4

Гамильтон, откинувшись на спинку стула, рассматривал искрящиеся золотые пузырьки пива в бокале. Думал, что надо сворачиваться уже и выдвигаться в сторону отеля — день был долгим, насыщенным, а завтра снова ранний подъём... Потянулся к своей кружке, сделал один большой глоток. Да, отменный эль, не то что бутылочное фуфло. Огляделся по сторонам. Посетителей всё прибывало, осталась всего пара свободных столиков. Поправил браслет. «Чёрт, как же раздражает с непривычки!» Гамильтон стал рассматривать подвеску. Интересно, куда маячок вмонтирован? Тонко сработано, с виду и не скажешь, что это передатчик. Снова поглядел по сторонам. Где Май, очередь, что ли, в клозете?

Пиво в его стакане всё убывало. И тут до него дошло, что муж уже слишком долго отсутствует. Резко встал и направился в сторону туалета. К его удивлению, не то что очереди не было, но и сама уборная, как и все кабинки в ней, были пусты. Гамильтон растерянно оглядывался по сторонам, будто Май просто решил поиграть в прятки. А когда заметил на полу возле рукомойников брошенный комм, проверил и понял, что это комм Мая, его охватила паника.

Сколько того уже нет? Пятнадцать минут, больше? А главное, не было ни одного предположения, куда Май мог деться в чужом мегаполисе. Вернулся в зал, плохо слушающимися пальцами вытаскивая из кармана портмоне с кредитками, запинаясь, спросил у бармена:

— Счёт, пожалуйста... И ещё... Я был с молодым человеком... Мы вон там сидели, — обернулся, указывая на стол, на котором стояла нетронутая кружка светлого эля. — Он не проходил к выходу?

Бармен, смотревший до этого в экран планшета, готовя для Гамильтона счёт, глянул поверх плеча в указанную сторону, задумался и ответил:

— Не видел его. Вы всё время вместе были... Гамильтон, не справившись с тремором рук, уронил кредитку на пол, поднял её, протянул бармену, когда услышал:

— Шдеш, вошле бара, тёрша одни... — Ближний к нему гурам поставил стакан на барную стойку и скрутил своё тело, будто полотенце отжимал, в его сторону. — Штоял долго, шмотрел в вашу шторону... ушёл недавно... туда...

Тот указал сразу тремя своими лапками в сторону коридора к туалету. Вроде бы ничего особенного, мало ли кто по сторонам глазами стреляет, но Гамильтон почувствовал, что неспроста это всё.

— Как он выглядел? Человек? — спросил он.

— Нет, — лапки гурама отрицательно затряслись. — Кошин...

— Что? — не понял Гамильтон.

Гурам глотнул из стакана, словно ему нужно было срочно промочить горло:

— Кохкин.

— Кохин?!

Гамильтон замер, переваривая услышанное. Ни одного кохина им сегодня не попадалось, они вообще редко на Радду забредали — их физиологии местный климат не подходил. И что за кохин? Он последний раз видел их на... От догадки его покачнуло. Неужели Диззиг? Тот после случая с аварийной посадкой на «Питси» был отстранён от должности, а по результатам рассмотрения дела комиссией — вообще уволен. И повод затаить злобу у него однозначно был — Май выступал на слушании основным свидетелем. Но откуда Диззиг знал про их прилёт на Тхэсу? Воля злого случая?

Так, ладно, это только предположение. Главное сейчас — понять, куда делся Май. Гамильтон с силой выдохнул и потёр пальцами глаза. Страх за мужа мешал рассуждать чётко и логично. Надо собраться, каждая минута дорога.

— У вас есть видеонаблюдение в пабе? — Гамильтон снова обратился к бармену. — Особенно меня интересует коридор возле туалета.

— Нет, сэр, — тот даже усмехнулся, словно услышал глупость, — в этом никогда не было необходимости. Тхэса — самый благополучный и безопасный мегаполис в галактике.

— Ну конечно, — буркнул он себе под нос.

Гамильтон взъерошил волосы на голове. Май исчез, местоположение его неизвестно, так как комм злоумышленник намеренно выбросил. Отследить его...

— Твою мать! — он, видимо, слишком громко вскрикнул, стукнув при этом себя по лбу, из-за чего гурам снова скрутился в жгут. — Извините...

