Глава 4.
Голос мамы в трубке прозвучал как единственный уцелевший мостик в тот мир, где существовали клубничные хлопья и безопасность. В её интонации не было паники — только густое, почти осязаемое спокойствие, которое всегда одновременно и бесило меня, и заставляло сердце биться ровнее.
— Малышка? Что случилось? — прошептала она, и я почти физически почувствовала запах её домашнего чая за тысячи миль от моего ледяного Сиэтла.
Я сжала телефон так крепко, что пластик жалобно хрустнул. Взгляд застыл на экране ноутбука, где в мертвенно-синем свете морга замерли изуродованные иксами женщины.
— Мне кажется, я в полной жопе, мам, — выдавила я, и мой голос сорвался на предательский, хриплый полушепот. — Кто-то был здесь. Кто-то трогал твою книгу. Тот самый роман.
На том конце провода повисла тяжелая тишина. Мама знала, что для меня значит этот кусок макулатуры. Она знала, что в нашем «новом мире» никто не вскрывает три замка, чтобы просто почитать чужие книги. В Атлантик-Сити за это платят кровью.
— Слушай меня внимательно, Идалия, — её голос стал тише и жестче. — Если ты чувствуешь на себе этот взгляд... если тебе кажется, что тень за спиной стала слишком густой — не пытайся её прогнать. Не оборачивайся. Просто смотри ей прямо в глаза, когда она выйдет на свет. В этом мире выживают те, кто умеет препарировать свой страх раньше, чем страх препарирует их. Спи, дочка. А утром... утром ты снова станешь тем, кем тебя вырастил этот город. Охотником.
Часто моргая и не позволяя слезам пролиться, я прошептала:
— Да как я сейчас усну, мам? — Мой голос всё еще дрожал, и это было отчетливо слышно даже через тысячи миль. — У меня глаза не слипаются... мне страшно их закрывать!
На том конце провода повисла тяжелая, понимающая тишина. Мама не стала читать нотаций. Она знала: страх — это не симптом, это инстинкт выживания.
— Ида, — пробормотал мягкий голос матери, — как бы глупо это ни звучало, но все хорошо. Сейчас ты в безопасности. Да, тебе страшно. Да, ты напугана, и я это прекрасно понимаю, однако вспомни, как ты боролась со своими монстрами в детстве, укутываясь под одеяло! Вспомни, как ты давала отпор тем, кто тебя обижал!
Я невольно улыбнулась, снова погружаясь в воспоминания. Мама поймала эту мимолетную перемену в моем дыхании.