Цена контроля.

Сон был бездонным колодцем, и Марьяна летела в него, как камень. Но падение прервал настойчивый, режущий дремоту звонок. Телефон вибрировал на прикроватной тумке, вырывая из небытия. Цифры светились ядовито-зеленым: 5:17.

— Мел? — голос сорвался от сна.

— Марьяш, ты не спишь? Тут... дело боевое. Нужна твоя помощь. Срочно.

Выброшенная из кровати, натянувшая первое, что попалось под руку, она неслась по спящему городу. В висках стучало: «помощь». После вчерашнего это слово отдавалось в теле напряжением.

Воздух был густой, пропитанный порохом, потом и чем-то медным — страхом. Первое, что она увидела — режиссера, тот самый, важный и напыщенный, весь вид его был жалкой пародией на самодовольство. И перед ним стоял Киса.

Он не кричал. Он говорил тихо, но каждый звук был отточен, как лезвие.

Марьяна застыла, не понимая. Это была не их ссора, не их драма. Это был ритуал, холодный и безжалостный.

Сильный, но аккуратный толчок отозвал ее в сторону. Хэнк. Его лицо было маской усталости, но в глазах — понимание.

— Не мешай, — его голос был хриплым от невыспанной ночи. — Мы если что с Кисой помирились, не бери себе в голову вчерашнюю ситуацию.

— Что происходит? — прошептала она.

— А, ты про этого ублюдка, — Хэнк кивнул на режиссера, — К Анджеле домогался. Ну, как домогался... Она была девственницей. А у него прикинь, семья ещё, вот же гнида последняя...

В Марьяне всё похолодело. Она посмотрела на режиссера другими глазами. Теперь его напуганная важность казалась не смешной, а омерзительной.

Марьяна не успела ничего сказать как услышана выстрел. Мел стоял с пистолетом в опущенной руке, его лицо было пустым. Режиссер ахнул, схватился за живот, и с выражением глубочайшего удивления на лихе рухнул на песок.

Сработал инстинкт. Марьяна рванулась к нему, сумка с крестом уже была в руке. Она перевернула его, нащупала пульс — слабый, нитевидный. Ранение было ужасным. Пуля сделала свое дело.

— Он не выживет, — выдавила она, глядя на сочащуюся из-под его пальцев густую кровь. Голос ей не повиновался, срывался на шепот. — Считанные минуты... Тут ничего нельзя сделать... Ничего!

Паника, та самая, с которой она научилась бороться вчера, снова подняла голову. Дыхание перехватило. Мир поплыл.

И тут рядом возник Киса. Не крича, не грубя, он взял ее за плечи, решительно, но без злобы, и оттащил от тела.