У Мая же на браслете маячок! Тупица, как раньше не вспомнил! Зашёл в меню своего комма, и правда — новой строкой светилась надпись «Муж мой». Вот же — муж! И тут подковырнул. Нажал, и сразу же на экране в 3D-проекции появилась карта мегаполиса, на которой чётко была видна движущаяся синяя точка. Масштаб был мелкий, да и в Тхэсе Гамильтон ориентировался плохо, поэтому снова пришлось обращаться к бармену:

— Вы не подскажете, куда движется объект? — вывел изображение со своего комма на планшет того, указывая на синюю точку.

Бармен, сощурив глаза, присмотрелся и сказал:

— Похоже на дорогу к докам старого порта.

И что ему дала эта информация? Ничего. Транспорта у Гамильтона не было, не на такси же гнаться. Оружия тоже. Если обращаться в комендатуру Флота Федерации на Тхэсе — хрен их знает, сколько они раскачиваться будут. Ждать — только время терять.

Имя Ласло всплыло в мозгу так же внезапно, как надпись «Danger!» на экране приборной панели его истребителя. Точно! Гамильтон виделся с ним на Радде, только не в Тхэсе, а в Дайяле, когда в госпитале лежал, а Ласло был там по службе.

— Я воспользуюсь вашим планшетом? — спросил он и, не дожидаясь ответа, протянул к нему руку.

Судя по выражению лица, бармен был бы и рад избавиться от Гамильтона, но репутация заведения — дороже. Если поползут слухи, что тут клиента похитили, на пользу бизнесу это вряд ли пойдёт. Гамильтон забил в поисковике данные Ласло и в ту же секунду получил ответ: «Информация недоступна». Кто бы сомневался! Он вставил в разъём планшета свою айди-карту, ввёл запрос повторно. Майору Флота Федерации система отказать не могла — регистрационные данные Ласло тут же появились на экране. Скопировав их на свой комм, Гамильтон вернул планшет бармену:

— Спасибо.

— Будем рады видеть вас снова, — донеслось ему в спину учтивое, но неискреннее пожелание.

Гравитакси ждать не стал, навигатор показывал, что на пневмометро быстрее получится добраться. Всю дорогу нервно всматривался в сигнал маячка на собственном комме, который больше не двигался, зависнув в одной точке. Городской пейзаж за окнами изменился. Пролетающие мимо районы напоминали пасеку с близко налепленными друг к другу домами-ульями. Гамильтон вышел на третьем уровне, отсюда даже земли не было видно, только ряды окон по серым стенам убегали вверх и вниз. Передвигаясь строго по навигатору, чтобы не заблудиться в этом бетонном лабиринте однотипных жилых коробок, уже через пять минут он настойчиво трезвонил в дверь квартиры Ласло.

— Что за хрень? — услышал он прежде, чем дверь распахнулась. — Кому там жить надоело?!

— Привет, Ласло. Нужна твоя помощь.

Май пришёл в сознание так же резко, как и потерял его. Во рту ощущался химически кислый привкус, так обычно действовал на него парализатор. Интуиция подсказывала не делать резких движений и не открывать глаза. По ощущениям, он лежал на боку на каком-то жёстком настиле, руки были связаны за спиной, ноги тоже — в области щиколоток. Прислушался. Гулкая тишина отзывалась мерной капелью, будто где-то очень далеко был не до конца закрыт кран с водой. В одной футболке было зябко, хотя он помнил, что на Радде даже ночью на улице тепло. Значит, находится в закрытом помещении, и очень большом, раз капель эхом разносится. Приоткрыл глаза. Так и есть, бетонный ангар с серыми стенами и большими металлическими воротами, изъеденными ржавчиной там, где облупилась синяя краска. Сделав вид, что с трудом приходит в себя, со стоном перевернулся на спину.

— Очухался?

Диззиг Аачи сидел в центре пустого ангара на массивном стуле. Обстановка, как в фильмах про мафию, которые старина Нил любил пересматривать на своём планшете. Кохин именно что восседал, надменно глядел на Мая, задрав подбородок, видимо, считая себя королём положения. Но выглядел неважно: обрюзгший, с тёмными разводами на сизой коже, словно шкурка намокла и высохла пятнами. Это не мешало Диззигу смотреть свысока, ему явно доставляло удовольствие лицезреть валяющегося у его ног Мая.

— Сперва хотел тебя сразу убить, — равнодушно делился тот своими мыслями, — но понял, что это слишком легко. Для тебя.

