Тогда, когда мы дома

Выход со здания суда для всего Шертхальма ощущался как оказаться дома после 4 лет сидения в окопах под постоянным артиллерийскими обстрелами. Ясный, осенний и прохладный день только добавлял чувства облегчения, а скульптуры и фонтаны вблизи здания суда давали такое умиротворение, что описать просто невозможно... Такой момент не хочется прерывать очередной проблемой, которых накопилось у Шертхальма, но, пришлось, пускай и эта проблема меньшая, с которой они столкнулись и им придётся столкнуть. Все 9 человек находились в абсолютно неизвестном для них городе. Попасть в столицу иногороднему - очень редкое событие и даже командующие, как Рим, Ян и Кольт были здесь всего лишь несколько раз за жизнь и Новый Смертоберг был для их абсолютно незнаком и даже пугающим. От туда, откуда они родом небыло такого размаха, отсюда и это чувство у их и полицейских.

Пройдя через ворота здания суда, командующие и Чарли(которая решила остаться с Шертахльмом, а не покинуть его. При этом, она до сих пор числится как важной персоной церкви Гиммлера, не как военные полицаи, которые были частью общей армии) остановились, все в один момент, не понимая, куда идти дальше. Нет, план действий у их был - сесть в повозку и отправиться в штаб, отсюда, по идеи, час езды максимум, но, где найти эту самую повозку? Герда, Зигфрид и София пошли дальше от ворот, пока остальные остановились вместе с командующими(личный состав Шертхальма сейчас состоит из 6 полицейских: Герда, Дайон, Зигфрид, Рудольф, София и Вальтер. Тот 7, что был в камере Вальтера и Софии не переходил в Шертхальм и остался в состав военной полиции при ОВР). Они не знали, куда идти и куда они вообще шли и пошли дальше просто по инерции.
- А вы что, знаете, куда идти?
С иронией сказал им в след Ян.
- А, точно.
Рудольф остановился и осознал, что он сам не знает, куда идёт. Фонового шума небыло и остальные прекрасно его слышали, но, не отреагировали прошли ещё несколько шагов, а осознали, что сами не знают город только тогда, когда уже сам Рудольф сказал им это. Теперь, уже все стояли на одном месте и не знали, куда идти дальше. Рим предложила поспрашивать у людей и все согласились с этой идеей, так как других идей просто нет. Возле здания суда ходили местные жители и по их одежде был виден их статус. Зигфрид первый, кто подошёл к прохожему и спросил, где находится железная дорога или стоянка. Предоставьте: к тебе, жителю столицы, который не знает бедности, подходит здоровый мужик в грязной и рванной одежде, с перебинтованной рукой и возле здания суда. Все испытывали только отвращение с испугом, ничего не говоря, просто ускоряли шаг. Попытка Зигфрида была первой и последней, так как Чарли предложила, что она попросит у проповедников организовать повозку и все, конечно же, согласились и девушка подбежала к уходящим с суда проповедникам и обсуждая что-то с ними. Никто не слышал, про что они говорят, но, Вальтер, который имел некоторые проблемы со слухом, наоборот, услышал некоторые слова: "для тебя, дитя инквизиции, всё что угодно". Моментально он вспомнил свой сон, когда, поднимаясь по лестнице, он нашёл книгу с надписью "От церковного пса с Килена до бога". Почему ее назвали "дитя инквизиции", когда, обычно, говорят "дитя Гиммлера?". Он видел в этом какую-то взаимосвязь, но, не мог понять, что именно... Только задумавшись об этом, как Шарлотта вернулась к им с вестями, что им выделят одну повозку с конюхом и показала в сторону - эту повозку уже начало гнать к им. Их было всего 10 человек и они с трудом поместились в повозку . Полицейские: Вальтер, Рудольф, Дайон, Герда, Зигфрид и София сели на одну скамью, а командующие и Чарли сели напротив и на их скамье поместилось бы ещё 1-2 человека и новобранцам не пришлось бы тесниться, но, никто не посмел сесть с ими. Конюх спросил, куда им ехать и Кольт назвал лес, в котором и находился штаб.

Почти все осматривали столицу, по которой они проезжали и не общались друг с другом - они ещё наговорятся. Первый разговор произошёл тогда, когда они уже почти выехали со столицы и 5, местами 7 этажные здания сменились застройкой одноэтажными домами с огородами и разглядывать было уже нечего. Своим одним глазом, Рим смотрела на Вальтера и её зацепили раны, оставленные Яном ещё несколько часов назад. Тогда, у его были синяки под всеми глазами, ушибы и садины на щеках, лбу и разбиты губы с носом. А сейчас, его травмы хоть и были, но, они стали менее заметны и он перестал выглядеть как побитый помидор. Имея информацию того, что происходило в городе, у ее начали складываться некоторые теории.
- Вальтер. Ты знаешь, что мы собираемся сделать с тобой?
- Простите, не знаю, офицер Рим.
- Можно не так важно со мной. Мы собираемся провести некоторые опыты над тобой, поскольку всё то, что происходит с тобой нельзя объяснить везением и удачей.
- А, опыты... Вы что-то подобное говорили ещё в СИЗО.
- Да, говорила.
Все замолчали. Полицейские делали вид, что не интересует их разговор, но, внимательно слушали их, а Кольт и Чарли пристально смотрел на Вальтера, как и Рим.
- Они обязательны?
Спросил Вальтер.
- А ты что думал? Обязательны. Твоё мнение здесь не учитывается, это обязательство. Мы не собираемся тебя вскрывать, но, отказаться ты не можешь.
- А я бы вскрыл.
