деятельности.. В этом, в принципе, уже убедились все давным давно, причём несколько раз.
Дедашу повезло и он не был отправлен Викторией, поэтому, отношение к ней у него было более мягкое. За убийство Кольта он также не сильно винил её - он сам не очень любил Кольта и считал его слишком мягким в плане военных решений и считал, что Вальтер поступал полностью правильно я Кракове, хотя он вообще не поддерживает Вальтеристов и был одним из тех, кто первый предложил отрезать ему голову. Если бы не это, он бы явно не относился к ней настолько лояльно.
— Наводчик я. Что там сложного? Мне будто за жизнь из пушек не довелось стрелять, да и не я одна такая. Наверное, как война с Ордой началась, так многие солдаты научились не только своим специальностям.
— Тут трудно не согласиться, деточка. Я сам пол жизни был обычной механизированной пехотой, ещё со времён Второй Европейской. А как всё это началось, то и в связи, и в артиллерии и много где ещё начал мыслить. Если бы я больше уделил времени этим новым специальностям, то что-то и вышло бы, но я всё так же, остаюсь предан технике.
Дедаш хотел затянуться сигарой, но вместо ощущения свёртка на своих губах он испытал абсолютно ничего. "Не понял.." — Тихо сказал дед и посмотрел на свои пальцы, там, где должна была быть сигара, но её не оказалось. Осмотревшись несколько раз по сторонам, он не мог понять, куда она делась и повернувшись на 180 градусов, не смотря на свое плохое из-за возраста зрение, каким-то образом он разглядел, как его свёрток уже плавает по воде. Испытав чувство обиды на секунду, он достал из кармана очередной свёрток и снова закурил. На этот раз, он высунулся из люка почти полностью, теперь он видел Викторию даже тогда, если бы она зашла в слепую зону танка. Ветер подул в сторону Виктории и вонючий дым с запахом дерьма окутал её, от чего она тут же заткнула нос пальцами и отвернулась со словами "Уберите!".
"— Ох, ладно, ладно"
Сказал Дедаш и прекратил курить, но не выбрасывая сигару. Мужик хоть и крайне посредственно относился к женщинам в военной сфере, считая их ни на что не способное и никчёмное пушечное мясо, но он с уважением относился к тем, кто чего-то достигал. В качестве примера можно привести ту же Викторию, а также Софию и Рим. Поэтому, он начал по немногу сдавать свою женоненавистническую натуру и общаться с Викторией более уважительно:
"— Я, знаешь, вот ещё что хотел спросить.. Как тебе, мать вашу, удалось выбраться из всей той жопы, в которую тебе приходило попасть?! Как ты то смогла Кольта прихлопнуть, при этом не быть пойманной? Насколько я знаю, шо у тя там был помощник и он тоже где-то здесь, ему повезло меньше и он остался среди нас, но его долго не могли спалить."
— Охох, Дедаш, ну вы мне льстите. Ну, у нас опыт большой в подобном деле, так что оно само как-то получается. Да и не совсем нам получается выходить сухими из воды. Если бы так было всегда, мы бы не застряли на этой гробовозке на мелководье, а сидели где-то уже за границей, либо ещё где-то, потому что нас поймали и предложили два варианта: пики точёные или дальше вы сами знаете что.
— Так, погоди, погоди, что значит "мы бы не застряли на этой гробовозке". Ты хочешь сказать, что твой напарник, который те помогал Кольтецу воздух перекрыть с нами, на этом танке?!
— Да, я здесь!
Раздался глухой и доносящийся эхом из-за брони танка голос Диего. Он сидели внутри танка и пытался найти что-то на подобии рычага, чтобы можно было с помощью него помочь танку выбраться. От этого Дедаш удивился ещё сильнее по сравнению с тем, как он узнал, что перед ним сама Виктория. Но и так же в отличие от прошлого раза, он быстро пришёл в себя и не выронил сигару.
"— Ахереть. Я даже не знаю, мне радоваться, шо у меня в качестве экипажа два главных диверсанта этой войны, либо бояться по точно такой же причине..."
— Мы можем, конечно, когда снова окажемся в танке зарезать тебя и всех остальных, захватив танк, но нас наверняка подобьют те, что сзади, поэтому не волнуйся, Дедаш.
Ответила Виктория.
— Ну и слава богу.
— Вы не верите в Гиммлера?
— А что, какие-то проблемы есть?
Угрюмо спросил Дедаш, поменявшись в лице от удивлённого старика на недовольного. Похоже, она задела для него очень важную и больную тему, но он не стал морозиться от ответа и ответил:
— Был бы Гиммлер, он бы точно не допустил того, что его же немецкий народ и его же страну унижают начиная с того момента, как на трон посадили Гюнтера и заканчивая геноцидом немцев во Франции. Да и зачем на свое Новобожие создавать Черный шторм, который породил за собой чёрную и дышашую плоть, расколы и всё то, что мы знаем? Ты верь в кого хочешь, мне всё равно, но до меня ты не докапывайся. Я вообще в бога не верю, использую такие выражения потому что удобно. Ты веришь в кого хочешь, я верю в самого себя и силу оружия, пойдёт?
Дедаш снова хотел затянуться, позабыв о просьбе Виктории и его сигара была в нескольких сантиметрах от губ, но тут раздался выстрел со стороны деревни, свист, звук удара об металл и снова свист. От такого Дедаш снова выронил сигару и вместе с Викторией посмотрели в сторону деревни. Там стояло несколько жителей с вилами, а у одного была пехотная винтовка, из которой стреляли по ним. Они хотели попасть в Дедаша, но промахнулись. Дед быстро это понял и нырнул в танк, а через секунду раздался ещё один выстрел. Если бы Дедаш не успел спрятаться в танк, то ему бы простретило голову - он снял шлем ещё тогда, когда они застряли, потому что с ним было не удобно. Викторию Вальтер успел предупредить о том, что план действий меняется и они будут высаживаться не через несколько часов на равнину, а в деревню через несколько минут, при этом они не должны причинять вред гражданскому населению. Она не понимала, что ей делать: дать ответный выстрел из ручной артиллерии и винтовки, или спрятаться в танк, потому что следующий выстрел, ожидаемо, пришёлся бы на неё. На этот раз, ей повезло, но не в полной мере. Пока она стояла по пояс в воде думая, что делать, стрелок успел перезарядиться и выстрелить, но пуля снова промазала и попала в воду в нескольких сантиметрах от её бедра. Удар по воде привёл Викторию в чувства и он бросилась на утёк, пытаясь скрыться за танком. Но грязь, скопленная под ногами и вода по пояс не давали бежать ей на полную скорость и это ощущалось так, будто это попытка бега во сне, когда ноги вообще не чувствуют. В таком состоянии девушка становилась лёгкой мишенью, но когда ей оставалось лишь развернуться на 90 градусов и забежать за танк, от туда к ней потянулись руки. Виктория инстинктивно схватилась за них и они тут же затянули её за танк, при этом она не удержалась и упала в воду, из-за чего теперь была намочена не только часть одежды до пояса, но вообще почти полностью. Когда её затягивали за танк, она в добавок к этому сильно ударилась ногой об металлический угол, издав быстрое "ай!", но страх за жизнь заглушил боль. Торопиться было необходимо и сразу же, как её затащили за угол, раздался очередной выстрел. Подняв глаза она увидела того, кто спас её - это, ожидаемо, оказался Диего, который испугался начала обстрела не меньше. Он хотел ей что-то сказать, но Дедаш закричал: "В танк все, живо!" и они бросились в технику, занимая свои места и готовясь уже начать наводку прямо на стрелков, но Дедаш отдал очередной приказ не открывать огонь, ведь они не должны навредить гражданским и не было указания от Рим или Вальтеристов, что делать, а они явно знали, что происходит. Пушки и пулемёты тут же прекратили вращаться, а экипаж танка начали дожидаться команды от высшего руководства, либо от Дедаша.
Дедаш как и все остальной экипаж ожидал, пока кто нибудь покажется из ангара и отдаст приказ. Но его всё не было, а стрелки, похоже, пытались дать им понять, что они намерены прогнать их, стреляя по более танка даже тогда, когда все спрятались, а не просто защищаться. Дедаш имел не самый гуманный опыт, набранный ещё во времена Второй Европейской - по его вине была устроена резня ни в чём не виновных этнических французов, проживавших в небольшой деревне Ганновера под названием "Среба". Не ему заикаться о том, что делать с теми, кто пытается нападать на них, но за столько лет он успел поменять мнение несколько раз и как это требуют Чарлисты, относится к гражданским в зоне боевых действий как к жертвам обстоятельств, стараясь не трогать их. Но сейчас, ситуация была совершенно другая - это не они атакуют, а их и они не знают, есть у них какое-то взрывное, бронебойное оружее, способное нанести большой урон танку и кораблю. Не стоит забывать ещё тот факт, что они не Вальтеристы и они выполняют тайную операцию против Вальтеристов, а сейчас, они следуют их приказам и какой будет приказ от верхушки было неизвестно. Не смотря на неожиданно начавшееся сражение(скорее, попытки искусать ногу человека щенком), танк не прекратил попыток пытаться выбраться, разбрасывая во все стороны грязь, тем самым уменьшая видимость для стрелка, что совсем скоро очень сильно повлияет.
"Да где этот чёртов приказ?! Чё нам делать то, они же сейчас прикатят сюда какую-то пушку и в фарш нас снесут!" — начал кричать и ругаться Дедаш, увидя, как со стороны деревни, там, где стоял стрелок начало что-то происходить и вдали начали что-то гнать сюда. Что именно - он не смог разглядеть, потому что зрение давало о себе знать, очень маленький обзор сквозь смотровое окно и расстояние. Не исключено, что это было не орудие, а просто телега с запряженной лошадью и с учётом того, что это деревня и откуда здесь взяться пушке, было вполне вероятно. На ругань Дедаша никто не реагировал, все выполняли свои обязанности и дожидались команды, что очень сильно его раздражало, ведь сам по себе он был очень общительным человеком и считал, что если он что-то сказал, на это обязан быть ответ в той или иной форме:
"— Вы чё молчите то, как рыбы в воде?! Хоть что-то сделайте! Значит, смотрите, неучи: они сюда тащат что-то, что именно я понять не могу... Может, артиллерия, а может тупо лошадь и повозка, это же деревня! Но лучше не рисковать и наведите пушки и пулемёты на них, просто припугните, не открывая огня!"
В следующие 10 секунд не прозвучало активной деятельности и скрежета металла. Экипаж переглядывался, ожидая, что кто-то первый наведёт пушку или пулемёт на гражданских, так как никто не хотел делать этого. "Да чё вы стоите?! Работайте! Просто напугать, никто их взрывать не собирается!" — закричал Дедаш и после его крика, экипаж очнулся и подчинился приказу. Если быть точнее, то первым подчинилась Виктория и она начала поворачивать пушку в их сторону, а по её примеру тоже самое сделали все остальные. Один за другим, пушки повернулись и начали смотреть прямо на стрелков. Огонь из винтовки по ним тут же прекратился и Дедаш, наблюдая сквозь окно для наблюдения, видел, как они начали нервничать и даже паниковать. Тот самый стрелок понял, что он будет приоритетной целью для обстрела начал убегать и отступать, при этом не прекращая настреливать по броне танка и ожидая, пока кто-то не появится, чтобы снести ему голову. Вместе с ним было ещё несколько человек и кто-то также начал отступать, а кто-то, зачем-то, остался.
"— Испугались, сукины дети, валите, пока мы действительно не открыли огонь!"
Засмеялся Дедаш и повернулся назад, пытаясь понять, не смеётся ли кто-то с его слов. Ожидаемо, всем было не до смеха, да и и его банально никто не слышал, потому что двигатель и топливный отсек шумели там громко и в сочетании с жарой в 30-40 градусов, то, почему засмеялся Дедаш никто не понял. Все слышали только приглушённые его слова и откликались только на крики, а крики значили только одно - он пытается докричаться до них и донести приказ. "Тьфу на вас!" — отмахнулся рукой Дедаш и полностью сконцентрировался на попытках выкопать танка из заподни. Судя по всему, между гусеницами просто забилось много грязи, песка и водорослей, что мешало им двигаться, а не потому что танк не может просто передвигаться по бездорожью. Эту теорию подтверждало то, что гусеницы двигались с натяжкой. Не жалея топлива, Делал втопил во всю, температура в танке от реакции сгорания дышащей плоти поднялась на ещё 5 градусов, а гусеницы начали крутиться быстрее - они начали освобождаться от оков из грязи и водорослей. В технике было настолько шумно, что он не слышал собственные мысли и он не смог бы услышать приказ, что делать со стрелками, но оно и не нужно было, потому что он надеялся на членов экипажа.
Приказ о том, что им делать, рано или поздно поступил бы к ним и это "рано" наступило. Протискиваться сквозь толпу потных и вонючих солдат, видите ли, это не "по офицерски", поэтому приказ был передан через посредников, а через них дошёл до Рим. Вальтеристы всё ещё не знают, что они это Чарлисты и что Рим это Рим, для них она как человек, который разрешал солдатам садиться за технику. Но сейчас, не оказалось человека выше по званию, чтобы переадресовать приказ, поэтому, это доверили ей и содержание приказа было кошмарным для Чарлистом с учётом их плана - "Открыть огонь из пулемётов, экономить снаряды. Пушками прорывать только баррикады и укрепления, на живую силу не тратить".
