Замерев в темноте
Тишина ночи. Её глаза.
https://i.pinimg.com/736x/9b/69/f8/9b69f8638234d32174545b77f4fa28a1.jpg
Look me in the eyes, say that again.
Take me to your chest, and let me in.
No need to disguise or to pretend.
There's nothing left, no fortress, to defend.
And tonight's the night that we begin the end.
Begin the End - Placebo
Тревога сжала живот Элли стальными когтями, заставив резко вдохнуть и распахнуть глаза.
Темнота. Глухая тишина, давящая на виски.
Она судорожно потянулась к часам — цифры плясали перед глазами: всего час.
Час сна — а тело будто вынырнуло из обморока. Откуда-то — где всегда слишком холодно. Где нет ничего живого.
Вино тяжёлой пеленой застилало сознание, выворачивая наружу то, что годами пряталось где-то глубоко — тоску, острую, как ржавый осколок, и страх — вязкий, всепоглощающий.
«Как тогда...»
Не как в её нынешних снах — тех, где всё отравлено горьким привкусом вины. Нет. Этот — из самых давних, вросший под кожу, ставший частью её самой. Тогда кошмары приходили каждую ночь. И каждый раз она просыпалась — в липком поту, с перехваченным дыханием, будто тьма душила изнутри.
Пятнадцать лет, палатка в горах, мокрый нейлон, дым костра.
Она проснулась от собственного крика, — а он уже сидел рядом. Не задавал глупых вопросов вроде: «Что тебе снилось?» Просто обнял, прижал крепко, как умеют только те, кто знает, что такое настоящая боль.
— Дыши, малышка. Я тут.
И она снова уснула. Первый раз за долгое время — глубоко, без снов, — под звук чужого сердца, ставшего её щитом.
Элли сжала веки, но воспоминание только крепче легло в грудную клетку.
Тяжёлое. Родное. Безнадёжное.
Сейчас не было его рук. Не было дыхания рядом. Не было защиты.
Стены давили, как тогда — только теперь никто не держал их.
Она прижала ладони к животу. Дыхание сбилось — мелкое, резкое, как у загнанного зверя.
Комната — та самая, любимая, защищённая — вдруг стала ледяной ловушкой.
— Нет... — голос сорвался в шёпот.
Быть одной — хуже смерти.
И тело двинулось само.
Ступни на холодном полу, влажные ладони на стене, перила под дрожащими пальцами.
Шаг за шагом. Наверх.
К единственному якорю в этом шторме. К тому, чьё присутствие гасило панику ещё до слов.
К Джоэлу.
У двери сердце пропустило удар.
Элли замерла, сжав ручку так сильно, что заныли пальцы.
Всего полсекунды — затем она медленно отворила дверь.
Лунный свет, пробивавшийся сквозь занавеску, освещал комнату достаточно, чтобы различить очертания: Джоэл лежал на спине, рука закинута поверх одеяла, грудная клетка поднималась в ровном, спокойном ритме.
Шаг. Ещё один.