Встрял в разговор Ян и получил "ответки" от нескольких людей сразу. Чарли, сидящая с им, дернула его за плечо и как ребёнка, отчитала несколькими словами, Рим, что странно, ничего не ответила, ведь она сама была не против вскрыть его, а Кольт, который обычно не реагировал на выходки Яна, зачитал ему небольшую лекцию о том, что, сейчас, подобные раздоры приведут их только к очередному суду, который они проиграют автоматом. Пилсудский бы поспорил с одним человеком о нужде вскрытии Вальтера, но, сейчас, таких людей было 3 и ему стало просто лень оспаривать это со всеми. Он только подшучивая над Вальтером, спросил у него, не обижается ли он на его за то, что избил его до немощного состояния и получил ответ "нет", произнесенный сквозь зубы. "- Ну вот и славно", ответил ему Ян. Кольт особо не контролировал поведение своих подчинённых, считая, что ограничивать человека вне поле боя это нарушение его свободы и что каждый должен действовать так, как это считает нужным. Наказание, по его мнению, будет этому человеку если не от его, так свыше, которое будет являться не обязательно попаданием в котёл после смерти, а, в виде выговора и наказания со стороны других людей. Но, почти все следующие под его руководством, знали, какие наказания он может дать, если он все же пойдет на эти меры. В этом и заключалась его дисциплина - несколько человек, когда-то, послужили примером того, что будет, если использовать политику Кольта для образования дедовщины и простого вредительства. Яну он просто сделал выговор, так как они не там, где можно закинуть гнить в штрафной изолятор 2 на 2 метра, да и Ян имел почти все те же права что и он сам. Сейчас он посчитал, что Вальтер и так достаточно много пережил и сделал слишком много, с учётом его навыков, а его хотят вскрыть. Все знали о его дисциплине, но, никто не интересовался, что стало причиной его такой политикой управления подчинёнными, ведь он сам почти ничего не рассказывал о своём прошлом даже близким друзьям. Кто-то считает его поехавшим на военном деле, а кто-то другой, кто мыслит более глубже, считает, что военное дело для Кольта стало своим проклятием, из-за которого он не может вести нормальную жизнь. Ведь у всех остальных - Рим и Ян, есть личная жизнь и хотябы друзья. Кольт, который знает Вальтера и весь их отряд несколько суток, уже проникся уважением к их: будучи новобранцами, они пошли в бой. Сначала, он списывал это на неопытность и думал, что после первого взрыва или смерти товарища, они увидят истинное лицо войны: порванные тела, кричащие от жуткой боли твои друзья и умоляющие убить их, гниющие трупы, которые лежат друг на друге уже несколько месяцев и никто их не убирает и так далее. Но, когда все те, кто выжил из их добровольно примкнули к Шертхальму, он их зауважал.

Повозка остановилась возле входа леса и кучер сказал, что дальше их не повезет - нет дороги и они просто сказали оставить их у леса. Никто, впрочем, и не возражал. Был разгар дня и никто не боялся до тех пор, пока, проходя по сосновому лесу, Чарли, не стала запугивать молодых полицейских историями об мега волков и мега медведей, живущих здесь. После первого удара, новые животные стали вытеснять старых и после второго, они почти полностью заменили экосистему собой, уничтожив прошлых. По неизвестным причинам, не все животные вымерли, а, как и новые животные, после второго удара, начали быстро осваиваться и волки с медведями в их числе, которые значительно выросли для выживания в новой экосистеме. Рассказывала об огромном, черном волке, которого специально кто-то вывел, чтобы он нападал на людей и как его подстрелили серебрянными пулями, про стаю медведей, которые за ночь вырезали деревни. У её был странный и необъяснимый материнский инстинкт к новобранцам. Она защищала их, но, как и сейчас, была не против их попугать и относилась к им не слишком трепетно и близко. Но, это было не прямо тоже самое, что и забота Герды. Полицейская относилась ко всем очень хорошо и общалась со всеми, пока Чарли была как нянька или дальний родственник. Любовь, как мать, она не испытывала, но, оберегала их и переживала.

Конечно, они уже не в таком возрасте, чтобы бояться сказок про волков и медведей, но, вспоминая пережитое, от этого им становилось не по себе. Рудольф, который странно реагировал на все слова Чарли, занервничал больше всех и попытался завести разговор с Вальтером, который думал о том, как он разрисует лицевой протез.
- Да, прикинь, черный волк. Ну и бред же, да?
- Ага. Что-то совсем детское.
Рудольф понял, что Вальтер не боялся по его интонации.
- О, смотри, как Герда и Дайон прижались друг к другу, точно боятся...
И действительно, они шли, прижавшись друг к другу и это выглядело достаточно странно и нелепо. Вальтер, который боялся за их жизни больше всего, на фоне последних событий вовсе забыл о них.
- Руд, ты же общался с ими?
- С кем?
- С Гердой и Дайоном.
- Да я даже больше скажу - я с Дайоном был в одной камере. А что такое?
- Да я вот волнуюсь за их - как они вообще выжили? У Хуберта и Барнса даже больше шансов было...
Рудольф тут же забыл о том, что его напугали истории о волках и медведях и он вспомнил о всех тех, кто погиб тогда. Хуберт, его второй лучший друг. Барнс и другие полицейские, которые отправились в город, в надежде спасти свои семьи, а, в итоге, сами погибли в нем, не спася никого.
- Не знаю. Я когда очнулся, мы ехали в Новый Смертоберг и увидел их двоих. Меня и Дайона с Зигфридом в одну камеру посадили, так Дайон вообще ни о чем не говорил. Видно, такой стресс пережил, жалко его...
- А ты видел, какие у его травмы были?