Не подчиниться она не могла, потому что это бы легко выдало их всех и план пошёл бы коту под хвост. Этот приказ услышали все солдаты и по ангару пошёл шёпот, что их вот-вот и раскроют. Понимая, что ставки слишком велики, Харнер, перекинувшись несколькими словами по поводу этого с Рудольфом и Софией, с болью на сердце решила передать приказ танку в полной его мере, не искажая. Она пыталась убеждать себя тем, что если они открыли огонь первые(гражданские), то они уже не гражданские и им можно дать ответный огонь. Пробираясь сквозь солдат и технику, она выскочила из ангара и игнорируя воду по пояс, сделала ещё несколько шагов вперёд по воде, ловя на свою одежду брызги грязи от танка. "— Народ! Это ужас какой-то, нам приказали стрелять по ним! Из пулеметов, не из пушек! Не я это придумала, меня заставили!" — закричала Харнер, пытаясь перекричать шумящий танк, при этом думая в голове "когда же эта гробовозка замолкнет и перестанет шуметь?". Знала бы, что её ждёт, она бы просила, чтобы она не замолкла и создала ещё больше боызгов - в неё начали стрелять. Сначала, Рим ничего не поняла и подумала, что круги на воде создала не пуля, а летящий от танка ком грязи или камень, но когда танк сбавил темпы и звук, соответующе стал тише, она поняла, что это стреляют по ней. Посмотрев своим единственным, и то плохо видящим взглядом вдаль, она увидела несколько размытых фигур и вместо того, чтобы бежать, пыталась рассмотреть их, хотя с её куриным зрением это было невозможно. При этом она игнорировала тот факт, что по ней стреляют, она будто не замечала этого. Те, кто был в ангаре не видели и не слышали этого, поэтому не могли затянуть её обратно. "— Ну чё вы стреляете то? Мы вам помочь хотим, а вы... Эх" сказал Рим в слух и тут же закрыла руками свои уши из-за очень громкого звука в нескольких метрах от неё - это была высажена пулемётная очередь в тех, кто пытался отступать, при этом не прекращая попыток навредить им. Пулемёты здесь, в отличие от пулемётов из реального мира на порядок слабее из-за использования пара, а не пороховых газов, но нельзя исключать убийственную мощь даже такого оружия, тем более, если стрелять по цели без брони или слабобронинованную. Деревня находилась на низменности, здесь не было склонов и холмов, за которые можно было спрятаться и вся территория была как на ладони, не давая беглецам и шанса на спасения. Обзор для пулемётчиков танка почти полностью отсутствовал, из-за чего они не понимали, поражена цель или нет. Они бы и продолжили стрелять, если бы Дедаш не закричал: "Хватит, хватит! Патроны не тратьте, они в фарш!". Пулеметный огонь прекратился и экипаж начал пытаться разглядеть результат своей работы: от тех, в кого они стреляли осталась куча фарша. Обстрел был настолько точным, что почти все пули попали в цель и в ходе получения частого и большого урона, части тела отваливались кусками, человек буквально рассыпался, как пазл, но кровавый. То, что приняло на себя больше всего урона было измельчено до такой степени, что остались лишь крови и облако кровавой пыли, которое было видно даже отсюда не вооруженным взглядом. Смотря на эту картину, Дедаш тут же словил воспоминание со времён Второй Европейской, когда оружее ближнего боя, по типу саблей активно применялись, то в ходе штурма здания ему пришлось кромсать врага саблей и тогда, он впервые увидел облако кровавого дыма, от которого тянуло тошнить. Вспомнив это, он отвлёкся от управления техникой и начал вспоминать другие, жестокие моменты со своей молодости. Экипаж танка также молчал - они пытались осознать то, что им пришлось сделать.
Но их всех из этого состояния вывел радостный крик Рим снаружи: "— Молодцы, ребята!". Она наблюдала за тем, как гражданских с оружием пулемёт превратил в кровавый фарш. Не смотря на то, что ей было тяжело передавать этот приказ экипажу танка, она понимала, что это было необходимо и возможно, убив их, они избавились от потенциальных будущих жертв среди своих и других гражданских. Её глаз протез был сделан на скорую руку, просто что бы был, из-за чего он не очень подходит под размеры и часто съезжал, а Рим чувствовала это и тянулась поправлять его. Прямо сейчас произошло то же самое и она быстро поправила глаз пальцами правой руки и поправив, через несколько секунд она почувствовала странный, металлический запах и судя по источнику, он был прямо на её лице. Она не поняла природу этот запаха и потянулась левой рукой к лицу, чтобы понять, откуда он и когда прикоснулась пальцами, то почувствовала, что коснулась чего-то жидкого. Сердце тут же ушло в пятки и она посмотрела на пальцы - они были в крови и Рим почувствовала, что кровью была испачкана не малая часть головы: уши, волосы, щеки. "Но откуда?" Задалась она вопросом и пыталась нащупать на лице отверстие, из которого могла вытекать кровь, но когда она обратила свой взгляд в правую сторону, то увидела, что вода под ней превращается в кровавую лужу. Опустив глаза, она поняла, что источник кровотечения - её правая рука и подняв руку перед собой, ноги и губы девушки затряслись и она пыталась что-то сказать, но ничего кроме тихого стона не вышло. Её кисть была полностью залита кровью и затекала под шинель, обдавая всю руку холодом. Её мизинец был вырван под корень вместе с плотью, а из раны торчала обрубленная кость, а кровь хлестала как из ведра, окрашивая воду в красный цвет. Что с ней произошло она до сих не поняла, хотя ответ был очевиден - в неё попали и если бы танк не поднимал воздух грязь, уменьшая видимость, то стрелок бы точно попал в более важные части тела, если бы вообще не убил. Когда в неё попали и её мизинец снесло, она не испытала боли из-за того что она была слишком сильной и она перестала её чувствовать, но она её испытала в полной мере как увидела, что с ней произошло. Сильная боль нахлынула на её руку и от ощущения того, что она каменная и весит очень много, Рим отпустила её и сама нагнуласьсь, а следом сама села на мелководье, чуть не погружаясь с головой и сильно застонала, но попыталась сдерживаться, жмуря глаза и прикусывая себя за внутреннюю сторону щёк и губы.
Вода вокруг неё полностью окрасилась в красный, а её стон и всплеск воды перебил звук рёва мотора танка и её услышали те, кто был внутри ангара. Из него вышло 2 солдата, услышав стон и увидя, что происходит с Рим, они сильно испугались и подумали, что огонь по ним продолжается, но не смотря на это, они выскочили из ангара и схватив Харнер за руки, потащили её в ангар, даже не заметив, как кровь из её раны пачкает их форму. Протискивая её по воротам и дальше по ангару, она оставляла за собой небольшой след крови. Крови выходило не очень много, но кровотечение было очень быстрым и не мало крови она потеряла ещё тогда, когда не знала, что её подстрелили.
Экипаж танка из-за шума машины и радостного смеха Дедаша не смогли услышать то, что происходит снаружи и они не обратили на это внимание. Для них почти всё было сделано: стрелки уничтожены, осталось только вытащить танк от сюда и они бросили все силы на это. Двигатель заревел ещё громче, а жар в топливном отсеке достиг таких температур, что дышащая плоть сгорала сразу же, как появлялась и пар начал вырабатываться в слишком большом количестве. Его становилось настолько много, что выходя сквозь отводящие лишний пар трубы наружу, он начинал окутывать и скрывать танк. Так долго эти попытки выбраться продолжаться не могли и в конечном счёте, машине удалось вырваться из этих оков и на высокой скорости(настолько высокой, какую позволяет развить танк) он двинулся в сторону берега. Мелководье постепенно уменьшалось, из-за чего риск повторно застрять становился всё меньше и они доехали до берега без проблем. "— Всё, приехали.." — Сказал Дедаш таким голосом, будто они встрял ещё сильнее. Двигатель перестал так громко реветь и весь экипаж услышал сказанное им и подумал точно так же. Один из членов экипажа, испугавшись, что им снова придётся пытаться откопать танк, испугано спросил: "Мы что, опять встряли?"
"— Чего?!"
Возмутился Дедаш.
— Да этот гроб на колесах только что на берег вышел, а вы думаете, шо мы встали. Щас бы! Живее всех живых. Так, что тут у нас снаружи..
Дедаш попытался откинуть люк, но он не поддался с первого раза и после второго. "Заклинило" подумал Дедаш и взявшись за дуло винтовки, начал толкать люк прикладом, пытаясь открыть его. В итоге, ему это удалось и он даже переборщил - крышка люка со звоном ударилась об броню танка при открытии. Выглянув из машины, он осмотрел берег в первую очередь: вдали, там, где были стрелки, он смог более детально разглядеть результат обстрела с пулемёта. Кровавый фарш был относительно не далеко от берега, из-за чего даже Дедаш смог разглядеть это. От вида крови, разорванных органов, мяса и костной муки ему стало не по себе и он отвёл свой взгляд дальше, там, где он видел подъезжающую к ним телегу или артиллерию. На самом деле, ему вообще просто показалось и ничего сюда не шло, скорее всего, он принял обычную грязь или насекомое на смотровом окне за телегу или пушку. От осознания, что он приказал экипажу навести пушки туда, думая, что сюда могут пригнать более тяжёлое вооружение, хотя на самом деле здесь ничего не было, ему стало ещё хуже и он быстро окинул взглядом то, что было дальше: деревня была на расстоянии 500-1000 метров от них и были ли там пушки из-за слабого зрения и кружащейся головы он так и не смог определить. Окинув деревню взглядом, он развернулся на 180 градусов в сторону корабля. Место, на котором они застряли превратилось в перерытое месиво и на фоне всего мелководья очень сильно выделялось, но это не главное, что зацепило его взгляд. Его внимание привлекла покрасневшая вода. Из-за чего она покраснела Дедаш догадался сразу - это была кровь, но только вопрос чья. Нырнув обратно в танк, он крикнул: "Все на месте?". "— Ага" — раздалось множество голосов с тех мест, где и должны были быть люди, значит, это не член экипажа танка, вышедший из него и попавший под вражеский обстрел. Тогда кто? Мыслей у него не было, но если он не видела тела и кровь разлилась по воде в небольшом количестве, то значит, тот, в кого стреляли выжил и его затащили в ангар, иначе крови было бы куда больше и возможно, даже плавало тело. Не зацикливаясь на этом, он начал наблюдать за выезжающей следом за его танком техникой из ангара - операция начинается.
Судя по опыту с танком Дедаша и насколько легко эта техника может встрять, после его выехал не новый танк, а бронетехника. Её проходимость была выше и откопать в случае необходимости было куда легче, чем эти многотонные машины. Выехав и ступив на мелководье, техника, не повторяя печальный опыт танка Дедаша, стала поворачивать для поворота к берегу не резко, а медленно, плавно, проходя большее расстояние. Пускай они потратят больше времени на то, чтобы добраться без происшествий до берега, чем будут долго пытаться откопаться — так руководствовались водители. Преодолев опасный участок и когда до берега оставалось просто вдавить газ и поехать по прямой, бронетехника остановилась и из её высадился один десантник, при этом он тянул из внутренней части машины железный трос. Выйдя из нее и стоя по колено в воде, он зацепил трос к задней части техники и побежал к ангару, откуда уже выезжал танк и добежав, его встретило два солдата. Втроём, они прикрепили трос к танку, тем самым сцепив две техники вместе. В отличие от танков, бронетехники совершать манёвр по развороту на мелководье куда легче, поэтому, куда легче будет помочь им сделать этот манёвр, взяв на трос, чем ждать, пока они развернуться и они смогут продолжить путь. Опасения, что бронетехника не сможет потянуть за собой танк были, но они не оправдались, хоть и были близки к этому. До начала поворота танк шёл отлично(потому что шёл на своём ходу, а не его тащила машина), но когда настал момент слаженной работы, появились опасения. Когда бронетехника начинала пытаться сдвинуть танк, её же попытки сдвинуться с места закапывали её. На этом всё могло закончиться и они бы встряли, но так как бронетехника находилась почти у самого берега, поверхность была более устойчивой, что позволило ей с трудом, но выехать и начать тянуть за собой танк. Когда она вышла из воды и колёса ступили на твёрдую поверхность, скорость начала увеличиваться, а сопротивление уменьшаться - план по взятию на буксир второй танк прошёл отлично и они смогли добраться до берега. Используя ту же самую формулу, следом за ними, из ангара выехала ещё одна бронетехника и под командованием экипажа уже добравшейся до берега, они помогли им встать в наиболее удачную позицию и взять следующий танк на буксир.
Если представить, что корабль бы пытался совершить манёвр, дав прямой доступ технике к берегу, то на это ушло куда больше времени, чем они высадились вдоль берега и пытались выбраться из мелководья, то есть они не ошиблись. Вся техника успешно покинула гаражи и закончило боевое построение на берегу. Они стояли в форме клина, чередуясь между танком - бронетехникой. Подобная форма боевого построения обеспечивает пехоте, которая будет идти сзади защиту со всех сторон, а шахматное чередование самой техники равномерно распределит силы и способность быстро вступить в бой с каждой стороны. Следом за техникой, с корабля сошёл десант и в отличие от техники, они почти не соблюдали боевое построение, потому что в этом не было никакого смысла. Вся моторизованная пехота шла возле техники, а весь остальной состав десанта составлял чистую пехоту и совершать построение для более эффективного и быстрого вступления и ведения боя было бессполезно. Это только бы потратило время и создало лишние неудобства, поэтому, пехота шла просто за клином из техники.
Всё таки, совсем небольшое построение соблюдалось, но оно было сделано уже чисто по инициативе пехоты, а не командованием. Сзади всех, понятно почему, шли врачи(Диего на корабле был назначен хирургом чисто по своей инициативе, так он приписан как моторизованная пехота) и возможные раненные, а они были. Вместе с врачами, которые все были Вальтеристами, шла Рим, а для всех Вальтеристов до момента, пока их не раскрыли, она была Каролиной. После того, как её затащили в ангар, профессиональная помощь не успела подойти сразу и солдатам в ангаре пришлось помогать Харнер своими силами, пытаясь заткнуть открытую рану и перевязать кисть, чтобы остановить кровь. Но она не останавливалась и продолжала течь, так ещё из-за условий, в которых ей оказывали помощь создавался очень большой риск инфекции. Она потеряла достаточное количество крови, но не настолько много, чтобы потерять сознание и не приходить в себя в течение очень долгого времени. Она ослабла и побледнела, но могла передвигаться, что в текущих "спартанских" условиях было предостаточно. Профессиональная помощь, в итоге, ей была оказана, но какой бы она не была, ей можно приписать ещё одну степень инвалидности - мизинец был безвозвратно потерян, так ещё пуля сорвала вместе с пальцем большой кусок плоти кисти, повредив сухожилия других пальцев. Ещё до того, как Зубастый сожрал правительство в Кракове и Шертхальм не был признан террористической организацией, государство предлагало Рим Харнер выйти на пенсию по инвалидности, но она отказалась, хотя деньги по инвалидности она продолжила получать. Правительство всегда пыталось задушить Шертхальм за их излишние большие права и как вы знаете, именно они убили всё руководство организации, когда они были на границе с Францией и из-за этого Кольту, Яну и Рим и пришлось взять на себя ответственность за десант чёрной плоти в Данциг. Но даже сейчас, не имея одного глаза, пальца и не полностью функционирующую кисть, на предложение врачей не участвовать в операции по занятию деревни она отказалась. Не смотря на плохое самочувствие из-за потери крови и всё ещё пульсирующей боли, она "согласилась" участвовать(медики были Вальтеристами и они не знают о плане Чарлистов, они действуют по своему плану - расположиться в деревне), потому что в случае отказа, ей было бы затруднительно попасть к своим. Рим шла в самом конце строя, вместе с медиками и пыталась без подвешивания на себя ярлыков в глазах медиков "подозрительная" уговорить их отпустить её, а не идти рядом. Её просьбы были не прямые, а скорее намёками, но врачи прекрасно поняли, что хочет до них донести Харнер и отпустили её. Не потому что уговоры Рим были вполне убедительные, а потому что им было всё равно. Их задача выполнена - они не дали ей умереть и она осталась живой, руки ноги есть, ходить может, значит, воевать, если понадобится, она тоже сможет. Подозрений, что она Чарлистка у них не возникло всё по той же причине - им было абсолютно безразлично, они просто хотели закончить всё как можно скорее и лишний раз не напрягаться. К счастью или сожалению, подобная практика наблюдается не только у Вальтеристов, она повсеместна абсолютно везде. Это не попытка очернения облика Вальтеристов, а констатация факта, что полевым медикам здесь куда выгоднее просто оказать тебе необходимую помощь и отправить тебя снова под град из пуль, осколков и снарядов.
