Лимб - шаг четвертый . Глубже в бездну.

Когда б Господь внимал молитве грешной,

Молили б мы послать тебе покой

За грусть о нашей скорби неутешной

«Божественная комедия»

Данте Алигьери

***

-...Пли! - хоровое пение винтовок. Четыре человека. Три вооружены. Один изрешечен градом пуль, сползает по красной кирпичной стене со смирением, навечно застывшем в чертах лица. Звон гильз о мраморный пол, как течение времени, словно стрелка часов отмеряет секунду за секундой с каждым новым ударом.

- Достаточно, - тишина оглушает. Слышно неровное дыхание трех человек, каждый из которых облачен в траурно-белый, слышно, как жизнь вытекает из тела алой жидкостью, капая на геометрический узор. Тихо.

В просторном помещении бывшего бального зала одного из старых дворцов Тиано три человека, одно тело и один монстр.

- Так будет с каждым, кто посмеет предать Великие Небеса. - легкая неискренняя улыбка ложится на губы высокой статной девушки, - уберитесь здесь, - сложив руки за спиной, она удаляется.

У смерти много воплощений. А значит и много имен. Одно из них известно каждому, кто когда-либо привлекал внимание Небес.

На застывших, окоченевших губах, криком в растерзанном горле, на кончике сгнившего языка. Ее имя...

- Так точно, Святейший генерал Намаэль!

***

- Сжечь! Сжечь! Сжечь! - толпа безликих фигур скандирует беспрестанно, пока женские грубые ладони с ощутимым толчком втискивают нож в руки Мириам.

- Сжечь! Сжечь! Сжечь! - уродливые искривленные лица сливаются с кроваво-красными стенами, по которым течет то ли кровь, то ли пламя.

- У тебя есть еще один шанс, Самайн, сделай все правильно! 

 Мириам чувствует, как кровь покрывает ее пальцы и, игнорируя законы физики, забирается выше и выше, накрывая кисти, а потом и предплечья.

Перед ней тело. Труп старый, лежавший уже несколько недель, он вздулся и гниет, по нему ползают личинки, мухи копошатся в обглоданных глазницах, на шее свободно болтается перерезанная петля. Не понятно кто это. Мужчина, когда-то одетый в красный костюм, женщина, носившее красное платье? Оно распахивает гниющую пасть, обнажая оскаленные с ссохшимися деснами зубы грязно-желтого цвета, и говорит. Вопрошает с усмешкой:

- Кто ты? - сиплое хрипение режет по ушам, и даже глаза слезятся от того, насколько противна сырая, полусгнившая, безразмерная и бесполая туша, лежащая перед ней.

- Мириам Дриана Тианола, - девушка отвечает в никуда, сжав нож до побелевших от напряжения костяшек.