- Видел, конечно. Огромные гематомы и ушибы на животе, как и у Герды. Скорее всего, оно их обронило.
- Наверное.
- Ты помянул Хуберта?
Спросил Вальтер.
- Не было времени. Прибудем в штаб, там, попрошу у кого-то из командиров провести похороны, кстати, вот.
Рудольф достал из кармана своих мешковатых штанов, в которые его переодели по прибытию в больницу (их, сначала, всех отправили в больницу и там же Вальтеру установили лицевой протез. Затем, пришел приказ об из задержании и убедившись, что их жизням ничего не угрожает, их отправили в СИЗО) свёрток ткани, в котором был тот самый раздавленный шлем Хуберта. На нем небыло крови и грязи, как тогда, все смылось за это время.
- Это единственное, что осталось, ты сам понимаешь. Я бы хотел что-то сохранить в память...
После этих слов, он отломал пикельхауб с его шлема, который и так держался на последних силах. Вальтер ничего не сказал - он поступил бы ровно также. Они замолчали, вспоминая своего погибшего друга и это молчание прервала София, которая подошла к Вальтеру и теперь тот находился между ей и Рудольфом. Она хотела о чем-то поговорить, но, подходя, увидела, что они вспоминают Хуберта и просто ничего не говорила, не уходя от их. София была очень "специфичной" девушкой. Как было сказано ранее, она была серой мышью, но, причиной этому было не только ее затворничество и страх общества, а её некоторые выходки, об которых Вальтер и Рудольф не знали, пока остальные - да. Помимо не знания меры в еде, ее поступки отпугивали окружающих. К примеру, она часто проявлялся садитские наклонности. На занятиях, часто, её замечали, как она расчленяла убитого насекомого. Ещё, не редко, отвечая на вопрос преподавателя, её будто заносила и она уходила в темы, не связанные с вопросом. Это никому не вредило, но, отпугивало всех, а Вальтер и Рудольф(а ещё и Хуберт), не замечали в этом никаких странностей, считая, что просто такой человек. Даже Герде становилось некомфортно от её. Зигфрид, заметив, как она подошла к им двоим, подумал, что она сейчас скажет что-то очень не уместное и даже очень обидное в адрес их общей трагедии, но, этого не произошло и это удивило его даже больше чем то, что могло произойти. Тогда, в СИЗО, он не слышал их разговор - он спал, поэтому, так и думал.

Они шли ногу в ногу и это даже выглядело забавно со стороны, пока кто-то бы не узнал, что сейчас они переживают (кроме Софьи). Вдали, сквозь стволы высоких сосен и редких берёз, начали виднеться колокола связи и заброшенные строения, а они все также шли молча и вспоминали Хуберта. Но, Вальтер, всё таки, заметил Софию, которую это порядком наскучило и она собралась уходить и он, будто, вышел из транса.
- Ой, прости, София, не заметил тебя.
Сбившись с единого шага и почесав затылок, Вальтер, заговорил с ей.
- Всё нормально.
- Ты что-то хотела?
- Просто поговорить.
Вальтер был не против того, что он подружился с Софией, но, сейчас, он абсолютно не видел тем для разговора с ей, он больше хотел пообщаться с Рудольфом, с которым не общался нормально ещё с самой операции в Данциге. В его голове крутились разные темы, но, ни одна ему не показалась интересной, да и его опередил Рудольф.
- София, а что ты так резко к Вальтеру то приклеилась?
Его вопрос поставил ее в неловкое положение. Не от того, что этот вопрос был для ее каким-то сильно личным или обидным, а от того, что она не ожидала, что с ей заговорит кто-то, кроме Вальтера.
- Ну, оно как-то само, просто вот... И всё.
За те несколько часов, проведённые в СИЗО с Вальтером и за годы службы и обучения, она заметила некоторые черты характера, к примеру, во время стресса, он мог шутить и начала, не понимая этого сама, перенимать эти черты(после годов молчания и не такое будет). Но, и не становилась точной копией - она не нервничала, а просто попыталась таким способом развить диалог.
- И всё... А ты что, ревнуешь?
- Да ты не представляешь даже насколько! Черт, были бы мы с тобой тут одни, я бы за его тебя уже волкам скормил.
В отличие от Вальтера и остальных, София не понимала этих шуток и от услышанного, ей стало противно. Но, она начала подозревать что-то, когда Зигфрид, который шел рядом начал немного смеяться и по веселой интонации самого Рудольфа, с которой он это всё сказал.
- Не думала, что всё это время меня окружали "мужеложники".
- А ты что думала? Мы тут по головно такие, даже Герда, жаль, что тебя в нашем объединении нет.
- Есть способ вступить? Я только за.
Уже здесь, София начала понимать, что он действительно шутит и начала этому подыгрывать. Ян и Рим, которые шли, на удивление, рядом и сзади от полицейских, смотрели на них и Харнер сгорала от стыда. Пилсудский это заметил и спросил, какого это иметь брата гомосексуалиста и добавил, что если она хочет избавиться от его, то, может донести до его: в Вегиммии их, как и некоторые другие меньшинства, по типу первоверцев(те, кто верят в прошлые религии, не включая эволюционировавшее православие в свою собственную религию со своими конфессиями) не любили и карали законом.
- Ну, значит, София, смотри. Это целая философия и вера, тебе нужно провести обряд, по которому мы решим, брать ли тебя в наше число или нет.
- И что за обряд?
- Так рассказываю-
Все же, Рудольф не рассказал - Вальтер опять заговорил сам с собой. "Надо бы няне письмо отправить, а то уже как два года не виделись, ни списывались" пробубнел он себе под нос и это просто не могло остаться не замеченным. Первый услышал Зигфрид и ткнув пальцем, прокричал "Журавля ему вломите!" И следом за им, это подхватил Рудольф.
