Взгляд хозяина.

База «Чёрной Весны» встретила их привычной атмосферой.

Киса с Марьяной вошли не как обычно. Не Киса впереди, отбрасывая тень всеобщего страха и уважения, а Марьяна, робко крадущаяся за ним. Нет, они вошли почти рядом. Почти в ногу. И дверь Киса придержал не ногой, с лязгом отбросившей ее о стену, а рукой, пропуская ее вперед. Мелочь. Ничего не значащая деталь. Но для их мира, построенного на жесте и агрессии, это было громче любого выстрела.

Мел, корпящий над затертым блокнотом с новыми стихами, поднял голову и замер, карандаш застыл в воздухе. Хэнк, перебирающий патроны на ящике, замедлил движения, его внимательный мозг уже начал сканировать аномалию.

Марьяна скинула свою потрепанную куртку и, не глядя ни на кого, прошла к столу, где стояла канистра с водой. Она была бледнее обычного, но в глазах, обычно полных усталой покорности или тревоги, горел какой-то новый, тихий огонь.

Киса же стоял на своем привычном месте, у стены, закуривая сигарету. Но он не смотрел на Гену, не бросал язвительного комментария Хэнку. Его взгляд, тяжелый и пристальный, был прикован к Марьяне. Он следил за каждым ее движением, как сторожевой пес, но не для того чтобы укусить, а чтобы... оберегать. Это был взгляд хозяина.

Тишину нарушил Мел.

— С вами что-то случилось? — спросил он, оглядывая то Кису, то Марьяну. — Вы оба какие-то... другие.

— С чего взял? — буркнул Киса, выпустив струйку дыма.

— Хотя бы с того, что ты не послал меня нахуй с порога, — парировал Мел.

Хэнк тихо присвистнул, оценивая ситуацию.

— Он прав, ты не кричишь. Марьяна не пытается стать частью стены. Атмосферное давление изменилось, это факт.

В этот момент Марьяна, налив себе воды, обернулась и посмотрела на Кису. Ее взгляд скользнул по нему, и она слегка нахмурилась.

— Кис, — тихо позвала она.

Он тут же отозвался, оторвавшись от стены.

— Чего?

— Иди сюда.

И он пошел. Не с вызовом, не заставляя себя ждать, а просто пошел, как по команде. Остановился перед ней.

Марьяна подняла руку и потянулась к воротнику его куртки. Она просто поправила загнувшийся край воротника, аккуратно расправила его пальцами.

— Весь помятый, — сказала она, и в ее голосе прозвучала не забота, а какое-то странное, бытовое спокойствие, как будто она делала это тысячу раз.

Киса не оттолкнул ее. Не съязвил. Он стоял и смотрел на ее руки, на ее опущенные ресницы. Уголок его рта дрогнул в почти неуловимой улыбке.

— Ну и? — сипло спросил он.

— Ну и ничего. Теперь нормально, — она закончила свое дело и отступила на шаг, встретившись с его взглядом.