Глоток правды.

Запах в подъезде был знакомым до тошноты: затхлая пыль, моча, и едкий дух дешевого портвейна, смешанного с чем-то крепче. Киса сидел на бетонной ступеньке между третьим и четвертым этажом, прислонившись лбом к холодным перилам. В руке он сжимал почти пустую бутылку, горлышко которой казалось единственным якорем в уплывающем мире.

Он был пьян. Все внутри было вывернуто наизнанку, и только алкоголь помогал хоть как-то склеить эти рваные, окровавленные края.

Шаги, тихие и осторожные, раздались снизу. Киса не пошевелился, только приоткрыл один глаз. Он узнал эту походку.

Хэнк остановился в двух шагах, глядя на него своим спокойным, аналитическим взглядом. Он молчал, давая Кисе возможность прогнать себя. Но Киса лишь мотнул головой в сторону свободного места на ступеньке.

— Присаживайся, блядь, не стой как баклан.

Хэнк медленно опустился рядом. Он не пил, он просто сидел, положив руки на колени, и ждал.

— Где был? — хрипло спросил Киса, не глядя на него.

— В библиотеке, — ответил Хэнк. — Доделывал проект.

— Задрот, — беззлобно буркнул Киса и отпил из бутылки. Жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. — А я вот тут... культурно отдыхаю.

— Я вижу, — сухо констатировал Хэнк. — Опять срыв? После того дня? Я думал, ты дал слово матери.

— Матери я и дал! — резко, почти крикнул Киса, ударив бутылкой о ступеньку. Стекло звякнуло, но не треснуло. — А я... я блять не давал слова себе! Понимаешь? Себе я ничего не обещал!

Он замолчал, тяжело дыша. Потом снова поднес бутылку ко рту, но вместо глотка просто с силой выдохнул, опуская ее.

— Все пошло к чертям, Хэнк. Все. С самого начала, с этой ебаной дуэли... все по пизде.

— Из-за Дианы? — уточнил Хэнк. Его спокойствие действовало на нервы, но одновременно и притягивало. С ним можно было не врать. Бесполезно.

— Диана? — Киса горько усмехнулся. — Да похуй на эту Диану! Эта стерва — просто симптом. Как сыпь. А болезнь... болезнь глубже.

Он замолчал, уставившись в грязную стену напротив.

— Она... — он начал и тут же сбился. — Марьяна.

Хэнк не выразил ни малейшего удивления. Он просто кивнул, давая тому продолжить.

— Она, блять... она как заноза. Сидит где-то тут, — он ткнул себя кулаком в грудь, — и не выковыривается. Сколько я ни пытаюсь... Игнорировать ее, посылать, орать на нее... А она все равно тут. Везде.

Он снова поднес бутылку ко рту и на этот раз сделал долгий, глубокий глоток. Бутылка опустела. Он с силой швырнул ее в угол, где стекло с грохотом разбилось о стену.