- Журавль один, журавль от меня...
Он посмотрел на Софию, которая знала этот прикол, но, никогда не участвовала.
- Э, София, а ты будешь давать журавля?
Она замешкалась и хотела отказаться, но, почему-то, согласилась. Сзади, Рим выкрикнула, что не знает, что это такое, но, очень просит дать его от её. Ее примеру последовал Ян, а Кольт и Чарли промолчали. Рудольф спросил у Герды и Дайона и ответил только Дайон - "давай", а Герда всё молчала.
Вальтер попытался оправдаться, что он это говорил всем окружающим, а не просто в слух, но, Рудольфа было не остановить. Он размахнулся, как тут, к Вальтеру подошёл Кольт и сказал ему что-то очень странное и не понятное: "Смотри в оба. Может, завтра такого не будет" и отошёл, дав возможность Рудольфу дать ему журавля. Вальтер пытался понять сказанное, но, несколько плотных подзатыльников выбили эти мысли из головы. Рим и Ян, которые не знали, что означает "дать журавля", узнав это, вовсе не жалели об содеянном, а Шарлотта, тоже узнав об этом, подошла к Вальтеру и начала расспрашивать его о самочувствии, перед этим сказав Рудольфу, как ему не стыдно. Но, если так судить, эта ситуация улыбнула почти всех.

Чем дальше они шли, тем больше строений они видели. Вместо заброшенных зданий, уже начали появляться работающие строения - склады, жилые дома(которых было на территории штаба 35 и в каждом могло жить по 5 человек. Сделаны для сотрудников, которые находятся здесь на коммандировке или далеко до дома), различные корпуса и само здание штаба, которого не скрывали деревья. Это было здание, построенное по типу старых крепостей, хотя само оно было построено только при Крюгере. В самом здании находится несколько больших учебных залов, кабинетов, лабораторий, актовый зал, банкетный зал, в подвале казармы для военных организации и пыточных комнат.
Было одно - сейчас, здесь, вовс небыло людей и это напрягало новобранцев. Раньше, здесь всегда было много людей. Ходили солдаты, уборщики, повара, строители, командиры и много другого персонала. Яна это смутило больше всего и он спросил, что вообще происходит у Кольта.
- Кольт, а что тут людей нет?
- Врать не хочу, но, я сам не знаю. Возможно, весь персонал ушёл с Шертхальма после получения известия о смене руководства, так что эта огромная территория полностью на нас.
- Эта огромная земля на нас?! Кольт, ну ты чего...? Легче... Не знаю, себе вены вскрыть, чем следить за всем этим всего в 10 человек.
Возмутилась Рим, а за ей следом, услышав эту информацию, начали открыто волноваться полицейские, что они просто сдохнут тут, следя за всем. Даже Герда и Дайон, которые все это время молчали, возмутились и у остальных впервые появилась возможность поговорить с ими. Все, в первую очередь, спрашивали, как они выжили, на что их ответ был очень расплывчат: то их монстр обронил, то от взрыва его убило и так далее. Но, это хоть что-то и они начали возвращаться в коллектив. У Герды этот процесс происходил быстрее, чем у Дайона, она первая поинтересовалась, как прошла операция и что стало с остальными. Постепенно, Дайон тоже начал приходить в себя.
Кольт слушал все возмущения и едва сдерживался, чтобы не выкрикнуть им что-то обидное и пытался оценить силы и прикинуть план действий. Они все остановились у входа в крепость, тень которой накрывала их, а смотря в верх и замечая солнце, они не вольно вспоминали об том, что все здесь не ели нормально больше суток, кроме Софии. Кольт начал ходить возле стены, на которой был главный ход и смотрел на здания, окружающие штаб. Он ходил так несколько минут в тишине под взгляды отряда и напарников, которые не сводили с его взгляд. Ян решился первый спросить, придумал ли он что-то:
- Ты уже минут 5 думаешь, что делать. Надумал? Мы все устали как собаки, ни ели толком, ни спали, а

работы ещё, мягко говоря, много.
- Спокойно, надумал. Шертхальм! Слушайте мой приказ!
Кольт встал напротив входных дверей в штаб, а полицейские, командующие и Чарли, встали вокруг его.
- Мы не будем следить за всей территории, хотябы какое-то время, мы будем следить за порядком в самом штабе и лабораториях. Сейчас, все, возьмут швабры, которые хранятся в этом складе.
Он указал пальцем на небольшое помещение, на котором была надпись: "Уборочный инвентарь".
- И будете драить весь подвал, столовую, лаборатории и спальные комнаты, чтобы все просто блестело. Если увижу, что хоть кто-то отлынивает, то, пострадают все. Потом, как все закончите, вы можете собраться в столовой, если захотите - мы не будем вас гонять, считайте, это в честь вашего "новоселья" и победы в суде. Всем ясно?
Все были измотаны и голодны и поручение им обязанности уборщиков ещё сильнее убавило их моральный дух, который только начался возвращаться и казалось. Толпа охнула и зацокала и кто-то из её, возможно, Рудольф или Вальтер, спросили - а где они спать и жить будут? Кольт ответил: "- В казармах подвала. Выберете себе любую приглянувшуюся и заселитесь в нее, это теперь ваш новый дом". Эта новость полностью добила полицейских, ведь они надеялись на отдельные спальные места, даже в СИЗО с этим было получше. Но, оспаривать приказ Кольта никто не решился - ни Ян, ни Зигфрид и Рим и пошли к складу с уборочным инвентарём. Ян шёл последний и совсем не собирался выполнять приказ и Кольт подогнал его, на что Пилсудский отреагировал: "да ладно те, Кольт, уже иду".