По мере приближения солдат и техники к деревне, среди пехоты Вальтеристы начали наблюдать странные передвижения. Солдаты, которые до этого находились в одной точке и шли на ней всё время, резко начали менять своё положение. Причём это был не одиночный случай, который можно было бы легко объяснить, а так делало не мало солдат. Они не знают, но это были Чарлисты - они начинали сбиваться в группу, чтобы с началом плана, все были в одной точке и не было риска дружеского огня. Подобные перемещения вызывали подозрения, но подтвердить их никто не мог, да и на них не сильно обращали внимание, потому что по строю передвигалась не только пехота, но и более важные - командование и руководство.
Техника шла медленно, идя на уровне ускоренного шага пехоты, что позволяло человеку обогнать строй и выйти вперёд, оказавшись впереди даже техники. Сделано это было специально для того, чтобы командование могло оказаться в самом начале строя и отдавать приказы, вести переговоры лицо в лицо, если они будут нужны. Когда до деревни оставалось несколько сотен метров и было видно, что она не вооружена тяжёлым вооружением, Алексей и ещё несколько членов командования, согласно плану, должны были выйти вперёд строя, держа белую ткань как знак того, что они не собираются нападать на них и хотят решить всё мирно. Алексей Ничь, видя, что командование уже начало следовать плану и ускоряться, чтобы выйти вперёд, сам начал ускоряться, но вместо того, чтобы пойти с ними, подошёл со спины к Вальтеру(он шёл спереди его) и тихо спросил:
"— Вальтер, ты как?"
Вальтер быстро и коротко ответил, понимая, что из-за смены планы Вальтеристов, личный план Чарлистов может полностью провалиться:
— Нормально.
Чарлисты ожидали, что корабль успешно дойдёт до цели и им не придётся высаживаться в деревню. Но перестрелка с крейсером вставила палки в колёса плачу Чарлистов и ставит под сомнение выживание всех тех, кто есть здесь. Вальтер не может позволить себе рисковать жизнями ещё одной партии Чарлистов, среди которых такие важные личности как Рудольф, Рим и София(Диего и Виктория не входит в это число) и на фоне отравления от прерванной метаморфозы, он погрузился в мысли о том, что делать, особо не реагируя на то, что происходит кругом, пока они не доберутся до деревни.
— Понимаешь, Вальтер, я не хотел, чтобы ты так сильно мучился от отравления, но если бы я этого не сделал, то ты разнёс весь корабль и тогда бы никто не выжил? Не очень понимаю, в чём заключается моя вина, но прости меня. Это было необходимо.
На самом деле, Алексей не собирался просить прощения у Вальтера и пытаться узнать, как он себя чувствует. Его планы были совсем другими - он пытался узнать через слова Вальтера, не замышляет ли он что-то. Если быть точнее, он знал, что он что-то хочет сделать, ибо всё то, что он сделал на корабле было слишком подозрительно. Подозрения у Алексея сохранялись до сих пор и он хочет либо подтвердить их, либо понять, что зря подозревал его. Он понимал, что просто так Вальтер никогда ничего не скажет и даже на проговорится, но сейчас, он находится в крайне плачевном состоянии из-за отравления и может легко проговориться. На это и надеялся Алексей.
" — Да нормально всё, Лёха. Я уже понял, что ты не зря пытался меня остановить.. Это было необходимо. Только лишние жертвы бы вызвал".
— Мм. Так ты, получается, не винишь меня, так ведь?
— Да.
Алексей осмотрелся по сторонам, потом посмотрел в сторону командующих, уходящих к носу строя и затем на самого Вальтера, взглядом оценивая его состояние. Он хотел было, зачем-то, положить руку ему на плечо либо как-то иначе совершить контакт, но посчитал, что это будет слишком подозрительно, если Вальтер действительно что-то замышляет. У Алексея были подозрения, что он знает, что он скрывает на самом деле и не хотел показывать это слишком рано, поэтому, попытался узнать всё на словах:
— Я уже спрашивал, но спрошу ещё раз: ты как себя чувствуешь?
Вальтер посмотрел на Алексея и не отвечал ничего в течение нескольких секунд. Он видел, как Алексей осматривал его и понял, что к чему:
— Сказать честно - не очень. Боль очень сильно отдаёт в ноги настолько сильно, что кажется, что мне их наживо режут, прямо как тогда в концлагере.
— Да, Вальтер, помню, помню. Нелюди, но для них это была необходимая мера. В общем, к чему я это всё. Ты же знаешь, что мы, согласно плану, должны сейчас подойти к носу строя, держа в руках белую ткань?
— Знаю. Мне ускориться?
— Подожди ты. Я всё ещё чувствую себя виноватым за то, что заставил тебя так сильно страдать от боли, да и в целях твоей же безопасности как нашего императора, я предлагаю тебе остаться здесь, пока все остальные будут выполнять операцию согласно плану. Думаю, тебе будет куда легче, если ты останешься здесь и будешь идти с такой же скоростью, чем пытаться перегнать строй, да ещё и рисковать получить пулю в лоб. Ну как, ты согласен?
— Хмм...
Задумался Вальтер.
— Если ты сам предлагаешь, то хорошо, я согласен.
В это же время, Вальтер сдерживался, чтобы не заорать от радости "ура!". Он только и ждал момент, когда останется один, потому что не придется объясняться, зачем он куда-то отходит, не смотря на то, что он лидер движения и имеет полную власть. В центр строя было отправлено не абсолютно всё руководство, здесь, вместе с ним, осталось ещё 2 самых юных и младших по званию, которые даже посмотреть в сторону Вальтера боятся, не то, чтобы попросить или спросить что-то у него. К тому же, они были очень промыты пропагандой и считают, что Вальтер на уровне бога и что он мессия Коровьей воды, иначе, как объяснить его симбиоз с чёрной плоти и способность к прогрессии?
Алексей прошёл на одном уровне с Вальтером ещё десять метров, ожидая, что он что-то скажет, либо он сам сможет начать новый диалог, в ходе которого сможет понять, что Вальтер собирается устроить, но они шли молча, ни о чем не переговариваясь и иногда смотря друг на друга. Они оба понимали, что друг другу они больше не союзники, но ничего с этим не могли сделать и просто ждали момента, когда это всё проявится. Поняв, что ничего не выйдет узнать, Алексей ускорился и отойдя от Вальтера на несколько шагов, сказал, не поворачиваясь: "— Ну, раз уж всё решили, то я пошёл.. скоро прибудем, будь готов". Он ускорился и не собирался с Вальтером ни о чём переговариваться более, но он сам окликнул Алексея и спросил:
"— Алексей?"
— А? Что ещё?
— Ты знаешь, сколько время?
Алексей посмотрел на наручные часы.
— Без пяти два. Почему ты спрашиваешь, своих часов нет?
— Да, я свои потерял где-то. Можешь идти, не отвлекаю больше..
Вальтер посмотрел на небо и осмотрелся по сторонам - авиация, которую они вызвали ещё на корабле, всё ещё не появилась даже на горизонте. "Может, они полетели на оговоренное заранее место?" — подумал Вальтер, опасаясь, что и эта часть операции будет провалена. Но не смотря на это, у него появилась надежда, что основная часть плана всё равно пройдет успешно. Как минимум, он сейчас без проблем может подойти к своим и обговорить то, что они будут делать - ему никто не помешает. Кстати, немного о состоянии Вальтера: он, на удивление для самого себя, перестал чувствовать боль и рвотные позывы полностью исчезли. Вместе с болью в животе, рана на голове, которую он сам же и сделал, расчесав себе голову до черепа, начала зарастать невероятно быстро и боль также не ощущалась. Когда Алексей спросил, как он себя чувствует, Вальтер понял, что он хочет узнать, сможет ли он идти со всеми у носа строя и соврал. По идеи, это должно было сыграть ему на руку и действительно сыграло ему на руку, но это очень сильно пугает и напрягает его: почему регенерация происходит настолько быстро? Если учитывать ещё то, что когда под ногтями в ходе разрывания кожи на своей голове у него оставались черные вкрапления и странный, "внутренний" голос, показавший пнуть Рим ещё на корабле, то всё это приводило к одному ужасному выводу - прогрессия, как её прозвали ещё очень давно, не делает из него бога и сверх существо, а просто пытается взять под свой контроль всё тело Вальтера. Но почему оно не захватит его своим привычным методом, а пытается приказывать ему, общаться и просто пытаться выйти на контакт? В этот момент, он вспомнил историю и теорию о том, что Чёрная Орда появилась в результате 3 удара, когда Разум Плоти, бывший правитель Гипербореи, отправившийся искать Коровью воду на Кавказ после распада страны из-за Первой Европейской, нашёл её и стал центром всего коллективного разума Чёрной Орды. Может, с ним происходит что-то подобное и он станет новым центром Чёрной Орды и справоцирует новый, четвертый удар? Самые страшные мысли лезли в голову Вальтера и он попытался отвлечься от них, ведь волноваться и переживать сейчас по этому, вообще не связанному с текущей ситуацией поводу абсолютно нельзя. Поймав себя на мысли, что он занимается всем, но только не тем, что пытается снова воссоединиться с союзниками, Вальтер отбросил плохие мысли и ускорил шаг. Сделав несколько быстрых шагов в сторону уже собравшихся в одну группу Чарлистов, его кто-то окликнул робким и испуганным голосом сзади: "— Император Вальтер, простите, но можно ли у вас спросить?" . Вальтер обернулся: сзади него были те самые молодые командующие(они все равно были старше 16 летнего Вальтера), оставшиеся здесь. Он не стал останавливаться, посмотрел на них из под лобья суровым взглядом и увидя их испуг, повернул голову прямо и не отвечая на их вопрос, пошёл к своим. Для них было достаточно даже одного взгляда Вальтера прямо на них, чтобы замолчать и удивиться до такой степени, что встать на месте и пропустить несколько членов строя. Эти юные командующие в жизни бы не подумали, что Вальтер может оказаться предателем. Понимая это, Вальтеру теперь ничего не мешало, чтобы оказаться среди своих и дождаться подходящего момента для начала операции. Под контролем Чарлистов находится вся техника, но главный минус - раненный экипаж корабля после атаки на эсминец и раненная Харнер. Но разве это проблема, когда есть танки, бронетехника и способность Вальтера сделать метаморфозу и одним своим шагом раздавить с десяток солдат?
Алексей и несколько других командующих в носовую часть строя, при этом держа в руках большую, белую ткань, взятую ещё с корабля. Белый флаг в их случае - знак того, что они готовы решить всё мирно, но риски, учитывая то, что по ним ранее уже был открыт огонь и они дали ответный из танков были слишком велики и не мало солдат из строя готовы были выстрелить по цели из винтовок ручной артиллерии. Они были выставлены таким образом, что их было трудно заметить, но всё таки возможно; сделано специально, чтобы не было фокуса на них и не появлялась мысль о том, что они хотят обмануть. На самом деле, обман действительно был, но произойдёт он не сразу, но очень скоро.
Движение огромной группы солдат и отсутствие тех, кого они отправили для открытия огня по танку из винтовок было трудно не заметить и на встречу к солдатам вышла группа из нескольких вооруженных ружьями и винтовками людей, видя, что впереди строя идут с белым флагом. Казалось, что это единственные, кто вышел им на встречу, но нет. Они готовились к прибытию и похоже, ожидали, что им придётся обороняться: из пограничных зданий были выселены люди и в них засели вооруженные люди, используя окна и чердак как огневую точку, колокольня, возвышающаяся над всей деревней тоже стала точкой для ведения огня и на ней сидели люди с винтовками. Вальтеристы заметили это не сразу, но как заметили, то не придали этому значения, хотя внутренний страх тех, кто шёл у самого носа строя был очень сильный. Пусть солдаты дадут ответный огонь в случае необходимости, но их жизнь от этого не вернуть - это была игра в русскую рулетку и они надеялись на глупость и адекватность тех, с кем им придётся вести переговоры. Внимательно смотря за теми, кто держит их на прицеле, Вальтеристы поняли, что всё это - лишь постановка и оружее есть только у тех, кто шёл им навстречу. У всех остальных были муляжи оружия(будучи солдатом, отличить муляж от настоящего не так уж и трудно), либо вообще длинные куски дерева. Возможно, даже настоящее оружее не работало, или было без патронов. "То, что нам и нужно было" — Подумал Алексей, тоже заметив это.
Вальтеристы остановились по жестовой команде Алексея, не входя в саму деревню. Сначала, остановился первый танк, следуя его примеру, остановилась соседняя техника и так до самого конца, а после остановилась пехота, но передвижения внутри строя не прекратились, Чарлисты все ещё пытались занять наиболее выгодные позиции, визуально оценивать деревню и прикидывать их план действий. Ни командующие Вальтеристов, ни переговорщики не решались начать первыми. Понимая, что эта молчанка может продлиться на очень долгое время, Алексей, имеющий наиболее высшие права и должность, выступил первый: "— Мы хотим провести переговоры...". Переговорщики с деревни осмотрели их, потом посмотрели на солдат, держащих их на прицеле и один из них, самый главный, ответил Алексею, что они согласны на проведение переговоров и даже не поинтересовались, а что стало со стрелком, которого они ранее отправили. Если быть точнее, они знали, что его убили. Они думали, что там не будет такого большого количества солдат и техники, но реальность оказалась для них куда страшнее и не переговариваясь, они решили не напоминать о нём, понимая, что лишний раз упоминать их первую агрессию в текущем положении будет не лучшим вариантом и ставит под сомнение выживание всей деревни.
