глава 9. Орлиные Вершины

Казалось, что птицы имели огромное преимущество перед наземными животными в виде крыльев. Они нашли приют в небесах, скрывшись от опасности. Но в последствии их особенность стала их проклятием.

Город Орлиные Вершины прославился из-за массовых уничтожений хищных птиц, которых, по распространённому мнению, считали вредителями не только домашнего хозяйства, но на ряду и с этим их считали врагами охотничьего хозяйства. Минуло много лет с тех пор, как произошло это аморальное происшествие, когда безжалостно уничтожали вредных животных и птиц: волков, лис, ворон, сорок, грачей, орлов, коршунов, ястребов, сов и рыбоядных птиц. Человек считал их конкурентами и стремился устранить или сократить определённые виды живых существ, безбожно разрушая их места выращивания потомства и обитания. Так изо дня в день в охотничьих изданиях публиковались статьи, призывая простых людей и охотников выйти на охоту и усилить борьбу с пернатыми вредителями. Для этого в городе производились различные конкурсы и лотереи по уничтожению орлов, сов, ястребов, соколов и других хищных птиц. Эти мероприятия учили молодое поколение жестокости и презрению к чужой жизни. Они с особым желанием принялись исполнять приказ. Да к тому же мер города, а по совместительству директор Главного управления охотничьего хозяйства, на проведение данного мероприятия выделял из бюджета не малую сумму, а убийства хищных птиц оплачивались денежными премиями. С птицами вели борьбу в течение года, и для подсчёта на склады охотничьего хозяйства стали поступать лапы или головы птиц, а также их яйца. Охотники - любители, рыбаки, егеря и даже школьники отстреливали всех птиц без разбору. Так, один егерь отстрели за осень около сто двадцати перепелятников, а другой по ошибки уничтожил несколько десятков кукушек, приняв их за ястребов. В конечном счёте, в погоне за количеством лапок, которые требовались для отчёта, охотники отрезали их прямо у живых птиц, обрекая их на мучительную смерть. Кто-то отрезал им головы, а окровавленные тела оставались нетронутыми. Именно поэтому на окраине города появилось место, которое именуется как Кладбище обезглавленных птиц.

На их защиту пришёл природоохранный деятель, тот, кто вразумил людей не убивать волков. Камиль Даррел в защиту хищных птиц опубликовал несколько статей в различных сборниках. Это был поистине мужественный поступок очень смелого человека, который не испугался мнения большинства и выступил против вероломных действий мера города Орлиных Вершин. Он нанёс визит на склад Главного управления охотничьего хозяйства и при подсчёте лапок и голов птиц пришёл в ужас. За полтора года людям удалось убить около семисот тысяч пятьсот шестьдесят десть птиц. Выявилось, что охотники неправильно определяли хищных птиц и наряду с ними уничтожались грачи, орланы, филины, коршуны, беркуты, фазаны и даже кукушки и дятлы. Даррел был в бешенстве. Он молча покинул город и вернулся в Павлиньи Берега. К этому времени на базе Зоологического Института состоялась третья научная конференция, на которой собрались не только известные, но и молодые ученные, поднявшие вопрос о защите хищных птиц. На конференции было представлено и опубликовано около пятисот докладов и статей. Дискуссия по хищным птицам продолжалась в журнале целый месяц. Были опубликованы статьи пятнадцати авторов, из которых десять высказались в защиту хищных птиц, а пять - против (это были охотники, егеря и рыбаки). В результате охотники, которые выступали против птиц, потерпели первое серьезное поражение. Хотя их и было многочисленное количество, но они не предоставили убедительных аргументов, чего не скажешь о ярых защитников природы. Так, защитники хищных птиц выдвинули аргумент о том, что значительную часть их добычи составляли слабые и больные особи, о чём свидетельствует их важная роль, где они выступают в качестве санитаров. После чего шокирующие аргументы в своей статье представил Камиль Даррел, и по его подсчёту выявилось, что около семидесяти процентов отстреленных охотниками хищных птиц являлись полезными или редкими птицами. А значит, бюджет города тратился впустую, а ещё и во вред домашнему хозяйству и обществу в целом. Эти разбирательства дошли и до Многоликого Союза, который не смог остаться в стороне. После чего они подписали приказ и разослали копии по городам. Они запретили отстрел, отлов и разорение гнёзд всех видов хищных птиц. Однако охотников не судили и даже не взыскали с них штраф, чему очень сильно возмутился Камиль Даррел, но Многоликий Союз наградил его грамотой и поблагодарил за вклад в общественную деятельность.