Отряд один за другим заходил на склад и выходили кто с швабрами, кто с совками и мётлами. Понаблюдав за этим и убедившись, что они выполняют приказ, Кольт, развернулся и пошёл в штаб, там ему нужно было разослать уведомление об начале призыва добровольцев. Открыв дверь, к ему подошла Чарли, которая, очевидно, не стала бы выполнять приказ(ее никто и не заставлял).
- Кольт, я бы хотела хотела спросить, а надо ли мне что-то делать?
- Тебе? Да успокойся, ты и так делаешь для нас достаточно.
- Ну нет, Кольт, я так не могу... Я не хорошо себя чувствую тогда, когда все на меня смотрят с призрением, а я ничего не делаю.
- Чарли.
Кольт вышел из дверной рамы, но, держал её, чтобы в ее могли спокойно заходить члены отряда. Спустя несколько минут, с подвала послышались разговоры и мойки полов.
- Ты себя накручиваешь. Я, Рим и Ян, главное, знают твой вклад и значение для Шертхальма. Если бы не ты, нас бы повесили ещё несколько дней назад. Ты можешь просто пойти в свой жилой блок и отдохнуть, ты сделала достаточно.
- Я не могу просто так взять и пойти отдыхать, и вы... Точнее, ты, понимаешь это. Ну не могу, и всё. Они - работают, уставшие, а от меня отдачи в бытовой части жизни вообще никакой.
- Ну почему ты усложняешь ситуацию, Чарли... Если ты так хочешь, то, можешь приготовить еды на нас всех. Этот поступок точно оценят, особенно полицейские.
- Д-да, хорошо! Могли бы и сразу это сказать, а не томить.
- Как есть, так есть. Знаешь, где склад с продовольствием?
Чарли отрицательно кивнула и Кольт позвал её за собой, дабы показать его. Они пошли по каменной дороге, которая связывала несколько зданий и эта дорога также уходила в засаженную соснами часть.
- Ты же понимаешь, что мы знаем, что ты делаешь это всё, чтобы не казаться обузой, Чарли?
- Я? А, да, понимаю. Но и поделать с этим ничего не могу.
- Прости за такой вопрос, но, почему ты это вообще делаешь? Думаю, ты также прекрасно понимаешь свой вклад в Шертхальм и для нас всех, так в чём же причина?
- Понимает... Понимаешь, с детства мне навязывали, что я всегда кому-то что-то должна, я же церковнослужащая, да ещё ого - го какая. То службы, то милостыня нуждающимся, то ещё что, ну, ты сам понимаешь, Гиммлеровец же.
- Да, я понимаю.
- Я не рассказывала никому, но, вот одно но есть, которое я до сих пор понять не могу.
Чарли замолчала, будто оценивая, нужно ли это говорить.
- Если ты считаешь, что это не нужно говорить, то, не говори. Если скажешь и не захочешь, чтобы я это разглашал - то скажи, я всегда выполняю условия, ты сама это видела, причем ни раз.
- Ладно. Ну, я не знаю правда как начать, но, давай так: я что-то в последнее время думаю, что я значу как-то слишком много для Новобожия Гиммлера и церкви. Была бы я обычной церковнослужащей, то, меня бы явно не отправляли в места, по типу Шертхальма и точно всей церковью не защищали моих напарников в суде. Дальше, я вспомнила, что мои родители что-то обсуждали с другими проповедниками, говорили, что я - наследница истинной инквизиции Гиммлера.
Эээ, ну, я незнаю, насколько это правда и не показалось ли мне это, ведь мне тогда было лет 5, но, учитывая, всё выше сказанное, есть такое чувство, что я не просто так существую...
Шарлотта закончила и Кольт начал осмысливать всё то, что ему сказала Чарли. На враньё это точно не похоже, тем более, он сам видит отношения церкви к ей.
Инквизиция Гиммлера - это высший орган защиты Гиммлера, его культа личности, а позже, при Гюнтере - основная единица для распространения Новобожия Гиммлера. Она всю историю Вегиммии, кроме нынешнего времени, играла важнейшую роль для державы для поддержания её порядка и власти. Во время Первой Европейской войны, когда Вегиммия была загнана в безвыходное положение, инквизиция восстала из-за ликвидации тогдашнего их лидера - Ханса Кессельринга. Но, власть в Вегиммии взять не успели - Гюнтер отравил воздух и воду. Затем, инквизиция была в качестве лидеров некоторых варлордов, но, им не удалось объединить Вегиммию и в итоге, были забыты всеми, кроме церковью Новобожия Гиммлера. В роде Чарли, оказывается, были одни из самых первых инквизиторов, а также в других её проявлениях. Их род, как считает церковь Гиммлера - истинные короли Вегиммии.

Уже подходя к складу с продовольствием, Кольт ответил, хотя, не дав четкого ответа и мнения, поскольку сам не знал, как правильно ответить.
- Истинная наследница инквизиции Гиммлера... Церковь пыталась что-то сделать, чтобы "истинная инквизиция" возглавила Вегиммию?
- Я без понятия. Мне ничего не сообщается, я, скорее, просто как символичный лидер.
- Понятно.
Они подошли к складу и стояли у самой двери. Посмотрев в сторону штаба, который был почти скрыт за соснами, Кольт продолжил.
