Новая.

Туманное утро после разговора будто стерло границы. Мир не перевернулся, не заиграл яркими красками, но давящая тяжесть в воздухе рассеялась. Марьяна шла в школу с ощущением хрупкого, но прочного перемирия.

Идиллию нарушил гулкий удар дверью в раздевалке. Все замерли, даже вечно бубнящий что-то под нос Мел поднял голову. В проеме стояла она.

Новенькая.

Её имя — Диана — классная руководительница произнесла с какой-то ноткой, но никто не слушал. Смотрели. Высокая, с идеально уложенными пепельными волосами, в дорогом, но не кричащем пальто, она держалась с холодным, почти отстранённым спокойствием. Её взгляд, светло-серый и оценивающий, медленно скользнул по классу, будто сканируя местность на предмет угроз и точек влияния.

Он задержался на Кисе.

Иван в этот момент развалился на стуле, закинув ноги на соседнюю парту, и с усмешкой что-то говорил Хэнку. Он почувствовал взгляд и обернулся. Усмешка не сползла с его лица, но и не стала шире. Она просто замерла, превратившись в маску. Его глаза, чуть прищуренные, встретились с её взглядом. Вызов? Интерес? Сложно сказать. Но молчаливый разговор между ними состоялся в ту же секунду. Диана чуть заметно кивнула, уголок её губ дрогнул в подобии улыбки, а затем она плавно отвела взгляд, как будто просто проверила время на исписанных похабщинами часах на стене.

Киса фыркнул и вернулся к разговору с Борисом, но уже без прежней расслабленности. В его позе появилась пружинистость.

Марьяна наблюдала за этой сценой со своего места, и что-то ёкнуло у неё под ложечкой. Не ревность. Скорее, тревога. Как будто в аквариум со сложившимся, хрупким балансом запустили новую, неизвестную рыбу с острыми зубами.

В кармане джинс завибрировал телефон.

Киса: Покурим на большой?

Она посмотрела на него через три ряда парт. Он уткнулся в экран, делая вид, что занят чем-то важным.

Марьяна: Ага.

---

Они стояли на заброшенной пожарной лестнице за спортзалом. Дым от дешёвой «Балканской звезды» Кисы смешивался с паром от дыхания.

— Ну, как тебе наше новое украшение? — спросил Киса, выпуская кольцо дыма в воздух.

— Смотри не ослепни, — съехидничала Марьяна, принимая у него сигарету.

Он хрипло рассмеялся.

— Да ну, нахер. Пластиковая какая-то. Смотришь на неё и представляешь, как она по ночам варится в рассоле из собственной значимости, чтобы с утра снова блестеть.

Марьяна фыркнула:

— В рассоле? Киса, это уже поэтично. Мел бы оценил.