VII

Остатки предзакатного света просачивались сквозь занавешенные окна, покрытые бесконечной трещиной паутины, проникая в темноту комнаты, заставленной старой мебелью и хламом. В одном из углов отливали блики от разбитого зеркала. Калеб смотрел в свое отражение, пытаясь вспомнить события последней недели. Сознание резко прорезали звуки. Тонкие голоса доносились из подвала. Мольбы. Стоны. Крики.

«Откуда это?»

Парень опустил голову, взгляд мутился. Головная боль ударила по вискам, затылку. На руках кровь. Вода розовела, стекая в слив, и вместе с ней уплывало осознание того, что он делал последние семь дней.

Девушка. Тьма. Мигающий фонарь.

Головная боль усиливалась.

Лес, девушка. Никсон. Слишком знакомая фамилия. Как она выглядела?

Девушка шла по темному переулку. Сердце едва билось. Он затаил дыхание. Поворот.

И следом — лес. Никсон. Хлоя Никсон. Лицо слишком знакомое, он давно ее не видел.

Глаза опустились, он взглянул на скол, пронзивший палец полностью.

«Откуда кровь?»

Мольбы из подвала не стихали, били по оголенным нервам.

«Они знают, что ты вернулся, не слушай их», — раздался голос в голове. «Ты больше не Калеб, но тебя ищут. Убей одну из них, чтобы пригрозить остальным. Но не трогай свежую».

«Заткнись, заткнись, заткнись!» — прокричал неожиданно для себя он, раздирая голосовые связки.

Он опустился на пол.

«Кто такой Калеб?»

«Всего лишь парочку, может, троих — еще лучше... Тогда они о тебе узнают... Они же должны были найти тех троих в лесу?»

— Ты же сам хотел, чтобы они замолчали... — вкрадчиво отозвался голос, и в этот миг головная боль стихла, уступая место ледяному спокойствию. Калеб закивал головой. Поднялся, отряхнул осколки: на поношенных синих джинсах с дырами в некоторых местах проступали пятна крови, что липли к телу склизким холодом. Запах железа преследовал его. Калеб сунул руки под горячий поток воды, чувствуя, как вода ошпаривает мясо, принося нестерпимую шоковую боль, что прокатывается волной содроганий по телу. В отражении на краю полки стоял формалин, от которого парень отвел взгляд, почувствовав, как тошнота и воспоминания, запах, преследовавший его с детства.

Парень старался вспомнить события накануне. Последние мысли. Последние действия. Синяк на плече ныл — это была единственная нить, связывающая его с реальностью этой недели. Удар в плечо. Лес. Кто это был?

Он уже не в первый раз оказывается здесь. Он захлебывался в воспоминаниях, как утопающий в море без надежды на спасение.