- Как я говорил много раз, твой вклад невозможно оценить. Мы сделаем всё, чтобы выполнить то, что ты считаешь нужным. Если скажешь, чтобы тебя отправили обратно в церковь и забыли про тебя - мы сделаем. Если скажешь уничтожить правительство и установить твою диктатуру - мы также сделаем. Твоя власть здесь куда больше, чем даже моя. Главное, мы считаем тебя не только как прикрытие для нас самих. За эти годы, мы успели подружиться и как я вижу, тебя полюбили и полицейские.
- Ох, Кольт, ну что вы... Не надо так преувеличивать мою власть, за всё время, я ни разу ничего не приказывала.
- Ты говоришь, что ничего не надо, значит, мы также ничего не сделаем. Ладно. Если что-то произойдет, то, приходи ко мне, Яну или Рим. Я пошёл тогда.
- Да, хорошо, Кольт. Я скажу, когда все будет готово.

Он ничего не ответил и молча пошел обратно в штаб, а Шарлотта открыла двери склада и достала все то, что ей нужно было. Сейчас, она хотела порадовать их чем-то вкусным и решила приготовить суп из французской кухни и червинное мясо. Черви, появившиеся после первого удара страшны только в дикой природе и несколько сотен лет назад. Сейчас, люди, благодаря червям смогли преодолеть мировой голод и искоренить каннибализм, ведь после изобретения мясного двигателя, люди смогли легко охотиться на червей, чье мясо очень питательно и безопасно. Следом за ликвидацией голода, мир начал большими шагами развиваться и буквально за пару сотен лет, от создания парового двигателя на принципе сгорания дышащей плоти, начали производство дирижаблей - летающего транспорта. Но, после отречения Крюгера от власти, его сын, узурпировавший власть, запретил мясной принцип двигателей, что ослабило державу.

Все думали, что они приведут штаб в порядок за 2-4 часа, но, зайдя в подвал, эти мысли тут же улетучились. Вместо узкого и низкого помещения, как это обычно бывает, там был просторный подвал из каменного кирпича с большим числом комнат по бокам и со слабым освещением. Вместо того, чтобы распределить разных людей на уборку подвала и других помещений, все убирали один подвал. Такими темпами, он был убран за несколько часов и всё остальное, что на приказывал Кольт - ещё за несколько часов и в итоге, они освободились только ближе к 10 часам вечера. Штаб действительно стал выглядеть куда более опрятно и Кольт осмотрел результат уборки. Он ходил по каждому помещению и проверял его так, будто полицейские прячут здесь наркотики и стоило ему что-то спросить у них и командующих, сердце уходило в пятки. Но, у его небыло никаких вопросов и он дал им право на свободное время. У их небыло сил, чтобы провести свое свободное время, к примеру, осмотреть территорию или банально почитать книгу. Единственное, что они хотели - поесть и уснуть и тут, вовремя, вернулась Чарли - вся потная, с пятнами на одежде и едва стоящей на ногах, сказала: "Всё готово. Можете идти ужинать" и, подозвав командующих, они ушли в комнату напротив банкетного зала, оставив новобранцев там, где они и стояли. Им не сказали, куда нужно идти, но, по смыслу слов Шарлотты они это поняли и пройдя в банкетный зал, они увидели подготовленный для них стол.

Чего-то особенного небыло, было по миске супа на каждого, хлеб и самое главное - мясо, которого они видели уже несколько недель. Все были сильно вымотаны и они хотели просто поесть и завалиться спать, но, уже в процессе, начали развязываться первые разговоры, которые были достаточно мрачны и о том, что им пришлось пережить в Данциге несколько дней назад. Их будто подменили, настолько сильно это повлияло на их. Кому-то - в лучшую сторону, кому-то - в плохую. Герда и Дайон стали более закрытыми и их оптимизм заметно поугас. Рудольф наоборот, будто чем-то вдохновился и стал более амбициозным, но, в остальном, остался таким же лентяем. Вальтер "разрывался" между тем, что он из себя представляет и стал ещё более вдумчивым, особенно после его избиения Яном в камере. Изменения в Софии никто не заметил. Только Вальтер и в некотором смысле Рудольф узнал, что она "может говорить". Возможно, на то, что начала общаться с другими повлияла операция, а может и нет. Зигфрид, по большому счету, не изменился, но, стал более подавленным из-за того, что не смог спасти своих родственников. В ходе разговора между полицейскими, они затронули тему родственников Зигфрида и особенно, инициативу в этом разговоре проявляли Рудольф и Вальтер, которые были вместе с ним после взрыва. Он долго не хотел рассказывать все, что думает, но, в итоге, рассказал: "После того взрыва, я потерял всю надежду найти своих родителей живыми и сейчас, я полностью смирился с этим. Тогда, если бы я подался чувствам, то застрелился бы на месте". Своими переживаниями о том, что они были на грани суицида поделился и Рудольф, что стало удивлением для Вальтера и для остальных. Никто не думал, что он и Зигфрид даже подумают об этом, что больше раскрыло их для всех. В ходе этой операции, их отношения между всем отрядом укрепились как никогда - если бы не содействие и взаимопомощь друг друга, то, они и не выбрались от туда. Разговор становился всё менее мрачным и начали появляться темы их повседневной жизни, а не операции. Кто-то рассказывал истории из детства, кто-то вспоминал обучение в кадетском училище и к этому письму, усталость полностью прошла и даже чувство голода, хотя почти никто, кроме Вальтера и Софии не притронулись к еде. София понятно, но, что происходило с Вальтером, было не ясно для его самого. Съев свою порцию, он не насытился и хотел есть ещё, но, попросить чью-то стеснялся и пока ел, замечал странности. Вещи и объекты поднимались слишком легко, будто веса и небыло, а когда он что-то делал, то, тени странно падали. Об таких странностях нужно было доложить руководству, но, он не стал, так как не хотел напрягаться именно сейчас. Спустя несколько минут, все шутили и смеялись, а ещё позже, начали выкрикивать фразы в один голос по типу: "Спасём Вегиммию!", "За Хуберта!" и так далее. Их крики были такими громкими, что, командиры хотели их успокоить, но, Кольт приказал этого делать: "-пусть веселятся".