Требования Вальтеристов были просты - разместить их в деревне на некоторое время, но никто из переговорщиков, не смотря на явное превосходство Вальтеристов не очень хотели удовлетворять их требования и начались торги условиями. Было предложено много вариантов, при каких условиях они войдут в деревню: сдадут всё оружее и технику под совместную охрану, просто сдадут оружее на время и ещё много вариантов. У Вальтеристов не было оснований, чтобы перечить им, всё таки, они пытались сохранять лицо, готовое к ведению переговорам ещё некоторое время, но и соглашаться на такие невыгодные условия так же не хотели. Переговоры могли зайти в тупик, если бы у Вальтеристов не оказалось вполне весомого, хоть и силового аргумента - Вальтер. "— Раз уж мы не можем придти к единому мнению, то думаю, нам стоит показать то, на что мы способны" — с такими словами Алексей развернулся и скрывшись за техникой, появился через несколько секунд с ехидной улыбкой и тихо сказал: "Подождите, сейчас всё увидите". Переговорщики и те, кто наблюдали за ними напряглись(держащие на мушке Вальтеристов ещё не знали, что они поняли, что у них нет настоящего оружия и для вида, они сильнее прислонились к оружию, делая вид, что вот-вот и выстрелят), ожидая, что они первые откроют или как-то иначе проявят враждебность, но нет. Через минуту, показался низкий солдат, а за ним шёл сам Вальтер - он и был главным аргументом Вальтеристом. Желание открыть огонь и застрелить Вальтера у переговорщиков было просто невозможным, но они прекрасно понимали, к чему это приведёт и сдерживались. Вальтеру даже не пришлось что-то говорить, как переговорщики сдали свои позиции и не споря, согласились на условия Вальтеристов: разместить их в деревне на первичных условиях(они входят в деревню, ничего не сдавая и размещаются где угодно, где не живут люди, если нет места, то могут и к другим людям). "— Мы согласны на ваши условия" — прозвучала заветная фраза и они отошли в сторону, давая проход для командующих, техники и солдат, при этом не спуская глаза с Вальтера, ожидая, что в любую секунду он может начать превращаться "в чёрного демона". Вальтер, поняв, что от него больше ничего не требуется, собрался уходить обратно вглубь строя, но его успел перехватить Алексей со словами: "Раз уж ты пришёл сюда, то и будешь здесь, нам всё равно уже ничего не угрожает". Смысл сопротивляться небыло, не смотря на то, что он имеет большую власть. Лишний раз наводить на себя подозрения было не к месту и в данной ситуации, когда совсем скоро должна начаться операция.
Жест "пропуска" со стороны переговорщиков командующие приняли и подзывая рукой танк сзади(водитель наблюдал сквозь смотровое окно), Вальтеристы начали входить в деревню. Эта деревня была самая обычная для Вегиммских реалий: разбитые дороги, колокольня в самом центре поселения и свободно бегающие домашние животные по типу кур и коз, более крупный скот все держали на своей территории, не позволяя им гулять на самовыгуле. О инфраструктуре и говорить было нечего, тем более военной. Танки с трудом проходили по местным дорогам, постоянно качаясь со стороны в сторону, а экипаж чуть ли не летал внутри. Бронетехнике ввиду лучшей проходимости было куда легче, но всё равно, на лошади здесь было бы пройти куда легче. Расстояние между домами были обычными для деревень и не созданы для перемещения техники, из-за чего соблюдать военный строй было невозможно. Чтобы не создавать толкучку, техника ехала друг за другом, а пехота шла рядами по 5-10 человек. Не смотря на такие не удобства, это сыграло на руку Чарлистам: теперь они точно находятся все вместе, только Вальтер в самом начале, но они знали, что это не надолго. Местные жители были уведомлены о скором прибытии солдат, но как и переговорщики, они не ожидали, что группа из солдат будет настолько большая. Если проходя здесь, обернуться по сторонам, то куда не глянь, можно было увидеть местного жителя. Они были чуть ли не во всех щелях: в домах, на чердаках, выглядывали из сараев, изо углов, сквозь одиночно стоящие сцены и многое другое. Возникало такое чувство, будто они попали в логово сектантов и они наблюдают за новой жертвой, а не просто боятся за свою жизнь и имущество. Они надеялись, что в случае проявления агрессии со стороны Вальтеристов, те жалкие несколько винтовок и ружей, имеющееся у переговорщиков спасут их и без понятия, на что способен даже один танк.
Вместе с командующими, Алексеем и Вальтером, в самом носу строя шли переговорщики, проводя их по деревне. Придя к центру деревню, там, где была колокольня, они должны были указать Вальтеристам, где те могут разместить свои войска и поставить технику. Это самое и произошли: колона в сопровождении добралась до центра и остановилась следом за остановкой командующими. Экипажи танков и бронетехники начали выглядывать из своих консервных банков и разминать затёкшие мышцы, а пехота осматривала всё, что было рядом. Некоторые из пехотинцев всю жизнь прожили в крупных городах и увидеть подобную картинуя, не смотря на то, что они военные и им приходится воевать в разнообразных условиях было удивительно и даже неожиданно. "— Как это курицы и скот могут свободно гулять по улицам?" — самый распространенный вопрос в мыслях у солдат из городов. Это любопытство переходило рамки дозволенного: солдаты проявляли его слишком сильно и хватали птиц, стучались в окна, а некоторые, намьоле отбитые, понимая, что им ничего не будет, скатывались чуть ли не в мародёрство. Но благо, многие из солдат имели свои головы на плечах и видели, что творят их товарищи. Одним из таких солдат, проявлявший излишний интерес к местному образу жизни, к удивлению, оказался Рудольф, хотя от него, зная условия, в которых он жил до встречи с Вальтером, можно было ожидать в последнюю очередь. Его заинтересовали местные куры, по его мнению, они были слишком упитанные, хотя эта деревня находится на отшибе и один из единственных источников заработков местных жителей - это рыбалка в протекающем рядом Дунае. Он сам не понимал, как "городские" не могут держать себя в руках, хотя оказался таким и схватил проходящую рядом курицу на руки, пытаясь понять, действительно ли они такие жирные, или ему это кажется. Птица такого не ожидала и когда её взяли, пыталась вырваться и ей даже удалось своими лапами поцарапать Рудольфа, но это не остановило, зато остановила София. Видя, что творит Бисмарк, вздохнув, она подошла к нему сзади и треснула своим крепким кулаком ему по шеи. От неожиданности и боли, Рудольф выкрикнул "Ай!" и выронил птицу, которая тут же убежала за дом. Он сначала не понял, кто и за что его ударили, но увидя Софию и её недовольное лицо, он быстро осознал свою вину и не стал ей ничего говорить. К сожалению, на подобных солдат, как Рудольф, не всегда найдётся боевая баба, способная треснуть по загривку и сказать, что он творит непонятно что. Часть солдат, занимавшихся подобным кто-то сумел переубедить, но другие были непреклонные, в частности те, кто занимался мародёрством: душил и воровал цыплят, зерно и хлеб с неохраняемых складов и так далее, но благо, до вламывания в жилые дома пока дело не дошло. Этими солдатами были не только Вальтеристы, среди них были и Чарлисты, но многих сдерживал от мародёрство тот факт, что совсем скоро начнётся операция и это отвлечёт их в самый нужный момент. В любом случае, их ждёт наказание. Если они выживут, то их ждёт трибунал по делу мародёрства, если, конечно, свидетели тоже доживут до этого момента и не забудут.
Территория вокруг колокольни всегда кипела жизнью и здесь всегда были люди, а если нет, то обязательно ходило хотя бы несколько курей, блохастых псов и кошек.
"— Я благодарю вас за предоставление места, где мы можем расположить свои войска, но понимаете.."
К переговорщику сзади подошёл Алексей и приставил к его затылку что-то холодное и металлическое. Он обернулся и прямо в него лоб был направлен револьвер, а палец Алексея был готов нажать на курок в любую секунду.
"— Понимаете, первыми огонь открыли не мы. Вы, зачем-то, послали своего стрелка, из-за которого мы не смогли быстро достать свою технику из мелководья и главное - он серьёзно ранил нашего солдата. Думаете, мы настолько просто простим и забудем это? За ним проследуют все, кто прямо или косвенно виноват к ранению нашего солдата".
Переговорщиком, к которому Алексей приставил револьвер был пожилой человек, возможно, даже старше Дедаша. Было видно, что он далёк от военного дела и в своей жизни ему не приходилось сильно напрягаться, что могло натренировать реакцию. Переговорщик не успел даже понять, что имеет виду Алексей, как он нажал на курок и пуля вышла на вылет вместе с осколками черепа и кусками мозга. Фонтан крови брызнул на несколько метров, постепенно уменьшаясь и оставляя кровавый след за собой. Переговорщик погиб моментально. Его тело обмякло и он упал на землю так, будто плюшевую игрушку пытаются поставить на ноги, но она на это не приспособлена и постоянно падает. Напряжение с мышц мёртвого тела начало сходить и конечности безобразно лежачего трупа начали разводится в стороны, а пальцы медленно выпрямляться. Из сквозного отверстия в голове стал выходить воздух, создавая характерный звук "сдувания" в сочетании с вытекающей кровью.
Алексею за свою жизнь приходилось убивать людей много, но это происходило в форме рыцаря, когда он не замечает, что кого-то раздавил или сбил. Поэтому, убийство переговорщика - его первое убийство в форме человека. От вида тела, которое даже после смерти продолжает двигаться, ему стало не по себе и он развернулся лицом к остальным, при этом не подавая вида и вытирая кровь с револьвера об шинель. "— Мы бы не делали этого, но вы первые открыли огонь. У нас принципы такие: не трогай нас и нашего и мы тронем вас и вашего" — сказал Алексей, смотря на других переговорщиков. Они(как и многие другие здесь, даже солдаты, в частности Чарлисты) не ожидали, что он лишит жизни человека так просто и так неожиданно и смотрели то на труп, то на Алексея с выпученными глазами. Со словами и смотря на Вальтера: "Ребята, разберитесь с остальными и мы уже начнём", Алексей перешагнул мёртвое тело и начал подходить к колокольне. Он ожидал, что Вальтер, у которого так же была винтовка, застрелит одного или всех переговорщиков. Но этого не произошло. Впрочем, он этого и ожидал - слишком много подозрений на него было добавилось ещё одно к ним. Вальтер также не ожидал, что Алексей первый и так быстро начнёт геноцид местного населения и не смог даже что-то сказать. Через несколько секунд после команды Алексея, сзади, там, где была пехота, раздалось несколько выстрелов. Переговорщики поняли, что это уже по их души и попытались убежать или увернуться, но сделать это, когда в тебя стреляют с расстояния в 10-30 метров невозможно. Только они осознали, что надо бежать, пули тут же достигли своих целей. Стреляли сразу несколько солдат, поэтому их тела были изрешетены пулевыми отверстиями. Одного убило сразу же - ему попали в голову, а второму повезло больше и ему попало в лёгкое, прострелили позвоночник и почку. Следом за своим умершим собратом, он упал на землю и попытался проползти, чтобы скрыться, но не успел даже принять соответствующее положение рук, как в него попало ещё две пули. На этот раз, они пришлись на голову и от попадания двух пуль его голова раскололась, как орех. Осколки черепа в большом количестве лежали вокруг того, что ранее звали головой, а мозг ошмётками вывалился наружу. Были видны даже соединительные нерви, пытающиеся удержать ошмётки на месте, растягивающиеся до не нормальной из-за этого, а некоторые не выдержали напряжения и порвались. Удивление среди солдат было, но не только у Чарлистов, потому что их образ более "белый и праведный". Среди из каждой стороны были удивлённые, это не зависило от политических взглядов, а от впечатлительности человека. Чарлисты, видя, что некоторые солдаты начинают мародерить, осознавали, что скорее всего, им придётся прибегнуть к насилию в люди случае, пока не будет указаний от Вальтера. Все понимали это и просто смирились, пытаясь справиться с страшным осознанием того, что ждёт их совсем скоро.
После первого выстрела Алексея, курицы, бродившие рядом сильно испугались и начали разбегаться в разные стороны. Кто-то в курятник, а кто-то туда, где их больше не найдут. До людей осознание того, что произошло дошло чутка позже - спустя несколько секунд после того, как тело упало на землю. Но как это осознали, то в деревне началась самая настоящая паника: люди кричали, пытались спрятаться, а кто-то покинуть деревню, пока есть возможность, ведь они понимали, что здесь произойдёт в скором времени. Жители не знали, что те, кто был поставлен в качестве "стрелков" на колокольню и здания, на самом деле, не владели оружием и они были точно такими же, беспомощными людьми перед лицом войны. Если бы они попытались сформировать хоть какое-то ополчение и оборону тем, что у них есть, то возможно, они смогли бы отбить атаку или, хотя бы, нанести им максимальный урон и убить Вальтера с Алексеем. Второй вариант был более реалистичным, учитывая, что солдаты, так-то, вооружены винтовками, танками и бронетехникой. Но у местных жителей преимущество количества. Взяв в руки вилы, они бы смогли чего-то добиться, но имеем то что имеем. Некоторые жители, находясь в состоянии паники и пытаясь найти укрытие, пробегали сквозь толпу солдат и ряды техники, даже не замечая их. Впрочем, пока они ничего ещё не делают.
Командование Вальтеристов не стало медлить по отдаче следующих приказов. Один из командующих, ранее достаточно важный офицер для Бориса и Алексея, выстрелом в небо приказал солдатам полностью сосредоточиться на нём и его словах. Солдаты, которые до этого занимались чем угодно, но только не вникли в то, что происходит в начале строя, встали по стойке смирно, будто на построении и начали слушать приказ офицера, проходящего сквозь толпы пехоты, чтобы услышали все. Приказ был простым и понятным: отлавливать всех гражданских и выводить их их здания, а затем отводить их в тот самый сарай, в который один из переговорщиков предлагал им заселиться. Офицер добавил, что патроны нужно экономить и стрелять только в том случае, если им будет оказано сопротивление, либо деревенские откажутся следовать в сарай. Что будет после того, как все окажутся в сарае, он озвучил в самом конце - сжечь его вместе с теми, кто внутри. "Они проявили агрессию первыми, не мы. Это не военное преступление, это акт восстановления справедливости и наказания тех, кто пошёл против наших мирных намерений. Здесь нет не виновных, абсолютно каждый из местных жителей, так или иначе, причастен их агрессии". Уже этот приказ оказался шоком для большей части солдат, как минимум первое время до осознания того, что им сойдёт всё с рук и можно совершать мародёрство абсолютно безнаказанно. Желание получить выгоду за счёт грабежа деревни было и у Чарлистов, но его у солдат подавляла Рим, пока никто из "чужих" не слышал, угрожала им расправой на месте, либо трибуналом после. Такое же задание выполняла София, но только по случаю, если видела, что у кого-то уже "чешутся руки" что-то ограбить. Знали бы они тогда, как это очень сильно их выдаёт, небыло бы всего того, что будет в скором будущем.
