Прежде, чем мы ушли

Джоэл стоял, уставившись на свою тень в треснувшем зеркале.

Осколки, осыпавшиеся в раковину, поблёскивали в тусклом свете. Один задел ладонь — на коже проступила тонкая полоска крови. Джоэл даже не поморщился, только сжал зубы крепче. Боль оказалась жалким утешением для человека, разрываемого ненавистью к себе.

Разбил зеркало? Молодец.

Теперь эти куски стекла отражали его как есть — старый, грязный сукин сын, который осмелился прикоснуться к единственному живому месту в этом аду.

— Что ты наделал, ублюдок, — прошипел он сквозь зубы.

Он опёрся руками о край умывальника. Голова опущена. Капли на шее, висках — не то от воды, не то от пота. В груди всё гудело — как после взрыва, от которого осталась только пустота.

Он не смог на неё посмотреть. Только не в той комнате. Не сейчас.

Ноги дрожали. Пальцы на краю раковины побелели.

Уйти. Исчезнуть. В патруль на неделю... месяц? Пусть Элли ненавидит.

Он хотел дать ей любовь. А сделал то, после чего любви не остаётся места. Он должен был остановиться. Но не смог. Позволил телу победить, потому что оказался слабее, чем надеялся.

— Всё испортил, — тихо выдохнул. Не как признание. Как приговор.

Он схватил куртку, рюкзак, вышел за дверь и шагнул в ночь — лишь бы дальше от дома, от неё, от самого себя.

Гараж Томми встретил его знакомой тишиной и запахом масла. Уютное, тусклое логово, где никто не задаёт вопросов.

Джоэл заперся изнутри. Нашёл револьвер, тряпку, ящик с инструментами. Сел. Выдохнул.

Остаток ночи провёл так — чистя, как одержимый, и без того уже отполированный револьвер, будто пытался стереть грязь с собственной души.

Ритуал: разобрать. Вытряхнуть гильзы. Проверить курок. Собрать. Оружие снова было идеально. В отличие от него.

Привычные действия не могли вернуть контроль — внутри не становилось легче. Только тише. Опасно тише.

Потому что в этой тишине он видел её лицо — отпечатанное в его сознании, яркое, живое, счастливое. Он больше не был достоин видеть этот свет.

На рассвете, услышав шаги на веранде, Джоэл вышел наружу. Воздух был ещё холодный, а солнце только-только появилось, освещая горы.

Томми стоял с кружкой чая, созерцая утренний мир, будто в нём всё ещё оставалось хоть что-то хорошее.

— Через час выезжаю к верхним шлюзам, — без предисловий бросил Джоэл. — Проверю трещину в бетоне.

Томми удивлённо поднял брови:

— Один? Там же следы рейдеров...

— Так даже лучше. Двух зайцев одним выстрелом. — Джоэл развернулся, чтобы уйти.

— Эй. — Томми поставил кружку и схватил его за рукав. — От чего бежишь, брат?