Это была очень значимая победа. Однако в последствие над пернатыми хищниками нависла новая угроза. Начался нелегальный отлов птиц, которых продавали богачам в качестве хороших трофеем. Кто-то делал из них чучел, а кто-то держал в неволе в маленькой и тесной клетке. Ярых защитников птиц становилось всё меньше и меньше, а город тем временем отстраивался и отстраивался, вырубая леса и занимая поля. Орлиные Вершины славились огромным количеством фабрик. Ему принадлежали такие крупные производственные точки, как птицефабрика, макаронная фабрика, кондитерская фабрика, меховые и обувные фабрики, а также угольные компании. Кроме того, в городе находился очаг различных заводов: металлургические, мусороперерабатывающие, бетонные, гранитные, кирпичные, цементные и многие другие. За чертой города находился самый большой угольный карьер, который из года в год разрастался. Дома тут строили бетонные и очень высокие. Архитектура тут славилась острыми, прямыми элементами, одинаковыми серыми домами, среди которых очень легко можно было потеряться. В парках устанавливались памятники строителям, архитекторам, известным бизнесменам, сапожникам, угольщикам, кондитерам и другим представителям всевозможных профессий. Здесь восхваляли человека, его труд и не терпели лодырей.

Свинцовое небо нависло над грузовой машиной, которая неспешно двигалась по окраинам города. Её встречали деревья и ещё оставшиеся просторные и никем не тронутые поля. Водитель откинулся на спинку кресла, правой рукой ухватившись за руль. В левой руке у него находилась очередная сигарета, и он время от времени поглядывал на полупустую пачку. Его потускневший взгляд смотрел прямо на дорогу, и в них отражалось какое-то безразличие и даже тоска. Мотор ревел, испуская в воздух чёрные клубы дыма, и салон машины наполнялся смрадом, смешиваясь с табачным дымом. Мужчина еле шевелился и никак не реагировал на то, что происходило вокруг него. По воздуху разлетелись пожелтевшие сухие листья, опустившись на дорогу золотым ковром. Но водитель с безразличием взирал на природную красоту. Казалось, он был одинок и растерян.

Это произошло два года назад. Он ехал на очередной рейс и уронил сигарету в салон. Потянувшись за ней, он выехал с обочины и врезался в дерево. Шрам на лбу стал ему напоминанием о случившемся происшествие с ним. Однако беда в том, что он утратил былые воспоминания. Он никого не помнил и его никто не искал. И лишь товарищи по работе в первое время навещали его в больнице, и после лечения он решил вернуться на работу. Однако его терзало лишь одно воспоминание. Перед его глазами стоял образ красивой девушки с тёмно-русыми волосами. Её круглое лицо склонилось над ним и что-то прошептало. В золотисто-карих глазах навернулись слёзы, и в них прозвучало сожаление. Её небольшие пухлые губы что-то ему говорили, но он не понимал. Он лежал и смотрел, как прямые волосы обрамили её круглое лицо. От них веяло свежестью роз. Мужчина всматривался сквозь мутную пелену, и казалась, девушка светилась в ареале дневного света. Он посчитал, что она спустилась к нему с небес и вытащила его из грузовика. Она действительно была ангелом, но при этом имела необычные четыре крыла с густой сетью жилок. Они походили на крылья стрекоз. И очень странно, именно эти насекомые летали рядом с ней. А потом наступила тьма, и она исчезла. Мужчина больше её не видел, и ему думалось, что она была лишь плодом его воображения. Но забыть он её не могу. По ночам она являлась ему во снах, представ в том образе, в котором он её запомнил. Девушка, а вернее это воспоминание или видение, стало единственным светлым всполохом в его обыденной и повторяющейся изо дня в день жизни. Он, как обычно, вставал рано утром, умывался, делал себе кофе и выходил на небольшой балкон, взирая на уже ожившие улицы. Вторая кружка терпкого кофе не в силах была взбодрить мужчину. Он скуривал две сигареты подряд и шёл в зал к своему маленькому столику. Там на нём уже лежал приготовленный лист с карандашом, и мужчина начинал рисовать. Он не выходил из-за стола, пока его рисунок не был завершен. А потом открывал ящик и складывал его к остальным портретам девушки с крыльями. Их у него накопилось столько, что совсем скоро листы бумаги перестанут вмещаться в этот ящичек. И как же он хотел, чтобы плод его воображения стал реальным. Стены квартиры душили его, напоминая об одиночестве и пустоте. Именно поэтому он чаще всего задерживался на работе и не спешил вернуться домой. Там его никто не ждал и не встречал. И сегодня он как можно раньше ушёл на работу и собирался воротиться позже. Мужчина выкурил последнюю сигарету и выкинул её из окна. Через час он прибыл в пункт выгрузки и припарковал грузовую машину возле склада.

- Ты как всегда вовремя, Накир, - поприветствовал его плечистый грузчик.

