Искра.

Школа на следующий день встретила Кису, оглушительной, звенящей тишиной. Шепоты за спиной, быстрые, испуганные взгляды, которые тут же отводились, стоило ему повернуть голову. Но ему было плевать. Сквозь эту шелуху из чужих мнений он видел только одну цель.

Марьяну.

Она сидела на своем обычном месте у окна, на уроке литературы. Спина была прямая, взгляд прикован к параграфу, но по нервному движению ее руки, выводящей буквы, он понимал — она знает, что он здесь. Она чувствует его так же остро, как он ее.

Учительница, Анна Петровна, бубнила что-то про символизм в поэзии Блока. Воздух в классе был спертым и пыльным. Киса, не говоря ни слова, отодвинул стул возле Марьяны и опустился на него.

Марьяна не пошевелилась. Только пальцы сильнее сжали ручку.

Он развернулся к Марьяне, положив локти на парту, и тихо, так, чтобы слышала только она, прошипел:

— Долго ты собираешься меня игнорить?

Она сделала вид, что не слышит, продолжая смотреть в тетрадь.

— Я вчера Диану видел, — продолжал он, не отступая. Его голос был низким, без единой ноты просьбы. — Возле базы. Мне кажется она шпионила.

Марьяна замерла. Но все еще молчала.

— Я с ней поговорил. Объяснил, что будет, если она еще раз посмеет тронуть тебя или подойти к нашему месту.

— И что, пригрозил ей? Показал, какой ты крутой? — наконец, выдохнула она, не глядя на него. Ее голос был ледяным. — Решил все силой, как всегда?

— А что, по-твоему, с такими надо? Цветочки дарить? — он говорил сквозь зубы, стараясь не повышать голос. — Она из-за своей ебаной лжи чуть не угробила нас обоих! Ты хочешь, чтобы я ей спасибо сказал?

— Я хочу, чтобы ты отстал! — резко прошептала она, и в ее голосе впервые прорвалось напряжение. — Отстань, Киса! Я не хочу это слышать! Не хочу ничего знать про твои разборки, про Диану, про вашу дурацкую базу!

— А что ты хочешь? — он наклонился ближе, чувствуя, как закипает. Ее отстраненность ранила больнее, чем крики. — Хочешь, чтобы мы сделали вид, что ничего не было? Что я не валялся в блевотине, а ты не откачивала меня? Что ты не смотрела на меня с таким отвращением?

— Прекрати, — ее голос дрогнул.

— Нет, не прекращу. Ты выслушаешь. Я не трахался с Дианой. Никогда. Она подошла, я ее послал. Она врет. Мне плевать, веришь ты или нет, но это правда.

— Мне уже все равно, — солгала она, и он это понял. Понял по тому, как дрогнул уголок ее губ.