Вальтер стоял в самом носу строя и смотрел в его глубь, пытаясь кого-то найти, но из-за техники и других солдат нужный человек всё не появлялся и не появлялся. После слов офицера, ранее отдавшего приказ выводить из своих домов мирняк и вести их в сарай, где их и сожгут заживо со своими семьями, в строе началась суета и невозможность увидеть того, кто ему нужен вскоре исчезла и человек появился. Этим человеком оказалась Рим Харнер и она так же заметила, как Вальтер смотрит на неё. Они не переговаривались, не пытались обсуждать что-то жестами, они просто смотрели друг другу в глаза, но Рим всё поняла: пытаться создать коридор для спасения как можно большего количества гражданских, прямо как они обсуждали это на корабле и до прибытия в деревню кучу раз. Они "играли" в эти гляделки 10 секунд, пока к Вальтеру не обратился Алексей, заметив, что он куда-то смотрит(но так и не поняв, куда именно): "Что ты делаешь, Вальтер?".
"— Я..?"
Вальтер не сразу придумал, как ему ответить, чтобы не выдавать себя и своих.
— Смотрю, много ли наших послушается приказу.
— А, так вот оно что. Чего им не послушаться то? Все же понимают, что это трибунал, либо расстрел на месте, если пытаться идти против приказа.
Вальтер, взяв в руки винтовку, державший ее на перевес и помахав толпе солдат, хотел уже взять руководство над своими и начать операцию по созданию коридора для гражданских, но Алексей остановил его, назвав его имя:
— Вальтер?
— Что такое, Лёх?
— Ты, как я вижу, уже хорошо себя чувствуешь. Быстро отравление прошло что-то.
— Да, быстро. Я тоже заметил это. С чем это связано - я без понятия. Как ты говорил ещё в концлагере, это, скорее всего, вина прогрессии, но мне кажется, что что-то другое. Вообще, почему ты отвлекаешь меня уже в какой раз? Разве не в наших и твоих интересах сделать то, что было озвучено ранее, не так ли?
— Просто понимаешь, Вальтер, раз уж ты себя чувствуешь лучше и ты вряд-ли будешь попадать в наше поле зрение, то знай: мы всё равно следим за тобой. Не знаю, что ты удумал, но наших здесь очень много и кто-то тебя заметит. Не получится тебе сделать задуманное, лучше просто смирись и сотрудничай с нами, мы же не желаем тебе зла, а наоборот, превозносим тебя.
Вальтер знал, что на него есть подозрения и они знают, что он что-то замышляет. Так же он знал, что они будут пытаться пресекать попытки Вальтера исполнить задуманное, но он вовсе не ожидал, что Алексей настолько лёгко скажет всё, что думает. Он не поворачивался в сторону Алексея, а всё также стоял спиной к нему. Его глаза и губы дрожали от волнения и ощущение страха прошлось по всему ему тело, вызывая мурашки и заставив его сглотнуть слюну. Алексей слишком умным и пытаться отвечать быстро, чтобы не создавать подозрения наоборот, создало бы ещё больше подозрений. "Даже здесь ты не можешь быть честным, ублюдок..." — подумал Вальтер, прежде чем сказать ему: "Если бы мне нужно было убить вас, я бы сделал это ещё на корабле, а не тянул настолько долго, когда меня можно остановить танками и организованными войсками". Алексей никак не ответил и дал, наконец, уйти Вальтеру. Он вскоре скрылся среди солдат, оставив Алексея одного, пока рядом ходили солдаты(Вальтеристы), начинали отлавливать местных жителей и заводить их в сарай. Смотря ему вслед, Алексей сказал самому себе: "Конечно, Вальтер, конечно ты убил бы всех на корабле. Сколько раз уже ты уже говорил, что всех бы убил, если хотел, в итоге ты делаешь то, что хотел. Только, почему-то, я тебя так легко остановил от метаморфозы и если бы ты собирался убить нас всех, то я бы не остановил тебя. На корабле и здесь есть тот, кто не должен умирать? Да, Вальтер?". Закончив свою речь, которую никто не услышал из-за громких звуков на фоне, Алексей взял винтовку в руки и пошёл в сторону сарая.
После слов офицера о том, что всё население нужно сжечь в качестве мести, в деревне начался настоящий ад. В самом начале, зверства солдат были не настолько большими и всё ограничивалось угрозами винтовками и небольшим мародёрством, но когда все поняли, что им ничего не будет, жестокость нарастала и нарастала. Солдатами больше двигало не желание удовлетворить свой внутренний гнев и садистские наклонности, копившимися годами, а желание нажиться за счёт мародерства. Они ловили и душили бегающих по улицам кур, а их тела забрасывали либо в наспех сделанные мешки из сорванной одежды с местных жителей(либо украденной), либо забрасывали на броню танка и внутрь бронетехники, думая, что ими управляют свои. Экипаж танков и бронетехники высадился из своих машин и начал "заводить" местный в сарай, но только позже. Сначала, они последовали указаниям ныне мёртвого переговорщика и гуськом, пригнали технику к сараю - там действительно было достаточно места, чтобы расположить технику. Но перед тем, как отправиться к этому месту, экипажи переговорились с Вальтером. После того, как он скрылся в толпе солдат, он тут же направился к технике, в которой, напоминаю, сидят только Чарлисты и приказал им отправиться к сараю, но остановиться немного дальше от места стоянки. Сделано это было для того, чтобы тогда, когда они раскроют себя, бегущий к технике и экипаж солдат в толпе не свалили плотным огнём и было больше пространства для манёвров. Выслушав приказ Вальтера, мехводы танков и бронетехники снова завели технику и отправились в назначенную точку. О том, что происходит, знала абсолютно вся деревня и наблюдая за колоной техники, ничего, кроме ужаса и страха не возникало. Они думали, что техника не будет никого щадить и просто наедет на вставших на пути людей и старались убегать из деревни любыми путями, но не дорогами. На самом деле, мехводы не собирались наезжать и давить людей и они прекрасно знали, что их ждёт в случае того, если они убьют гражданских. Приехав на место, десант и экипаж танка высадился, направившись в ранее согласованное место, оставив технику без присмотра.
Масштабы разрушений и хаоса становились всё больше и больше. Обычное мародёрство и кража того, что было буквально на улице сменилось врыванием в дома и зачисткой всего, что можно было унести. Техника отъехала и забросить вещи на броню не было возможным, поэтому, мародёры складировали свои вещи там же, где их и украли. Руководствовались они достаточно простым принципом - смысл прятать, если здесь больше никто не будет жить? Когда они закончат с населением, то они вернутся и уже смогут решить, куда, в итоге, складировать украденное. Врываясь в дома, они угрожали жителям дома жестокой расправой и выводили их дома. Кто-то выводил их и дальше не вспоминал о них, думая, что кто-то другой заведёт в сарай, а некоторые работали по плану: один заходит, другой ждёт на улице и отводит в сарай. Было бы хорошо, если все взломы домов были как первый вариант, но нет. Некоторые солдаты, врываясь, не брезговали тем, чтобы издеваться над людьми, осознавая свою безнаказанность. Чарлисты хоть и должны были создать только коридор, но если была возможность, они должны были пресекать влом в здания, но не всегда это удавалось. Одному такому солдату удалось ворваться в дом тогда, когда Чарлисты прошли буквально только что, но не заметили этого. В доме жила семья, состоящая из матери, отца и младенца. Отец, судя по всему, был местным охотником, либо кем-то иным, но в любом случае, у него было ружье и он попытался дать отпор мародёру. Пока солдат рассматривал то, что несёт хоть какую-то ценность, отец семейства выстрелил из ружья, в надежде застрелить его, но промахнулся и даже дробинка не попала в него. Ружьё было заряжено лишь на один патрон, что стало большим удивлением и осознанием того, что на этом вся история его рода и семьи заканчивается. Хотя им разрешили убивать только в том случае, если им дают отпор, некоторые вредили здоровью и жизням местных даже тогда, когда они полностью смирились и были покорны захватчикам. Не думая, солдат, выхватил из кобуры кинжал и сделав быстрый шаг, пронзил горло отца насквозь и кровь запачкала всё, что было сзади и его самого. Провернув кинжал несколько раз, он, наконец, достал его и на месте ранения осталось появилось большое сквозное отверстие, через которое можно было бы смотреть. Когда зыдыхающееся, но ещё живое тело рухнуло на землю, солдат понял, что он сделал. Он забыл, что за убийство по причине самозащиты им ничего не будет и испугался того, что его отдадут под трибунал. Мотивируя себя мотивом, что терять больше нечего и лучше будет убить свидетелей, солдат вломился в соседнюю комнату, где пряталась мать семейства. Попытка сопротивления с её стороны была: она кричала и пыталась отбиться, хватая попавшие под руку предметы, но логично, что солдат с оружием и защитой будет куда сильнее женщины, находящейся в истерике. Он убил её, воткнув нож в голову. Лезвие пробило череп и мозг и оно было введено в таком положении, что вышло через рот. Младенца, который лежал в люльке рядом мародёр решил пощадить - сама добрата. К сожалению, подобные случаи были не единственные и были зверства куда более жестокими, чем это. К примеру, один из солдат схватил за ноги ребенка и разбил его голову об железную колонку, а от удара его голова разлетелась на кусочки, прямо как если сбросить тыкву с высоты. Людей вытягивали из своих домов и предварительно избив их, заводили в сарай, причём заводили всех в одно и то же помещение и вскоре, оно было битком забито плачущими и кричащими людьми. Тех, кто пытался сбежать из деревни расстреливали, а особо жестокие стреляли по ногам и добивали прикладом, либо перерезали горло и выпускали всю кровь. Жестокость не знала границ. Зная, что движение Вальтеристов находится в меньшинстве и восполнять ресурсы, тем более людские это очень дорого, медики по личному приказу Алексея сливали кровь с оставшихся в домах младенцев - всё для нужд фронта. Обычная кража курей и цыелят превратилась в театр военных преступлений не виданого масштаба. Сжигать дома не было приказа, но когда большая часть населения была отловлена и отведена в сарай, на окраинах поселения, в небо начали подниматься столпы дыма, с следом за ними, если приглядеться, можно было увидеть языки пламени. Сжигали здания, в которых мародёры не нашли ни людей, ничего ценного и от злобы за потраченное время, они мстили таким образом. Горело всего два дома и всё было бы ничего, если проходя мимо горящего здания, помимо запаха дыма, горящих материалов не чувствовался запах жаренного, а после горелого мяса. Те, кто считал поджёг уже излишней мерой, успокаивали себя мыслью, что это померли животные и их тела съело пламя, но эти утешения разбились после того, как пошёл запах горелых волос. Не надо было гадать, что бы понять, что это горели люди. Никто из них не знал, кто именно горит, но внутри горели младенцы и маленькие дети, родители которых покинули дом ещё до начала этого шоу военных преступлений, а когда начали врываться в дома, они успели спрятаться, либо их не заметили и не успели выбраться, когда здания начали сжигать. Убийства, грабеж, изнасилования и запах горелого людского мяса стали "главной чёртой" этого проклятого дня. Чарлисты и более менее адекватные Вальтеристы не могли смотреть на то, что происходит и старались просто выполнять свою работу, игнорируя происходящее. Кто-то из Вальтеристов даже пытался помогать бежать населению(при этом не подозревая, что тоже самое делают Чарлисты, о которых тоже ещё никто не знает... Наверное?), показывая им путь, где они смогут сбежать. Но из-за того, что эти попытки спасения носили одиночный характер и их было всего 4-6, о какой-то слаженности и эффективности и речи быть не могло. Когда один сказал мирняку, куда ему бежать, его через несколько поворотов ловил солдат, бил несколько раз в живот прикладом или кулаком и отводил в сарай. Жертвы террора Вальтеристов тоже не сидели, сложа руки. Уже ранее был рассказан пример, когда отец семейства попытался застрелить мародёра, но у него ничего не получилось. Огнестрельное оружие было не у всех и те, кто решался защищать свои семьи и имущество пытались это делать всем, что у них есть: вилы, лопаты, ножи, топоры и даже вилки. К большим успехам, понятное дело, это не привело и они лишь навлекли на себя больший гнев, но Вальтеристы получили хоть какой-то урон: одному солдату сделали глубокую травму топором в бедре, другому пробили плечо ножом и самый большой урон, нанесенный местными оказалась отрубленная рука лопатой. Что стало с теми, кто это сделал, думаю, объяснять не надо.
К облегчению для всего руководства Чарлистов и в принципе для всех Чарлистов, Вальтер сдержа своё слово и доказал, что он не является врагом для них и действительно делал всё то, что сделал ради Чарлистов и их победы в этой войне. План Вальтера заключался в создании коридора безопасности, благодаря которому они смогут помогать гражданскому населению безопасно сбежать из деревни. Их преимущество - это наличие большого количества людской силы и полевого командования, способного принимать боевые решения быстро, прямо на поле боя, без указаний Вальтера. Сюда можно отнести Рим и в некотором смысле Софию - ей дали право отдавать приказы и командовать солдатами тогда, когда Рим и Вальтер не способны этого сделать; заслужила она это благодаря своим боевым навыкам и как показали прошлые сражения, тактическому мышлению. В качестве места, где будет находится этот коридор была выбрана восточная окраина деревни. После деревни, заканчивающейся здесь, начинался небольшой лес, а после него можно было выйти на открытую местность с протоптанными дорогами до соседних поселений, а также здесь было мало домов, следовательно, мало солдат Вальтеристов, которые могут "украсть мирняк из под носа" или помешать им сделать задуманное. В помощи по эвакуации населения были привлечены все силы Чарлистов, находившиеся в этой деревне, в том числе и танкисты и моторизованная пехота, как было сказано ранее. Следом, возникает вопрос: а как они заводили людей в этот коридор? Для этого, имеющиеся людские силы были разбиты по несколько патрульных групп по всей деревне, при этом они находились таким образом, что могли быстро добраться до соседней группы и передать нужную информацию, тем самым, обеспечивается быстрая и надёжная коммуникация между патрульными группами. Все патрульные группы действовали по одному и тому же плану: искали гражданских и под видом того, что "заводят" его в сарай, отводили его к соседней патрульной группе, а та группа к другой и так далее, пока они не дойдут до финальной цели - выход из деревни, в котором их принимал сам Вальтер. При этом, к соседней группе гражданского заводил только один человек, а не вообще вся группа. Сделано это было для того, чтобы не тратить очень много людей на спасение одного человека, когда в это время они могли бы спасти пятерых, выделив по одному на каждого.