Накир спрыгнул с кабины, поздоровался с ним и принялся ждать. Из кузова разгрузили ящики со строительными материалами, и спустя некоторое время мужчина начал грузиться на другую заявку. Так проходил день за днём. Он развозил грузы, встречал грузчиков и находился в ожидании, пока товар выгружали из кузова. Мужчина выполнял одни и те же действия, видел те же самые лица, и ничего в его жизни не менялось. Дни были однообразными.

Во втором пункте, куда он приехал на погрузку, мужчина задержался дольше, чем он планировал. На фабрике макаронных изделий всегда происходили задержки, и сколько бы Накир с ними не ругался, они не в силах были ускориться.

- Как поживаешь? - подошёл к Накиру грузчик в грязной одежде. - Угостить сигаретой?

- Спасибо. Был бы не против, - Накир пожал ему руку и принял от него сигарету. Тот поднёс к нему зажигалку, и мужчина с особым рвением сделал первую затяжку, выпустив из губ густое облако дыма.

- Чем будешь заниматься на выходных? - поинтересовался у него грузчик. - Всё-таки как-никак, завтра выходной. Мы с женой привыкли ходить на какие-либо мероприятия. Однажды она повела на балет. Представляешь? Я, разумеется, проспал и даже не помню программу. А не хочешь куда-нибудь сходить? Дело в том, что дети заболели, а у нас билеты уже куплены. Один билет жена отдала своей коллеге, а второй всё никак мы не можем пристроить. Билеты в цирк. Там будет: огненное шоу, циркачи, клоуны, акробаты и медведь! Представляешь, медведь! Где им только удалось его найти? У нас они не водятся. Наверняка он из Лисьих Лугов. В общем, тут в городе будет выступать медведь, которого каждый мечтает увидеть. Ведь не каждый день нам предстоит возможность полюбоваться на столь свирепое создание.

- Я разве похож на того, кто любит цирк? - грубым и резким голосом Накир задал грузчику вопрос. Болтливость грузчика уже утомила его, так что мужчина быстро докурил сигарету и направился к машине.

- Насколько мне известно, - догнал грузчик его, - ты живёшь один.

- И? - Накир продолжил идти, покосившись на прилипчивого собеседника. В его томных зелёных глазах читалось безразличие к нему.

- Зря отказываешься. Смотри, какой ты худой и бледный. Тебе надо развеяться и отдохнуть. Когда ты в последний раз отдыхал?

- Мне не до отдыха, - Накир запрыгнул в кабину и завёл машину.

Грузчик ещё что-то ему говорил, но мужчина больше не желал разговаривать с ним. Он выехал из территории завода и поехал по прямой дороге, где его встречали баннеры с яркими рекламами. Они мелькали одна за другой, но лишь одно объявление заставило его свернуть на обочину и резко нажать на тормоза. Накир спрыгнул с кабины и приблизился к баннеру. Он положил руки на пояс и внимательно присмотрелся к пёстрой картинке. На ней крупным планом изображался медведь, а по бокам от него стояли акробаты, дрессировщики, клоуны и гимнасты. Но не они привлекли внимание мужчины. Среди артистов находилась девушка, которая так походила на ту, что приходила ему во снах. Но она была без крыльев. Она улыбалась ему с плаката, и эта улыбка напомнила ему о том дне, когда он отчётливо ощущал её прикосновения. У него тут же подкосились ноги, и он не понял, как оказался в машине. На лбу выступили капли пота, а в горле пересохло. Ему пришлось несколько раз ударить себя по лицу, чтобы прийти в чувства. После чего Накир резко развернулся и вернулся на макаронную фабрику. Там ему удалось разыскать грузчика, и он согласился отдать билет.

- Когда состоится мероприятие? - Накир принял билет и посмотрел на дату. - Так это же было три дня назад.

- Как три дня назад? - грузчик подскочил к нему и внимательно присмотрелся. - Точно! Вот меня зрение и подвело.

- Не беда. Куплю новый билет.

Мужчина помчался по дороге, нарушая дорожные правила и создавая аварийные ситуации. Он почти ничего не видел, кроме лица этой девушки. И даже из-за этой встречи Накир не явился на остальные места погрузки, тем самым разозлив начальство, сорвав несколько поставок. Об этом он вовсе не думал и будто совсем забыл, что у него есть работа. Он со всей скорости мчался в центр города, потому что у него появилась цель. На ели лице надулись жилки, губы налились ярким цветом, щеки порозовели, а в глазах полыхнули две молнии. Казалось, впервые за всё это время он ощутил прилив сил и энергии. И жизнь заиграла совершенно иными красками. Он надел тёмные очки из-за того, что солнце стало слепить и сбивать его с пути. Орлиный нос блеснул решительностью, и мужчина увеличил скорость, сильнее нажав на газ. В центре города он остановился возле театра Жар-птица и подбежал к киоску, что стоял возле него.

