Перемирие.

Тишина повисла между ними густая и тягучая. Отрывшись от него, Марьяна тут же опустила глаза, ее пальцы нервно поправили растрепавшиеся волосы, смахли влагу с щек. Сделала шаг назад, прижимаясь спиной к прохладной кафельной стене, словно ища в ней спасение. Ей нужно было пространство. Воздуха. Любого другого ощущения, кроме всепоглощающего жара, что исходил от него.

Киса стоял, тяжело дыша, и смотрел на нее. Его взгляд был пристальным, почти бесцеремонным, но в нем уже не было прежней ярости. Была растерянность. Та самая, что гложет изнутри, когда совершаешь нечто необратимое и лишь потом осознаешь масштаб катастрофы.

— Блядь, — снова выдохнул он, на этот раз тише, почти про себя. Он провел рукой по лицу, смахивая несуществующую грязь. — Ну, вот... вот так вот.

Он ждал, что она скажет. Что ударит. Что назовет его ублюдком и сбежит. Но Марьяна молчала. Она просто смотрела куда-то мимо его плеча, в глухую стену коридора, и дышала неровно, прерывисто.

Звонок с урока прозвучал для них как выстрел. Оба вздрогнули.

— Надо идти, — голос Марьяны прозвучал хрипло, чужим тоном.

— Куда? — отрезал Киса.

— Учеба, Киса. Мы в школе, если ты не заметил.

— Ага, школа. А через пять минут тут будет толпа ебланов, — он кивнул на пустой пока коридор. — Хочешь, чтобы нас видели такими? — Его взгляд скользнул по ее заплаканному лицу, по ее взъерошенным волосам.

Она поняла. Щеки ее залились румянцем.

— И что предлагаешь? Стоять тут до вечера?

— Выйдем, — коротко бросил он. — Через запасную на улицу.

Он потянулся к упрямой ручке двери, которую она безуспешно пыталась открыть минуту назад. Рывок плечом — и дверь с скрипом поддалась, впустив в коридор порцию холодного, свежего воздуха.

Он вышел первым, огляделся. Пусто. Следующий урок, и все были по кабинетам. Киса обернулся, кивнул ей: «Иди».

Она вышла, и он тут же прикрыл дверь. Они стояли на узкой асфальтовой дорожке, ведущей к спортивной площадке. Было сыро, пахло прелыми листьями и далекой гарью. Марьяна перевела дух, вбирая в себя этот знакомый, унылый запах.

Киса уже доставал самокрутку. Руки чуть тряслись. Он поймал ее взгляд.

— Что? — буркнул он. — Не смотри так. Я не закуриваюсь, я просто... бля, нервничаю.

— Я ничего не сказала, — тихо ответила Марьяна.

Он прикурил, затянулся. Дым выдохнул медленно, струйкой в серое небо.

— Так, — начал он, глядя куда-то в сторону гаражей. — Значит, так. Этого... — он мотнул головой в сторону школы, — не было. Поняла?

Марьяна почувствовала, как в груди что-то екнуло. Холодный, знакомый комок. Ожидаемо.