Только к часу ночи, когда все темы для разговоров закончились, вся еда была съедена и все устали, полицейские отправились в казарму спать, оставив Вальтера одного, который под предлогом "Сейчас приду", остался здесь и буквально подбирал крошки с остатками еды, поскольку чувство голода было такое, будто его желудок переваривает сам себя. Занятый этим процессом, он не заметил, как в дверном проёме стояла Рим и наблюдала за этим процессом. Вальтер увидел её только тогда, когда он, подняв несколько крошек с пола, закинул себе в пол. Моментально, он покраснел со стыда и отпустил глаза в пол и каждый тик висящих на стене часов, казалось, был не едва различимым, а очень громким. Харнер смотрела на его и едва сдерживала смех, прикрывая свой рот ладонью. Но, сдерживаясь, она пыталась не обращать внимание на увиденное и прошла в зал, а затем, остановилась, сказав:
- Я тут хотела немного поговорить с тобой.
- Хорошо.
Тихо сказал Вальтер и сел на скамью, как отруганный ребенок. Рим села напротив его и с ее лица моментально пропала улыбка.
- У нас есть все основания думать, что ты как-то связан с чёрной плотью. Рассказ Зигфрида и Рудольфа, как ты разнёс заражённого одним ударом, твоя живучесть и слишком быстрая регенерация травм.
Она посмотрела ему прямо в лицо и на маску протез - на нем было несколько царапин, хотя почти день назад, вместо лица было кровавое месиво.
- Ты, может, можешь что-то сказать?
Вальтер посмотрел на свои руки и тоже вспомнил про те странности, которые он заметил несколько часов назад.
- Могу. Я начал замечать, что почти все действия... Ну, даже бытовые, я делаю слишком легко.
Он посмотрел на стол, пытаясь найти что-то, чем он может продемонстрировать свои странности, но, не нашел и положив руки на колени, продолжил:
- Все дела даются мне слишком легко, будто что-то помогает.
- Это я уже слышала. Ты можешь это продемонстрировать?
Вальтер снова пытался найти что-то. На столе было несколько подсвечников, но, Вальтер, почему-то, не замечал их. Харнер заметила, что он не может ничего найти и сама взяла 3 подсвечника, сложив их друг на друга и приставила к Вальтеру.
- Подними.
Он посмотрел на её, а после, взялся за низ, но, не выполнил просьбу, будто чего-то боясь.
- Я тебе сказал поднять подсвечники, Вальтер. Какие-то проблемы?
- Нет... Простите.
Вальтер, прикусив нижнюю губу, поднял подсвечники с необычной лёгкостью и в момент, когда он напряг мышцы, с самого верха плеча, возможно, со стороны спинного мозга, несколько тонких, черных полосок прошлись в самую кисть и исчезли. Вальтер заметил их, но, отреагировал не сразу, а только тогда, когда поднял подсвечники. Поняв, что произошло и что он увидел, от ужаса, он выбросил подсвечники из рук и отпрыгнул назад, смотря на свою руку, которой и поднял их. Рим тоже это заметила, испугалась и встала со своего места, пытаясь достать по инерции с пояса нож, который он носила, но, сейчас, его не было там. Убедившись, что Вальтер не пытается навредить ей, она успокоилась и каким-то маниакальным голосом сказала.
- Вау! Как мы и думали!
- что вы думали!?
Испуганно спросил Вальтер.
- Ты, каким-то образом, подцепил черную плоть.
- Всмысле подцепил?
- В прямом. Как паразита.
- Как паразита? Я... Умру?
- Задавай меньше вопросов, пожалуйста. На счёт того, умрёшь ты или нет - мы не знаем. Но, смотря на то, что она усиляет и исцеляет тебя, возможно, это не паразит, а симбиоз.
Вальтер хотел задать вопрос, но, не стал, ведь она попросила не задавать их.
- При симбиозе два организма сотрудничают, принося друг другу пользу. Ты замечал какие-то ещё странности, кроме того, что ты стал сильнее?
Он попытался вспомнить, что происходило с им в последнее время и вспомнил только про свой большой... Нет, животный голод!
- Я сильно начал хотеть есть. Сначала я начал списывать, что устал, все дела, но, сейчас, я кажется понимаю, к чему это.
- А ты догадливый. В обмен на ускоренную регенерацию травм и физическую силу, оно поглощает часть питательных веществ. Хах, прямо как глисты, можешь жрать и не толстеть.
Глаза Рим загорелись и резко, она встала со стола и нагнувшись к Вальтеру, спросила.
- А ещё что-то можешь показать?
Вальтер испугался этого резкого движения и затупил.
- А что именно?
- Ну, незнаю, может...
Харнер начала осматривать стол и снова вязал тот подсвечник и дала его в руки Вальтеру.
- Мне опять его надо поднять что-ли?
- Да нет. Ты можешь её разломать?
- Разломать? Меня же накажут за это.
- Небойся, это всё в рамках эксперимента.