Все остальные "известные" личности Чарлистов распределись по патрульным группам(чем ближе к центру деревни, тем опаснее и сложнее) в зависимости от их ценности и боевым навыкам на случай, если это понадобится. София находилась в центральной группе и её же возглавляла. Здесь были самые сильные и элитные солдаты и на плечах группы Софии был самый большой груз ответственности. Большая часть мирняка была заперта здесь и им приходилось ему выручать, а иногда, пытаться перехватывать его у Вальтеристов, уговаривая их передать человека. Чаще всего, это происходило под разными предлогами, а иногда, они перехватывали их тогда, когда этого не видели солдаты. Виктория и Диего были направлены в эту же группу. Они, в отличие от Софии и некоторых других солдат, определенно не попадали под определение "элитных солдат", особенно Диего. Их специализация - диверсия и шпионская деятельность, а не "взрывная", разрушительная пехотная мощь. Их направили в эту группу только потому, что Чарлисты просто хотят избавиться от них как можно скорее. Во время самой операции, на Виктории будет достаточно важная роль, но не настолько, что бы её нельзя было заменить кем-то другим. "Убьём двух зайцев одним выстрелом: избавимся от этих двоих и используем весь их военный опыт и силу" — этим руководствовался штаб Чарлистов, когда планировали операцию. Они не ожидали, что от них будет большая польза, но всё оказалось ровно наоборот. Диверсионные и шпионские навыки Диего и Виктории позволили им очень просто заговаривать язык солдатам и перехватывать гражданских и только благодаря этому навыку они спасли куда больше жизней, чем сделали это без них двоих. София, которая была обеими руками за то, чтобы убить их сразу же, как появится возможность, видя, что они делают, начала думать о них куда лучше и уже не хотела их убить настолько просто.
Рим Харнер находилась в патрульной группе, находящейся между самой конечной и центральной, в которой находились София. Задачи здесь аналогичные, как и у центральной: искать мирняк и пытаться перехватывать его у солдат. В отличие от центра, населения здесь было куда меньше и то, большую часть из них уже затащили в сарай, когда Чарлисты собирались и ожидали, пока к ним прибудут экипажа танка и бронетехники. Те, кто имел возможность к отдаче приказов специально были распределены по группам в каждый, чтобы у каждого был свой командир и группы действовали куда эффективнее под руководством.
В самой последней патрульной группе находился Рудольф и Вальтер как цели, для которых желательно избегать жестоких и масштабных сражений. Уже здесь, в восточной части деревни, почти никого не было и они вместе с другими солдатами, находившимися в этой же группе, просто принимали переданный им мирняк и указывали, куда ему бежать. Командование Вальтеристов действовало куда менее слаженно, чем Чарлисты. Они просто отдали приказ начать заводить местное население в сарай, при этом не контролируя сам процесс. Каждый находился где он хочет и делал что хочет. Может, если бы за этим процессом следило командование, то здесь не происходило такой большой, кровавой резни, хотя она в любом случае произошла и все сгорели бы до тла в сарае. Из-за такой раздробленности, Чарлисты были в безопасности и могли не опасаться того, что их заметят раньше времени - никому до этого не было дела.
Вальтеристы продолжали этот акт безумия в течение двух часов, из которых большая часть времени занимала грабёж всего, что не ровно и ровно лежит. Улицы опустели. Ранее, здесь кипела жизнь и даже самой холодной ночью, здесь ходил хотя бы один местный алкоголик, крича песни, либо бегала потерявшая свой курятник курица, но сейчас - гробовая тишина, лишь иногда её прерывал звук скрипях на ветру взломанных дверей и окон домов. Все солдаты, награбив себе полные карманы и причинив как можно больше страданий, отвели последнего найденного бедолагу в сарай, крики из которого уже становились настолько пронзительными, что невольно приходилось закрывать уши. Было много тех, кто погиб от рук солдат ещё до сожжения и будет много тех, кто умрёт в огне. Но так же не мало тех, кому удалось сбежать - всё благодаря Чарлистам и плану Вальтера. У них не было приоритета, кого именно спасать и спасали всех, кого смогут найти и помочь: женщины, дети, мужчины и старики - они все имели одинаковое право на жизнь и спасение, не зависимо от статуса в обществе и навязанным этим же обществом социальный конструкт по типу "спасаем женщин и детей". Так как деревня почти полностью опустела, патрульные группы перебрались из своих мест расположения к сараю, так как скоро должен начаться основной план операции. Механизированная пехота и экипаж танков, пока никто не видит, тихо пробрались к своей технике и заняли свои места, ожидая команды Вальтера. Здесь были почти все, в том числе и командующие Вальтеристов. По идеи, уже всё было готово к тому, чтобы поджечь сарай, но они ждали, когда прибудет Вальтер. Вдруг у их "императора" будет другое мнение на счёт того, как наказать их?
Ждать им придётся не долго - Вальтер был не далеко, он шёл сюда из восточной части и прямо сейчас, переходил через центральную. Все солдаты из всех патрульных групп уже давно находились у сарая, но он и ещё один человек остался здесь. Они хотели осмотреть территории и узнать возможные пути отступления во время операции через саму деревню. Спасти тех, кто был в сарае уже почти не представлялось возможным, поэтому, он шёл медленно, на самом деле просто растягивая муки тех, кто умрёт. Рядом с ним, на одно уровне, шёл Рудольф. Всё то время, как они патриуровали территорию и указывали мирняку, где они могут скрыться и безопасно уйти, они молчали. Просто не было возможности и банально настроения для того, чтобы поговорить. Когда на твоих глазах грабят и убивают мирное население, то отпадает всякое желание на общение. Именно сейчас Вальтер понял, что испытывают Чарлисты, видя его. До этого он не понимал, почему они настолько его ненавидят. Теперь то он понимает, что эта ненависть будет сохраняться вплоть до того момента, пока он и они не умрут, а вина тому просто убийство мирняка. Убийство того, кто вне политики и просто хочет жить, а его убивают по странным, непонятным политическим мотивам.
"Мдэээ..."
Протянул Рудольф, держа руки в карманах шинели и пиная ногой попавшийся по пути камень. Он пинал его уже достаточно долго - у него была хорошая реакция и он постоянно бил точно, не промахиваясь, но сейчас, он промахнулся и он с Вальтером прошёл мимо него, оставив лежать на земле навсегда.
— Что случилось, Руд?
Спросил Вальтер.
— Да устал я что-то, сил уже нет. Вот что мы делаем? Просто показываем, куда бежать и ходили кругами. Вроде бы ничего, у Софии и то задача посложнее и сил больше надо применять, а вроде ощущается так, будто я мешки с жуками таскал. Ещё и этот экзоскелет мешает!..
Рудольф начал дёргать руками, пытаясь снять с себя тяжесть экзоскелета. Он был создан как раз для того, чтобы перенимать на себя часть нагрузок и помогать солдату удержаться на ногах при стрельбе из ручной артиллерии, но сейчас, он создавал только неудобства. Позвоночник и мышцы спины всё равно чувствовали металлическую конструкцию, вследствие начинали болеть и доставлять дискомфорт.
— Терпи, Рудольф, терпи, у нас ещё много дел... Я то сам тоже устал, ты не подумай, что я всех под одну гребёнку засовываю. Тем более, здесь происходит такое, что ещё сильнее всякое желание и настроение работать. Но ничего не поделать же! Я бы сейчас сам с радостью взял и просто лёг, а ещё лучше поспать или поесть, этого будет достаточно.
— Эх, я бы тоже э. А помнишь, Валь, как раньше, ещё до того, как это всё началось и первое время уже после, для нас отдых в виде того, чтобы просто поспать и поесть не считался за отдыхом?
— Да, было дело. Тогда и сил больше было, чтобы пойти куда-то. Ты бы, наверняка, сейчас пошёл с дедами("дедами" имеется ввиду военных полицаев из кадетского училища, которые учатся уже несколько лет и почти выпустились, либо уже выпустились и работают на должности) в их казарму и играл бы в карты, я угадал?
— А вот нет, Вальтер, не угадал. Я бы сейчас... Хм... Может, духов гонял бы, это весело было.
— Я так и не понял, зачем ты новеньких то гонял? Что они тебе сделали, чтобы такую участь заслужить?
— Не умеешь ты шутить и расслабляться, Вальтер. Это просто весело - вот и весь ответ. Нас же точно также пугали и запугивали, когда мы сами духами были, помнишь? Только София и Зигфрид не верили всему этому, а мы, как дураки, велись и боялись. Правда, я то сам тоже всё понял достаточно быстро, а вот ты...
— А что я?
Возмутился Вальтер.
— Всё же надо было проверить и узнать! Вдруг они правду говорили, никто не знает же.
— Не, ты именно что дурак, сам вспомни, какой я бред говорю духам и какой нам говорили. На полном серьёзе это говорить нельзя небыло и тем более верить так долго, как ты. Тебе даже я говорил, что это просто шутки, а ты не верил, пока сам не убедился.
— Ну убедился же, понял, что это были шутки!
— Конечно, Валь, конечно. Я тебе верю.
Вальтер закатил глаза, но не сердился на Рудольфа по настоящему, а наоборот, был рад. После тяжёлой морально задачи, такой разговор разгрузил их. Но неожиданно, Вальтер поймал себя на мысли: "это же где-то было". Он испытал чувство, сравнимое с дежавю. Ему казалось, что этот разговор уже ранее происходил в подобной обстановке. Вальтер всё не мог вспомнить, когда именно это было и картина начала проясняться тогда, когда они уже подходили к сараю. До него, на самом деле, было приличное расстояние, но территория перед была полностью свободна от домов, что создавало прямую дорогу и впечатление, что здание рядом. Даже отсюда были слышны страшные крики и плачь тех, кто был заперт внутри. Женские, мужские и детские голоса перемешались в один единственный, превратившись в ужасную какофонию. Всё это сопровождалось ещё дополнительным звуком - мерзким смехом солдат Вальтеристов. В такой ситуации, казалось, точно не до смеха, но они смеялись. Кто-то с тех, кого они скоро сожгут, кто-то просто смеялся, вспомнив шутку, а кто-то уже успел "отметить" награбленное. В любом случае, эта картина была невероятно мерзкой, но именно она дала Вальтеру вспомнить часть воспоминания, которое неожиданно появилась в его голове. Это произошло несколько месяцев назад, кажется, что незадолго до высадки в Данциг. Полностью он вспомнить не мог, что это был за день и что происходило тогда, но кажется, что события имеют странную схожесть. Может, они повторяются?
Поднятное настроение снова испортилось от картины, которую они увидели. Хоть местность была открытая и они видели сарай и тех, кто был рядом, но сами солдаты не видели их. Вальтер и Рудольф стояли возле дома, граничащего с этой равниной и скрывались за его стеной, не желая возвращаться туда как можно скорее. Они тянули время и иногда выглядывали иза угла. Удивительно, но не смотря на то, что даже здесь был слышен крик и плач, мозг уже перестал обращать на него внимание и игнорировал. Выглянув ещё раз, Вальтер понял, что долго они стоять тут не могут и рано или поздно, им придётся выйти и он обратился к Рудольфу:
"— Как думаешь, а танкисты и мехпехи уже успели занять машину?"
— Ну, сейчас посмотрим. Отойди-ка.
Рудольф обошёл Вальтера и сам оказался на его месте. Выглянув, он оценил обстановку и внимательно осмотрел присутствующих, что-то анализируя и пытаясь вычислить, кто где, при этом озвучивая всё, что думал:
— Так, ну смотри. Я вижу Лёху, возле него куча солдат, не наших. За этой кучей солдат ещё куча, а вот среди них... А вот среди них я вижу Софию и Рим. Наверное, они в окружении наших стоят, а не Вальтеристов, понять никак нельзя, сам знаешь, форма одинакова..
— А Виктория есть? Дедаш? И остальные, кто на технике должен сидеть?
Перебил Рудольфа Вальтер.
— Дедаш и Вика? Хммм. Я найти их не могу. Это значит, что либо они просто затесались среди остальных в этой толпе, либо они реально уже сидят по своим танкам. Судя по тому, что я никого из всего нашего "автопарка" здесь не вижу, значит, они смогли пробраться к технике и занять её. Вот!
Рудольф скрылся за домом и прислонился спиной к стене, будто подсматривал за кем-то и его заметили.
— А чё спрашиваешь, Валь?
Добавил Рудольф.
— Чего спрашиваю? Думаю, может, начать уже сейчас?
— Уже?! А как наши поймут это? Если ты сейчас начнёшь в свою чудо - юдо превращаться, не встретившись с остальными и Рим, то всё может пойти коту под хвост.
Удивлённым и даже испуганным голосом сказал Рудольф.
— Если мы начнём позже, после того, как уже покажемся, то они сожгут этот сарай вместе с мирняком внутри. А так, мы отделаемся меньшей гражданской крови, если начать сейчас. К тому же, эффект неожиданности будет и мы сможем даже без применения танков убить их.
— Не, Вальтер, ты бредишь, твоя идея херня! Пока ты будешь превращаться, они сто раз успеют среагировать и направить на тебя всё, что можно и что нельзя. К тому же, мы не знаем, какая форма будет у тебя сейчас. Вдруг там будет какой-то бесспомощный младенец и тебя расхерачат как нехер делать?
— А будто если я и совершу метаморфозу в младенца уже в толпе, то меня не убьют сразу, да, Рудольф?
— Так ты подумай сам: если ты и будешь беспомощным младенцем, либо кем-то ещё, кто ничего, кроме упасть и пёрнуть не может, то при прекращении ты просто раздавишь и собьешь с ног всех.
— Рудольф, ты серьёзно не понимаешь, что я хочу? Я хочу, чтобы мирняк не сгорел заживо! Там дети, женщины, старики.. кого там только нет! Не удивлюсь, если туда даже случайно запихнули своего же солдата. На своём пути я сделал слишком много крови и спасение этих людей хоть сколько-то искупит мои грехи.
— Тоесть, ты хочешь их спасти только ради того, чтобы не нести с собой в междумерье такой большой груз греха? Лицемерно и высокомерно, Валь.
— Да какое лицемерие?! Я про то, что я сделал слишком много грязи и пролил много чужой, невинной крови и ещё проливать по своей вине я не собираюсь. У нас есть возможность спасти целую деревню, а здесь жителей не меньше трёх десятков.
— Вальтер, пойми же ты!
