Убегая от себя

За временем он не следил.

Снег ушёл пару недель назад, но земля ещё не успела просохнуть. Дорога местами проваливалась в мягкую грязь, местами блестела лужами. Там, где весенние воды сходили с гор, тропа размывалась и уводила в сторону.

Лошадь — чужая, крепкая — шла ровно, без капризов, понимала: тут лучше не показывать норов.

Джоэл просто ехал. Иногда спешивался — чтобы обойти бурелом, чтобы свериться с картой. Или просто идти по земле. Чувствовать её под ногами. Как будто если достаточно натереть ступни — душа тоже сотрётся.

Первую пару он заметил ещё издалека — у обочины, в зарослях. Просто грабители, ищущие наживы с нерасторопных путников. Оружие их было старым и висело как попало: один стоял с ржавым обрезом, второй с палкой. Болтали друг с другом, не боясь быть замеченными.

Ждать не стал. Два шага — и приклад вошёл в челюсть первому. Второй успел только вскрикнуть, прежде чем упасть в мокрую траву.

Он замер рядом, прикрыл глаза и вслушался в шелест крон. Думал, что будет легче. Но нет. Расправа оказалась до сожаления лёгкой, и тишина внутри лишь стала гуще.

Он открыл глаза, не глядя шагнул через труп и вернулся к лошади.

Чуть позже тропа вывела к реке. Джоэл спешился и подошёл к самому краю.

Течение здесь было ровным и вяло тянуло за собой то, что попадалось: ветки, ил и редкий мусор. Он присел, зачерпнул ладонями ледяную воду — на миг встретившись взглядом с тем, кто смотрел на него со дна.

И замер.

В отражении — лицо, которое он не хотел знать. Серые тени под глазами, опущенные плечи. Пустой, тяжёлый взгляд. Чужак. Мертвец, который всё ещё дышит, хотя давно пора было перестать.

Сжал челюсть, махнул рукой по глади, ладонью разрывая отражение на лоскуты.

***

Элли летела вверх по реке, сокращая путь, где только могла. Прежде всего нужно было отыскать следы Джоэла — крошечные знаки недавнего присутствия, которые могла распознать только она.

Она гнала лошадь всё быстрее, хотя той уже было тяжело. Сердце стучало в горле, каждый вдох ножом вспарывал грудь. Пот срывался с её лба, стекал по вискам, смешиваясь с солью паники.

В ушах звенели слова Марии: «Дай ему время, Элли. Он взрослый. Вернётся».

Элли поморщилась — досада и злость на саму себя жгли сильнее усталости. Поверила. Поддалась. Старалась быть взрослее, мудрее... но в итоге? Не нужно было их слушать. Нельзя было терять ни минуты.

«Я просто дала ему уйти.»

Сколько бы она ни кричала на него, ни отталкивала — он оставался.