Взяв покрепче, он хотел его согнуть, но, он сделал это и без помощи плоти, ведь материал, из которого был сделан он был не самый крепкий. Положив его на стол, Вальтер размахнулся и ударил по нему. От такого удара, подсвечник раскололся на две части. Сам он бы точно не смог так сделать - черная плоть очередной раз ему помогла. Рим подошла к ему и взяла его руку и начала осматривать. Когда очередь дошла кисти, она заметила, что на сгибах, костяшек и других мест пальцев, которыми бьют, были сформированы черные, твердые "накладки", выглядящие так, будто выбирают кости. Следом за Харнер, Вальтер тоже посмотрел на их, но, не испугался а сказала, что у его они уже появлялись: тогда, в городе, когда иза угла на его напал монстр, они появились.
- А перед тем, как на тебя напало оно, ты же ещё одного разнёс, да?
- Да, было.
- Возможно, что именно тогда плоть проникла в твой организм. Значит, что имеем: усиленная регенерация, повышение физической силы, подстраивание под твои нужды в обмен на потребление части питательных веществ.
Они сели по своим местам. Вальтер осматривал свои кисти, черная плоть с которых уже исчезла, а Рим, смотрела на него.
- Может, мой вопрос покажется наглым, но, вы изучали ранее черную плоть?
- глупый вопрос. Мы - Шертхальм, это наша основная задача.
- А может... Можешь что-то рассказать, если это не тайна?
- Могу. Все равно тебе бы это позже рассказали, сейчас, хотябы, это ответит на твои вопросы и ты не так волноваться будешь. А то у меня есть подозрения, что то, что внутри тебя, ест тебя изнутри и при стрессе, организм и так израсходует калории, а тут ещё и это.
В общем. Ян, когда ещё сдерживал орду с коалицией в Белпольше, пытался привозить сюда подопытных - тех поглощённых монстров, но, они умирали почти сразу, как попадали за пределы основной биомассы, поэтому, нам приходилось проводить опыты прямо на месте. Имея знания тех опытов, опытов церкви и знания с операции, мы можем сделать вывод, что Чёрная орда и в самом деле создаёт колонии, которые действуют независимо от коллективного разума, что позволяет им перебрасываться на большие расстояния, а также наделять поглощённых возможностью передвигаться и жить вне основного роя, при этом теряя живучесть из-за невозможности тут же восстановиться от окружающей биомассы. Мы точно не знаем, но, мы думаем, что то, что высадилось в Данциг является автономией и что у каждой автономии есть свой центр, от которого оно отдает приказы рою и поглощённым. Если мы сможем найти это "сердце" и уничтожить, то, мы победим в этой войне. А если этих сердец окажется очень много по всей Вегиммии - мы обречены...
- Простите, что перебиваю, но какие опыты вы проводили в Белпольше?
- А, точно, прости, забыла сказать.
Рим засмущалась, поняв, что ему реально это интересно.
- Что мы узнали: поглощённые теряют свою личность. Они служат чисто в роли "корабля", которым управляет Орда или автономия. Они не чувствуют боли, размножаются путём распространения черных спор из черных расколов на органику и просто поглощением, способны умереть при практически полном уничтожении. Ян же сам и понял, что самый эффективный способ уничтожать наиболее опасных и крупных поглощённых - это уничтожить рой вокруг его и затем, уничтожить угрозу, прежде чем рой подберется снова.
- А что Ян делал там, если быть более точнее? Я знаю

что он ставил опыты и руководил операциями, но, хочется больше узнать.
- Он занимался уничтожением самого роя, а не поглощённых. В этом он очень преуспел. Он действует по какой-то своей тактике, благодаря которой рой уничтожается очень быстро, от того его считают "Элитным капитаном"... Тоже мне, зазнавшийся индюк.
Прошипела в конце Рим.
- Почему Ян такой... Грубый и закрытый и если не секрет, то почему вы абсолютно не ладите друг с другом, хотя работаете вместе, наверное, уже не мало?
- Грубый он от того, что, во первых, его все уважают и поэтому он считает себя очень важным, а закрытый... Я сама точно не знаю, хотя, какое-то время мы с им хорошо ладили и он мне много о себе рассказывал. Сначала думала, это от того, что его родаков ещё в детстве черви высосали полностью, а потом, после его первой операции, где он командовал, погиб почти весь личный состав, который был ему очень дорог. Может, мне было бы жаль его, если он не вёл себя как высокомерный идиот.
- Если вы хорошо ладили, то, почему вы теперь, ну, вот так друг с другом.
- Тут же и так всё понятно - он как начал командовать, меня тоже за пустое место считать начал. Хотя, мы учились в одном училище, но, только в разных группах - он старше, я младше, и так ясно. Дружили долго, потом пошли в Шертхальм вместе, ну а дальше - ты сам знаешь. Обидно даже... Был такой хороший человек, пусть и со своими приколами. Кстати, сильно он тебя?
Вальтер начал трогать свое лицо и маску протез, вспоминая, как тогда он его избил.
- Да, больно было.
- Рим, а ты ещё не рассказала ему, как ты настолько помешалась на службе, что...
- да заткнись ты!
Ян стоял в дверном проёме и слушал почти весь диалог, пока его никто не видел. Харнер стукнула по столу кулаком, приказала ему заткнуться, встала со стола и захлопнула с громким стуком дверь.
Рим проговорила с Вальтером ещё до 4 утра. Они немного разговаривали о том, что ждёт его и что он обязан помочь Шертхальму спасти Вегиммию и в большинстве, общались о своём - рассказывали о прошлом, о себе и так далее. Кольт всю ночь не спал - он рассылал сообщение о призыве на службу в Шертхальм в несколько городов. Сразу же, на их ответили 6 друзей Яна, которых он обещал привести в Шертхальм ещё тогда, когда они вышли из суда. Позже, к им присоединилось, на удивление, очень быстро ещё 20 человек.