Рудольф встал перед Вальтером:
— Пойми уже ты! Я и другие, конечно, рады, что ты действительно за нас и не собираешься метаться к Вальтеристам ещё раз и надеешься спасти как можно жизней, но пойми, на нашем пути нельзя не избежать потерей. В прошлые разы их можно было избежать, но тогда ты не пытался этого делать. А сейчас, мы просто никак не можем этого избежать и нам придётся пожертвовать ними в пользу тех, кто сможет выжить, нас и всей Вегиммии. Если мы будем ставить их жизни в приоритет, то рискуем уже своими, хотя сейчас такой момент, когда мы можем снести лицо Вальтеристам.
— Почему это не можем не жертвовать чужими жизнями? План, который я предложил - вполе рабочий план, благодаря которому мы быстро убьём их и спасём несколько сотен жизней. Это ты упёртый баран!
— Да чё я то?! Ты сам придумал первый вариант плана, за который я сейчас топлю и ты же сейчас пытаешься от него отказаться! Бред, полный. Вальтер, я готов придти к какому-то компромиссу и разработать единое решение, но ты не пытаешься меня даже просто послушать!
Рудольф неожиданно замолчал и на место небольшой улыбки, которая была у него почти всегда, появилась грусть, что было не привычно для Вальтера и он тоже замолчал:
— Хоть кто-то меня здесь слышит? Я только и делаю, что выполняю чужие приказы, причём даже такие, от которых любой здоровый человек бы отказался, а я не могу.. делай как знаешь, только скажи, когда именно ты начнёшь превращаться, я отойду. Не хочу, чтобы меня задавило насмерть.
Рудольф отошёл от Вальтера и встал почти у самого угла. Вальтер не понял, к чему это было сказано, но решил, всё таки, прощупать немного почву и понять:
— В каком смысле не можешь отказаться?
— Ну а ты как думаешь?
— Ээ..
Вальтер задумался, пытаясь понять, о чём это Рудольф и к нему пришла мысль, которую он озвучил:
— Ты о Чарли и..
— Да - да, она, всё, не называй это. Не хочу лишний раз даже говорить про это.
— А, так вот оно что.
Вальтер прослушал последние слова Рудольфа о том, что он не хочет об этом говорить и всё равно задал ему вопрос:
— Но ведь ты всё время говорил, что ты не видишь в этом ничего плохого и что это не подселенное приказом Чарли мнение.
Бисмарк, впрочем, всё равно ответил:
— Ты серьёзно верил? Да ты всё такой же, прямо как верил в бред дедов. Ага, сейчас.. делать мне нечего, как только любить это. Тебе нравилось бы, если тобой командовали, а ты просто физически не можешь противиться? У меня такое чувство, что в такие моменты, когда поступает такой приказ от Чарли, своим телом управляю не я, а кто-то другой. Я просто наблюдаю из него, хотя в то же время я полностью всё ощущаю и контролирую. Представляешь, насколько это тяжело? Ты, кстати, первый, кто это слышит. Всё это время я рассказывал другим, что ничего в этом плохого нет, а на самом деле, я просто не хотел лишних хлопот и проблем, которые могли появится от того, чтобы я рассказал.
— И почему ты тогда решил рассказать мне это?
— Ну, потому что у нас спор в эту форму перешёл сам по себе, ну потому что я тебе просто доверяю. Я же знаю, что ты с этой информацией ничего не сделаешь. Никому не скажешь, это главное. Ты же не скажешь, да?
— Ты ещё спрашвоаешь. Мне делать нечего, как только рассказывать это кому-то, тем более, когда ты сам попросил этого делать. Почему ты раньше тогда не говорил это? Уже сколько месяцев прошло с момента, как все узнали про клятву, так ты ни разу об этом и не выражался.
— А зачем, Валь? Я тогда ещё сильнее опосался того, что меня прибьют, если я выскажу недовольство. Да и к тому же, ты тогда уже того, был чутка не наш, я тебе не очень доверял, ну, ты понимаешь.
— Понимаю. Ну, хорошо на том, что ты сказал это в итоге. Ладно, Рудольф, будет лучше, если мы продолжим следовать старому плану..-
Вальтер хотел сказать ещё что-то, как в доме, за которым они стояли, послышались звуки. Его услышал как Вальтер, так и Рудольф, но каждый из них подумал, что это ему кажется и они смотрели друг на друга, пытаясь понять по лицам, слышит ли он тоже. Поняв, что им это не мерещится и звуки вполне реальные, Вальтер заглянул в правое окно, а Рудольф в левое: абсолютно ничего. В доме не было источника света, а солнце, которое иногда выглядывало, не попадала лучами в окна дома, из-за чего внутри было темно как ночью. Но звуки всё равно были и они были человеческого происхождения, то есть их нельзя было списать на кошку, собаку или копошившихся внутри крыс и мышей. Это был человек. Но кто? Солдат? Но чей? Вальтерист или свой, Чарлист? Может, это мирняк, которого каким-то чудом не заметили, хотя здание было самым первым, в которое нужно было зайти и ограбить, если отлавливать мирняк, начиная от самого сарая. Признаков взлома аналогично не наблюдалось, что добавляло ещё больше вопросов и даже закралась не очень нормальная и не здравая мысль - может, это не человек и не животное, а нечто другое? Отбросив свои спиритуалисткие страхи и убеждения, Рудольф и Вальтер сняли со своих плеч винтовки и встали по обе стороны от двери. Просто заходить было опасно, ведь вдруг там поджидает испуганный мирняк, готовый выпустить дробь из дробовика прямо в голову, как только дверь будет открыта? Сделав обратный отсчёт на пальцах и показав его Рудольфу, всё ещё стоя сбоку, Вальтер открыл дверь. Она не была закрыта, но и не была взломана, просто открытая дверь. Дверь открылась и ветер помог распахнуть её сильнее. Но никто не выстрелил, никто не закричал, никто не издал никакого звука(даже те, из-за которых они эту дверь и открыли прекратились) - стояла мёртвая тишина, а мозг продолжал не замечать достаточно громкие смех и крики чуть дальше. Высунув винтовку иза двери, прямо в помещение, Вальтер быстро высунул голову, осмотрел помещение и заново спрятал голову. Внутри было всё так же темно и без признаков на что-то живое, а это означает, что они могут войти без страха словить дробь зубами. Подозвав Рудольфа к себе рукой, они вошли в помещение.
Здание внутри представляло собой типичный жилой деревенский дом, но планировка внутри была очень странной и необычной. Было очень много комнат и дверей, которые, казалось вели в никуда и такие помещения были такими маленькими и узкими, что было непонятно, зачем их сделали. Туда не поместилось бы даже несколько коробок, не то, что бы там мог расположиться человек, но такое большое количество подобных помещений явно что-то означало и они зачем-то использовали. Для жителя подобное - удобство(непонятное), пока для штурмовика - это сущий кошмар и огромные риски сдохнуть, проверяя каждую комнату. Создавалось такое чувство, что эти комнаты были сделаны специально, чтобы его не могли взять штурмом. Было также несколько дверей, ведущих на улицу. Из-за планировки здания голова ходила ходуном и терялась ориентация в сознании и Вальтер с Рудольфом успешно не поняли, на какую именно часть улицы ведёт та или иная дверь.
"— Странный дом... В чём его смысл?"
Сказал Вальтер, проходя вдоль коридора, держа палец на курке и готовясь выстрелить в любой момент. Рудольф шёл за ним следом и ответил ему:
— Скорее всего, тут просто жил какой-то старый шиз, либо непонятый художник. На старости лет у него поехала крыша и он сделал никому не понятную планировку, ну вот в чём смысл этих комнат? Как их штурмовать то? Уж лучше будет просто накрыть артой этот нищий дом, чем пытаться штурмануть его.
Рудольф встал у стенки, держа руку на ручки двери, готовясь открыть её и проверить, есть ли кто внутри. Будто неожиданно вспомнив, зачем они сюда вошли, Вальтер громко сказал: "Есть кто? Это свои, мы не причиним вреда". Ему ответила только тишина и она пугала. Находясь на улице, они слышали здесь кого-то или что-то, а сейчас нет и намёка на присутствие кого-то ещё здесь. Это пугало и Вальтер нервно переглядывался с Рудольфом, пока Вальтер не заметил одну странность, посмотрев на пол.
"— Руд! Смотри!"
Окликнул Вальтер Рудольфа и указал пальцем на пол. Там, куда он указывал, было чёрное пятно от следа солдатского сапога. Рудольфу показалось, что в этом нет ничего странного и что это они же и оставили, но Вальтер ответил, что его сапоги отличаются от солдатских, а сам Бисмарк до сюда не доходил. "— Значит, здесь были солдаты и возможно, есть и до сих пор. Тогда почему они молчат и играют в молчанку? Может, кто-то прятался от солдатов и до сих пор прячется?" Сделал вывод Рудольф и вместе с Вальтером, они начали активно проверять комнаты. Пока Вальтер быстро, не соблюдая тактику и меры предосторожности открывал комнату одну за другой и находил в ней ровным счётом ничего, кроме коробок(открытых, а некоторые разорванные) и редких вешалок со снятой одеждой, Рудольф продолжал стоять у той самой двери, не решаясь открыть. Он боялся, что там кто-то сидит, направив ружьё прямо на вход, но видя смелость Вальтера, Бисмарк всё таки решился открыть дверь без помощи Вальтера, при этом продолжая стоять у стены. Он не знал, что или кто там, но судя по звукам, там не было ничего, что могло ему навредить и всё таки встал напротив. Как и ожидалось, там были только коробки, поставленные друг на друга. Но в них была одна странность - они стояли впритык к двери, тоесть если бы Рудольф, открывая дверь, сразу же сделал шаг, он бы столкнулся с коробками. Они полностью блокировали вход в комнату и по идеи, за ними могло быть свободное пространство. Не понимая, что к чему, он подозвал Вальтера и она стояли напротив стены из коробок. Вальтеру тоже показалось это странным, поэтому они задержались, пытаясь понять, почему они стоят именно так, когда во всех комнатах, которые проверил Вальтер, коробки были просто разбросаны.
В чём был смысл предполагать различные теории, если бы от них не было смысла? Куда лучше было перейти сразу к практике и убрать эти коробки, посмотрев, что находится за ними - точно так же думал и Вальтер с Рудольфом и они уже начали снимать коробку за коробкой. Но перед тем, как начать это, Вальтер сказал, казалось бы, просто в воздух: "Если там кто-то есть, то знайте, мы не причиним вреда". У него были опасения, что эти коробки стоят таким образом, потому что кто-то прячется за ними и эти же мысли с ним разделял Рудольф, из-за чего страх быть застреленным был больше. Всё же, если там кто-то и сидит с ружьём и если он выстрелит, то у Вальтера куда больше шансов выжить, чем у Бисмарка, поэтому, он сам снимал коробки, а своего друга попросил отойти в сторону, чтобы его не застрелили. Когда было убрано почти половина стоящих коробок, по телу Вальтера пробежалась мурашки: там, в темноте, куда не попадало и лучика света, он увидел чей-то блеск ярко голубых глаз. В темноте это было тяжело не заметить и выглядело так, будто за ним наблюдает нечто потусторонне с таким цветом глаз. Вальтер не успел среагировать, как голубоглазый выпрямился и поднял молча руки, видя, как Вальтер начинает направлять винтовку. Судя по реакции друга, Рудольф понял, что там что-то происходит и подошёл к нему проверить. Секундное удивление сменилось облегчением. "— Фух, это люди" выдохнул Рудольф, пока Вальтер не понимал, почему он так спокоен. Голубоглазый продолжал молчать и держать руки поднятыми - он был безоружен.
—. Рудольф, ты чего?
— А что такое? Не видно, что это мирняк? Спрятался, наверное, когда солдаты ходили. Так, значит.
Рудольф повернул свою голову обратно к голубоглазому и опустив рукой поднятую винтовку Вальтера, сам приподнял руки, показывая, что он не держит оружия, заговорил с ним:
— Мы не собираемся причинять вам вреда, а с точностью наоборот. Мы, на самом деле... Немного не Вальтеристы и мы здесь как раз что бы спасти вас.
Голубоглазый молчал, а Рудольф, не видя реакции, продолжал:
— Если мои слова не аргумент, то вот вам даже Вальтер! Мы создали коридор безопасности, по которому смогли вывести из деревни несколько десятков мирных жителей и готовы показать вам его. Оставаться здесь я вам не рекомендую, потому что тут такое скоро начнётся..
— Кхм.
Вальтер прервал Рудольфа и начал сам:
— Да, мой "напарник" прав. Вам стоит лучше уйти отсюда, иначе вы можете попасть под огонь и тогда точно погибнуть. Мы не хотим причинять вам зла, просто покиньте деревню... Вы согласны?
Голубоглазый продолжал молчать, но уже отпустил руки и начал помогать снимать баррикады из коробок. Перед этим, он махнул головой, показывая согласия. Рудольф не понимал, почему он молчит, точно так же как и Вальтер до какого-то времени. Видя, что он молчит как рыба в воде, Вальтер начал понимать, что к чему:
— Простите, но вы немой?
Голубоглазый прервался от дела и выпрямившись, махнул своей головой.
— Ох, простите, мы не знали.
Немой не обиделся, он выставил свою ладонь вперёд, закрыл глаза и махнул рукой, показывая, что не надо волноваться по этому поводу и что он согласен на то, чтобы уйти отсюда.
Разгребая баррикады из коробок уже все втроём, в ходе этого они смогли узнать от немого ещё немного информации: он живёт один, узнал о том, что начинается этот кошмар по тому, что солдаты начали заводить людей в сарай и что к нему заходили солдаты и найдя только одежду на вешалках, ушли, больше не возвращаясь. Услышав, что Вальтер и Рудольф услышали его деятельность в доме, он заново спрятался в своём укрытии, но его рассекретили. К счастью, это оказались не Вальтеристы. В темноте они не могли разглядеть в его внешности почти ничего, кроме того, что его глаза были ярко голубыми и не было даже понятно, какого оно пола. Но выйдя на свет, Вальтер и Рудольф поняли, что это обычный пожилой человек мужского пола, ведущий достаточно отшельнический образ жизни. Он был очень высокого роста, выше их обоих почти на две голове с достаточно длинными(как это полагается отшельникам), белыми волосами и точно такой же бородой. Создавалось впечатление, что он персонаж фольклора Империи Нордланда, государства, принимавшего участие в Первой Европейской войне на стороне Вегиммии, но перейдя после ошибок варлордов Киевской Руси на сторону Гипербореи, Франции и Венгрии. Удивительно, как он вообще смог вместиться в эту небольшую комнату!