Май молчал. А что тут скажешь? Он ещё на «Питси» понял, что Диззиг считает его виноватым во всех своих бедах. Есть люди, в смысле, личности, которые не признают своих ошибок. А кохин, судя по всему, не только их не признавал, он ещё был злопамятным и мстительным. Но это хорошо, что его на разговоры пробило, сейчас Маю на руку потянуть время. Он надеялся, что Гам сможет вычислить его местоположение и придёт за ним. Только почему опять так: Май в заднице, а Гам подпрыгивает?

— Ты отобрал у меня безбедную, размеренную жизнь, — Диззиг продолжал свой монолог. — Мало того что без работы и тёплого места остался, так никто меня с отметкой «халатность» в личном деле не захотел нанимать... Но даже не в этом дело... — Встал со стула, подошёл к Маю, присел перед ним на корточки. — Ты всегда меня бесил, Май... От вкрадчивого голоса мороз пробежал по спине. На лице кохина появилась улыбка, напоминающая оскаленную пасть, нагоняя ещё больше жути. Тот, видимо, почувствовал растущий страх Мая, заулыбался шире, словно ловил от этого кайф. Да он же псих! Или под наркотой. Но то, что не в себе — однозначно.

— Весь такой правильный, смекалистый. И люди к тебе всегда тянулись... А я ненавидел, — придвинулся ближе, выпучил глаза и повторил по слогам: — Не-на-ви-дел! Если бы лётчик тот возле тебя не крутился, ещё там, на «Питси» пришил бы... Ты, как я понял, до сих пор за ним таскаешься, шлюшонок... Видимо, слухи с «Питси» до него не дошли... Быстро ты лыганул оттуда, мои ребята так и не успели тебя опробовать... А, Яркий Май, как тебе такая популярность?

Заржал во всё горло, брызгая слюной.

— Так это всё-таки ты тот слух пустил!

Диззиг нарочито-скромно пожал плечами, будто признание заслуг его смущало:

— Люди добрые помогли... Но знаешь что, Май, — кохин так мерзко произносил его имя, что тянуло блевать, — я понял, что самому сделать тебе больно — втройне приятнее.

Резко встал и с размаху саданул Мая ногой в живот. Он дёрнулся, чувствуя, как по пищеводу вверх поднимается желчь, с силой сплюнул кохину под ноги, шумно задышал, стараясь успокоить пульсирующее болью нутро. Свернулся в кольцо, напряг мышцы в ожидании следующих ударов. А Диззиг снова присел рядом с ним, погладил Мая по голове, захватил чёлку в кулак, оттянул голову назад, заставляя смотреть ему в глаза:

— Нет, Май, всё будет медленно. Настолько медленно, что растянется на годы...

Гамильтон познакомился с Ласло Мясником задолго до «Питси», когда ещё совсем зелёным лейтенантом, только что закончившим академию, был приписан на боевой десантный корабль в качестве второго пилота. У всех бойцов были позывные, но вот по собственной воле выбрать для себя позывной «Мясник» — это надо решиться. После очередного рейда, заливая разыгравшийся в крови адреналин в каком-то баре, куда отряд десантников потянул за собой и Гамильтона, выпив для храбрости, спросил напрямую:

— Ласло, почему именно «Мясник»?

— С фантазией у меня плохо, — честно признался захмелевший Ласло. — Фамилия у меня Месарош, что в переводе означает «мясник». А хули что-то другое выдумывать?

Но, если честно, Ласло и похож был на мясника: огромный детина, перекачанная гора мышц с бычьей шеей, блестящей лысиной и широкой русой бородой. После Гамильтон узнал, что его завербовали в какой-то сверхсекретный отряд зачистки, работающий напрямую на главнокомандующего Флота Федерации. Проще говоря, наёмники с законно полученным правом на убийство.

Ласло, которому Гамильтон прямо на пороге вывалил свою проблему, щедро плеснул в стакан контрабандного виски со старой Земли:

— Пей.

— Если я нажрусь в хлам, это вряд ли поможет Маю, — упирался Гамильтон.

— От пары глотков не будешь, — Ласло вложил стакан в его дрожащую руку, — а вот нервы успокоишь.

Гамильтон сам понимал, что с таким настроем он только мешаться будет, а не помогать. Поэтому молча кивнул и в три глотка выпил предложенное. Глотку обожгло так, что даже слёзы из глаз брызнули. Он часто задышал через широко открытый рот, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— А теперь иди в душ, — Ласло продолжал давать наставления, — холодный душ. У тебя есть десять минут, пока собираются парни.

