3
Пальцы нервно скакали по клавишам, выстукивая монотонный ритм очередного отчета. Текст на экране расплывался перед уставшими глазами, превращаясь в бессмысленный узор. Снова ошибка в формулировке, снова грамматическая нестыковка, которую заметит любой проверяющий. Со сдавленным стоном Бенджамин Вунд удалил абзац, наблюдая, как исчезает час кропотливой работы, и опустил голову на холодную поверхность стола. Тишина кабинета давила на виски, нарушаемая лишь гулом системного блока и далекими шагами по коридору.
Стены его рабочей кельи напоминали лоскутное одеяло из информации. Их покрывали десятки маленьких, пожелтевших бумажек, фотографий, вырезок из газет и распечаток с данными, соединенных между собой красной ниткой и канцелярскими кнопками. Это была карта его одержимости — визуальная паутина загадок, центром которой были Реверты. Агент Вунд не просто работал; он жил расследованием, пытаясь докопаться до первопричины аномалий, до той червоточины в самой реальности, из которой они выползали. За это начальство его ценило и хвалило: ответственный, инициативный, с феноменальной интуицией на «неладное». Он выявлял скрытых ревертов на самых ранних стадиях, находил логова аномальных существ, раскрывая одну карту за другой. Но каждая такая карта была оплачена кусочком его собственной жизни.
Эта всепоглощающая работа стала стеной между ним и его дочерью. Он нанял няню, исчезал из дома на сутки, а когда возвращался, то был лишь тенью — спал, не раздеваясь, или молча сидел за своим домашним компьютером, продолжая рыться в данных. Работа перемолола его нервы, оставив взамен лишь хроническую тревогу, разъедающее чувство вины и гнетущее ощущение, что он вечно делает недостаточно.
«Нужно стараться лучше. Никаких ошибок и промахов, каждый стоит жизни», — этот внутренний приговор, холодный и неумолимый, стучал в его сознании метрономом. Он был так сосредоточен на том, чтобы не оступиться в профессиональной тьме, что совсем перестал видеть свет в собственной квартире — свою маленькую дочь Салли, которая только-только закончила первый класс. Она жаждала простых вещей: его улыбки, чтения сказки на ночь, совместного завтрака. Но слышала лишь скомканное «папа очень занят», видела лишь его спину, исчезающую в дверном проеме.