Сделав всё, что они хотели, настало время показать немому тот самый коридор безопасности, о котором они ему рассказывали. Рудольф вызывался сделать это за Вальтера, но сам Вальтер предложил сделать наоборот, чтобы мирняк, запертый в сарае прожил подольше. Они не понимали, что попытки затягивать неизбежное только продлевают их страдания. Многие там уже просто хотели, что бы это чёртово здание сожгли и они перестали жить в ожидании этого часа. Смысла спорить Бисмарку не оказалось и он согласился, махнув головой и пойдя на выход в сторону одной из нескольких дверей, забыв, из какой именно они зашли сюда и что здесь не одна дверь, а несколько. Выйдя из одной двери, он тут же оказался на стороне, ведущей прямо к Вальтеристам и они увидели, как он выходит из здания. Ничего не сообщив Вальтеру, он молча закрыл дверь и пошёл ко всем остальным. Похоже, свои Чарлисты понимали, что совсем скоро, начнётся основная часть операции и поэтому, они начали немного разбредаться по территории, но так, что бы это небыло сильно заметно, но и не оставаться в самой гущей солдат. Они пытались разбредаться не просто кто куда, а туда, где они смогут быстро перебежать в безопасное место, либо сразу оказаться в этом же безопасном месте. К примеру, сюда можно отнести танки. Местность хоть и была свободна от зданий и обзор от дома немого отшельника до сарая ничем не закрывался, но чуть дальше местность была разнообразной и очень удобной для ведения боя. Там были низменности, которые можно было использовать как окопы и скрыться, лесопосадка и несколько разбитых, старых зданий, а ещё чуть заканчивалась деревня и начиналась дикая природа. Преимущественно, это была полу - открытая местность, в которой можно было легко спрятаться и укрыться пехоте, но ходить танкам колоннами было затруднительно, что создавало странную ситуацию и непонимание того, куда им предстоит двигаться после начала операции. Рудольф последовал примеру своих союзников и пошёл не к основной толпе солдат, а к танкам, в которых уже сидел экипаж и ожидал момента, чтобы завести эти гробы на колёсах с пушками.
Дверь закрылась и Вальтер остался один с немым отшельником в здании. Между ними создавался контраст: высокий, голубоглазый, худой, заросший и старый мужчина на фоне молодого и среднего роста юноши. Находясь в полумраке, это создавало достаточно жуткую картину, будто отшельник - это монстр людоед, но он был самым обычным, безобидным местным жителем. Подождав некоторое время после того, как из дома вышел Рудольф, Вальтер махнул рукой отшельнику и подошёл к одной из двери. Стоя перед ней и уже собираясь открыть, Вальтер остановился и обернулся в сторону стоящего сзади отшельника и спросил: "Есть ли что-то ценное дома, что могло бы задержать тут?". С намёком на то, что дома осталось что-то символически важное для него спросил Вальтер и тут же получил ответ - он помахал головой, символизируя нет. Почему-то, Вальтер другого не ожидал. Подобных людей как этот немой отшельник в мире много. Возможно, если бы он мог разговаривать, он бы поведал свою историю жизни и мог бы оказаться очень начитанным и умным человеком, но из-за своего недуга не может этого сделать. Не всё должно упираться в то, что вы увидели самым первым и будет неверным относить кого-то из-за этого к "умным" или "глупым". Конечно, есть исключения, но и систематически относить всех к нему так же нельзя и будет глупым.
Вальтер потянул за ручку двери и старая, прогнившая дверь открылась, а в лица ударили лучи солнца, появившегося на несколько секунд. Из-за него всё, что было дальше 20 метров превращалось в слишком яркое, белое, слепящее пятно. Возможно, если бы лучи солнца не слепили их, то они могли бы заметить, что происходит чуть дальше, но солнце не дало этого увидеть. Немой также ничего не увидел из-за описанных причин и потому что он был ещё и слабовидящим в силу возраста. Следом за Вальтером, из дома вышел немой и они встали на одном месте. Солдат посмотрел вбок - там была пустая улица с домами по бокам, от туда они пришли с Рудольфом, значит, там же и можно найти то место, куда они выводили всех найденных. "— Смотрите сюда.. Сейчас все уже находятся возле сарая, в деревне больше никого не осталось и вы можете просто пойти по улице, но я бы на вашем месте, на всякий случай, всё равно передвигался более скрытно. Вы можете выйти из любой части деревни, но я не знаю, что там будет, поэтому, рекомендую вам пройти в коридор, через который проходили все остальные. Там будет небольшая лесопосадка, как пройдёте через неё, то там будет равнина с протоптанными дорогами до ближайших населённых пунктов. Понятно?" Сказал Вальтер и посмотрел снизу вверх на немого отшельника; он кивнул головой, показывая свое согласие с планом Вальтера и ожидал, что будут ещё какие-то указания и поэтому, стоял на месте. Но Вальтер ничего не собирался ещё указывать и они просто стояли молча в тишине, ожидая, пока кто-то что-то скажет или пойдёт. "— Ах, нет, больше ничего не надо! Вы можете идти, берегите себя и пожалуйста, не пытайтесь спрятаться или укрыться на другом конце деревни, это не безопасно... Если вы хотите вернуться, то сделайте это через дня 2-3, так будет безопасно для вас". Сказал Вальтер и указал рукой на улицу. Немой понял, что никаких указаний больше не будет и последовал его указанию и пошёл на встречу неизвестному. Жизнь ему как и всем людям впринципе была дорога и следуя прошлым словам, вместо того, чтобы пойти прямо по дороге, он начал прислоняться к стене дома и перейдя к его середине, только тогда пошёл по улице, при этом потом немой зашёл за стоящие по бокам здания и скрылся за ними. Теперь, в деревне точно никого нет. Осознание того, что он и все Чарлисты здесь спасли жизни людей ободряло его и появлялось мнение, что этого достаточно, чтобы искупить все его грехи, связанные с прошлыми убийствами мирняка в Кракове, Чарвоном и других операций.
Проследив за немым до того момента, как он скрылся за зданиями, Вальтер сам развернулся и пошёл к сараю, там, где были все остальные. За всё это время, как они были в здании и выйдя из него, Вальтер не задумывался о том, что все двери, которые вели наружу могли вести прямо к Вальтеристам и что он мог оказаться с немым прямо на их глазах. Он не задумывался об этом, пока не прошёл 10 метров в сторону сарая и наконец, не поднял свой взгляд в сторону них. Увидев, что там происходит, он моментально остановился, а его тело будто бы сковало: прямо на него смотрели почти все, а впереди них был Алексей, также смотрящий прямо на него. Ему не нужно было много времени, чтобы понять, что произошло и как же он ошибился, не проверив, куда ведут все эти чертовые несколько дверей. В воздухе повисло жуткое молчание, казалось, что даже крики и плач людей в сарае смолкли. Выглядело это так, будто они стоят на дуэли и в принципе, это было почти именно так. Все солдаты, даже Чарлисты, в отличие от Вальтеристов стоящие в более укромных местах и за техникой(для чего - было сказано ранее), направили прямо на него свои винтовки, а некоторые даже ручную артиллерию и они явно были готовы выстрелить и разнести его, если такой приказ был отдан. На его лбу выступил пот и он снова осмотрел всех своих, чтобы понять, смогут ли они среагировать и оперативно всё сделать в случае чего: София стояла за танком, находясь в слепой зоне Вальтеристов, Рим находилась за стеной разрушенного здания в окружении других солдат, а Рудольф был где-то в другом месте, но точно не среди врагов. Всё же, в случае чего, они смогут быстро среагировать и за счёт грамотной расстановки сил полевых командиров быстро ликвидировать цель. Успокоив себя этой мыслью, Вальтер ещё не терял надежды на то, что ему удастся всё объяснить и дипломатически вырулить ситуацию, а затем подловить удачный момент и начать операцию тогда, а не прямо сейчас. Стоило ему сделать несколько коротких, медленных шагов в сторону Вальтеристов, как солдаты показательно сильнее прижались к прицелам винтовок, а Алексей крикнул ему:
"— Стой где стоишь, сучий потрох!"
"Ох, дерьмово, они не очень готовы вести переговоры... Это, получается, надо начинаться сейчас?" Подумал Вальтер и поставил свою правую ногу немного вперёд в колене, а левую оттянул назад, тем самым приняв положение, похожее на стойку бегунов на марафоне, готовящихся рвануть с места. Судя по своему опыту метаморфоз, эта стойка - наиболее оптимальная, потому что при полном превращении не нужно будет тратить время и можно будет сразу переключиться на бег, а враги даже не успеют ничего сделать. Пока солдаты не понимали, к чему это было сделано, Алексей всё прекрасно знал и понимал, не смотря на то, что его форма рыцаря не приспособлена на быстрый и манёвренный бег. Поняв, что он собирается превращаться, его зрачки расширились от страха и он хотел зачем-то подбежать к нему, чтобы остановить его(хотя смысл, когда легче было просто застрелить), но вовремя понял свою тупость и сделал только несколько быстрых шагов. Резко остановившись, он закричал: "Стой!". Вальтер, уже готовый начать метаморфозу, остановился, хотя это явно того не стоило и даже поменял свою стойку на самую обычную стойку стоящего прямо человека и спросил:
"— Разве вы не собираетесь меня убить прямо сейчас?"
— Ещё как собираемся! Дай нам волю и здесь бы все тебя забили ногами и руками, а голову отрезали ржавым, тупым и раскаленным ножом.
— Так чего вы стоите? Вы что, даёте мне фору? Забавно..
— К тебе точно такой же вопрос: если ты собираешься нас здесь убить, то почему ты отвлекаешься?
— Ладно, я тебя понял, Алексей. Что тебе надо? Говорит быстрее, иначе я раздавлю абсолютно вас всех!
— Не тебе это ставить условия, когда на тебя направлено несколько десятков винтовок и пушек ручной артиллерии!
— Да? Тогда почему ты так сильно хотел меня во Францию забрать? Тебе просто не выгодно убивать меня и если убьют меня, то ты сам можешь не возвращаться во Францию по той же причине, а всю твою семью, запертой в концлагере для немцев ждёт такая же участь. Я прав, Алексей?
— Заткнись и слушай: ты Сейчас находишься не в том положении, что бы ставить нам условия и это не тебе говорить о том, что нам будет за твоё убийство. Поверь, даже если мы сможем доставить хотя бы волосок в Париж, то этого будет достаточно, а полностью доставить тебя - это роскошные, хоть и вполне полезные излишки. То, что ты не собирался сотрудничать с нами ещё было видно ещё с самого начала, ты так легко согласился на моё предложение, хотя зная тебя, ты бы сто раз задал какой нибудь вопрос, а не согласился, когда я огласил всего несколько предложений. Конечно, когда ты начал убивать своих же и согласился на предложение Бориса поменять свои действия в Кракове, то мы начали тебе верить, но в последние недели ты слишком сильно себя выдавал. Это знали все, только ты один тупой малолетка не понимал того, насколько ты просто и очевидно выдаёшь сам себя. А ведь ты мог просто следовать нашему плану и ты был бы буквально богом для всей Вегиммии.
— Богом для Вегиммии?
Спросил Вальтер.
— Ты же несколько предложений назад сказал, что вам хватит доставить и моего волоса в Париж. На месте переобуваешься, или что?
— Тебе как разница, Вальтер? Не в твоём случае пытаться пререкаться. Мы все знали, что ты собирался сделать и вот, наконец, ты выдал сам себя полностью. Ты можешь спросить: почему тогда тебя просто не застрелят? А ответ прост - мы знаем, что здесь, среди нас, есть твои пособники и нам точно известно, что среди них есть София. Это же та баба из элитных войск, которую ты должен был переманить на нашу сторону и заставить добить Рим и Ян, но она свалила и ты даже не попытался её догнать, да? Впрочем, кто она, прямо сейчас не важно, но важно то, что таких как она среди нас очень много. Ты прекрасно понимаешь, что мы можем тебя застрелить и также прекрасно понимаешь, что тебя ждёт в том случае, если каким-то чудом тебе удастся со своими союзничками каким-то образом выжить и выбраться отсюда - тебя просто расстреляют, тебя никто, кроме нас не простил бы за всю ту грязь, что ты натворил.
— Да к Гиммлеру это всего, чего ты топишь?! Хватит тянуть резину, я будто сам не понимаю, что прямо сейчас, где-то в слепой зоне нас пытаются обойти твои солдаты, чтобы пустить мне пулю в лоб тогда, когда я этого не буду ожидать. Говори уже и покончим с этим дерьмом навсегда.
Не выдержал и закричал Вальтер, при этом осмотревшись по сторонам. Он сказал спонтанно, даже не задумавшись о том, насколько это вообще возможно и реально.
— Какой же ты упёртый баран всё таки! Но ладно, ты прав, уже давно пора нужно было сказать это. Ты не в том положении, чтобы ставить условия точно также, как и мы. Я предлагаю сделку..
Алексей сделал паузу, смотря на реакцию Вальтера - он всё продолжал стоять не двигаясь.
— Так как тебе всё равно не жить в любом случае, мы даём тебе возможность уйти и даю слова, тебе никто не навредит, мы сдадим почти все оружее и оставим только то, что будет способно только замедлить тебя, но не убить. Надеюсь, понимаешь, для это для того, чтобы ты, как это любишь, уже не предал нас, как это когда-то сделал с Чарлистами. В ответ на то, что мы даём тебе уйти, ты выдаёшь нам всех своих союзников. Повторюсь ещё раз: они союзники тебе только на эту операцию, или что это у вас там. Потом они тебя расстреляют, ты просто рискуешь лишний раз ради того, чтобы умереть. Это лучший из возможных вариантов, который можно предложить, Вальтер! Покажи же, где настоящие предатели и уходи, мы и Франция забудем тебя навсегда как страшный сон.
От волнения, Алексей сделал шаг вперёд и сжал руки в кулаки, смотря за тем, что сделает Вальтер.
— Говоришь, показать, где прячутся предатели?
Вальтер немного отпустил взгляд вниз, смотря в землю.
— Да! Так ты согласен?
— Да, я согласен, Алексей..
Холодный, зимний ветер задул сильнее, создавая ещё более не комфортную и страшную обстановку. Прошло несколько секунд после последних слов Вальтера между его следующим действиям, но для Алексея, солдат и Чарлистов это длилось как целый час и в голове звучало тиканье секундной стрелки: тик - так, тик - так. После нескольких секунд ожиданий, Вальтер медленно, непонятно зачем положил кисть на сердце, будто собирается отдавать воинскую честь, указал пальцем прямо на Алексея и резко поднял свой взгляд прямо на него:
"— Вот они, предатели. Самые настоящие и главные враги всей Вегиммии!"
Операция начинается!
ПРЯМОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЛАВЫ В СЛЕДУЮЩЕЙ ЧАСТИ