Сначала Гамильтон просто дрожал под ледяными струями, а потом понял, что мысли, находившиеся в раздрае, становятся чёткими и логичными. Начал перебирать в уме всё, что услышал от Мясника. Ласло, глянув на светящуюся синим точку маячка на комме, подтвердил, что Май находится в старых доках.

— Они не используются, — объяснял тот. — Точнее, не используются для законных дел. Зато все знают, что старый космопорт — обитель контрабандистов.

— Знают и ничего с этим не делают? И после этого они мне будут доказывать, что Тхэса — мегаполис добра и благополучия?

Вопрос был скорее риторическим, но Ласло посчитал нужным объяснить.

— Правительству проще контролировать три более-менее законопослушные, так скажем, «торговые фирмы», которые поделили между собой рынок и сферы влияния, плюс не пускают на свою территорию других торгашей, чем постоянно вести дорогостоящую борьбу с десятками жадных до лёгкой наживы залётных контрабандистов. — Долбаные политики! — в сердцах выругался Гамильтон.

Пропустив реплику мимо ушей, тот продолжил:

— Эту часть доков держит Шуга, раддиец. Насколько знаю, самый осторожный и продуманный из троицы, хотя самый молодой. Либо он решил квалификацию сменить, либо его кто-то нехило так подставил. Связываться с офицером Флота Федерации — значит, выписать самому себе билет на Акму.

Разбираться решили на месте. Ласло кинул через комм несколько сообщений своим ребятам. К тому времени, как посиневший от холода, но зато с промытыми в прямом смысле мозгами Гамильтон вышел из ванны, в тесной гостиной Ласло было не протолкнуться. Прибыло пять человек, вместе с ним и Ласло выходило семь. Мясник представил всем Гамильтона, но имена бойцов называть ему не стал:

— Меньше знаешь — крепче спишь, — шепнул он осматривающемуся по сторонам Гамильтону и похлопал его по плечу.

Ему не осталось ничего другого, как молча присоединиться к бойцам, спешно облачающимся в лёгкую броню и разбирающим наваленное кучей на обеденном столе оружие. Гамильтон скептически осмотрел свои джинсы и футболку. Да, не особо подходящий прикид.

— Держи. — Ему в руки прилетел чёрный комбинезон из плотной ткани. Коротко стриженный парень, активно жующий жвачку, кивнул ему: — Правда, не уверен, что размер подойдёт.

Только так их и можно было различить: этот жевал, у второго не было уха, у третьего — шрам-паутинка на пол-лица... А в остальном — будто клоны одного человека: причёски, фигуры, даже цвет глаз... Гамильтон кивнул в ответ, натянул комбинезон поверх своей одежды. По росту подошло, а остальное не видно под защитой. То, что он идёт вместе с группой Ласло, не обсуждалось. Настрой у Гамильтона был такой, что и без оружия бы справился — за своего Мая он глотку готов перегрызть.

Семь человек в шлемах с опущенными забралами, облачённые в чёрное и увешанные оружием, шли друг за другом, стараясь попадать в ногу и как можно меньше издавать шума. Чужеродно они смотрелись в тихом жилом квартале, благо ночь скрывала их движение. Шли спешно, петляя в переходах уровней, пока не спустились к самой земле. Там, за массивными бетонными опорами, их ждал небольшой броневик на антигравах. И тут у каждого из бойцов было чётко определено своё место. Видя, что Гамильтон замешкался, Мясник показал ему жестом сесть рядом с ним. Только его он и различал в этом вмиг ставшем безликим отряде клонов.

— Следи за объектом, — услышал Гамильтон в динамике шлема голос Ласло. Дождавшись, пока тот запустит режим автопилотирования, вводя данные по точке прибытия, Гамильтон подключился к планшету Мясника и вывел на него карту с местоположением Мая.

— Думаешь, его повезут ещё куда-то? — поинтересовался Гамильтон.

— Не просто же его в доки космопорта поволокли, — услышал он в шлеме чужой голос, — в место, откуда легче всего беспрепятственно улететь с планеты...

А такой вариант развития событий Гамильтон вообще не учёл. Сильнее сжав челюсти, не отрываясь смотрел на мигающую синим точку: "Дождись..."

_________________

Акма — планета-тюрьма.