- Добрый вечер! - мужчина заглянул в окошечко и снял очки. - Подскажите, а билеты в Цирк Шапито ещё остались в продаже?

Женщина сидела за столом и даже не взглянула на него. Она что-то старательно записывала в журнале.

- Женщина! - Накир повысил голос. - Я что, со стенкой разговариваю?!

- Вы что, не читаете газет и объявлений? - ответила ему женщина противным писклявым голосом, продолжив вырисовывать в журнале цифры. - Они час назад завершили программу и совсем скоро отправятся в Павлиний город.

- Не подскажите, где они расположились? - мужчина забарабанил пальцами по прилавку.

- Возле Кукольного театра в Центральном парке.

Накир сорвался с места и ринулся к машине. Спустя тридцать минут он был на месте и торопливо шёл, высматривая цирк Шапито. Ему не пришлось долго бродить в поисках, потому что он увидел клоуна, а затем и шатёр с красно-белыми полосами.

- Приветствую, - Накир докурил очередную сигарету и бросил её в урну перед тем, как подошёл к клоуну, - не подскажите, где мне найти вот эту девушку?

Мужчина достал из кармана кожаной куртки билет и указал на гимнастку.

- Обманщица! - фыркнул клоун. - Она вовсе и не гимнастка.

- Так вы ответите на мой вопрос? - Накир постарался быть вежливым, но в скором времени он мог потерять самообладание.

- Вы что же, не слышали о том, что произошло три дня назад? - спросил его клоун. - Об этом говорит весь город! Эта девчонка подделала документы и представилась нам профессионалом своего дела. Мы ей поверили, а вместо этого она сорвала наше шоу. Она выпустила нашего медведя на свободу. Ни медведя, ни её найти так и не смогли. Службы по отлову хищных животных сейчас занимаются этим делом.

- Как её зовут? - задал ему мужчина последний вопрос.

- Мери, - насупился клоун. - Фамилии не припомню. Она её не называла.

Накир поблагодарил мужчину в пёстром костюме и обречённо побрёл обратно к машине. Пускай и узнал её имя, но ничуть не приблизился к встрече с ней.

Оставшуюся часть дня он провёл на балконе. Впервые небо отливало не свинцом, а сапфировым блеском в лучах ещё обжигающего солнца. Тучи расплылись по горизонту, и город стал не таким мрачным и серым, каким был раньше. Мужчина желал обдумать всё в тишине, но, как назло, соседи сверху стали шуметь. Казалось, они переставляли мебель. Что-то периодически падало, и женский голос без установки пел какую-то весёлую песню. Сегодня Накир был не в духи, так что он поднялся на пятый этаж и постучался к соседям. Они замолкли и притаились. Никто не открыл ему дверь.

- Если вы будете шуметь, то в следующий раз я выломаю вам дверь, и мы с вами будем разговаривать по-другому! - мужчина повысил голос и стукнул по двери.

Он вернулся на балкон и приоткрыл окно. И тут же на его руку присела стрекоза. Но она вспорхнула и взлетела наверх, как только мужчина шевельнулся. Он высунул голову из окна и взглянул наверх. Ему показалось, как будто на балконе на пятом этаже кто-то резко отпрыгнул от окна. Накир лишь успел уловить взглядом красивые тоненькие женские руки.

Ночь у него выдалась бессонная. Под окном гудели машины и лаяли бездомные собаки. Мужчина перевернулся с боку на бок и продолжил крутиться на диване, выискивая удобное место. И как только он сомкнул глаза и ухватился за незримую нить сна, то его покой нарушили шаги, которые раздались наверху. Кто-то бегал из комнаты в комнату.

- Они издеваются? - Накир поднялся, накинул на себя футболку с бриджами и задержался в коридоре.

Он наступил на что-то мокрое, а когда опустил взгляд вниз, то увидел небольшие лужицы, которые взялись не понятно откуда. Как только он включил свет, то увидел мокрые пятна на потолке и небольшие мокрые полосы от воды, которые быстро струились вниз. Накир сжал ладони в кулаки и поднялся к соседям.

- Мало того, что вы шумите, - второй раз он постучал в дверь, - так ещё решили меня затопить! Открывайте немедленно! Я сказал...

Дверь распахнулась.

- От-кры-вай-те, - произнёс мужчина по слогам и отпустил руку.

Перед ним стояла она. Его мираж, его воображение. Она замерла, как и он, и смотрела на него испуганными глазами. Её силуэт осветила коридорная лампа. Она была настоящей, живой, с прекрасными миндалевидными глазами, розовыми щеками и небольшими губами пурпурного цвета. Точно так же мужчина изображал её на бумаге, давно утратив надежду на то, что когда-нибудь встретит её.