Глава 4

В доме было неспокойно, вся семья суетилась из-за выпускного, до которого осталось всего несколько часов. Выпускной у девятиклассников — праздник не для меня, на который я всё же решил пойти. Родители не разрешили уйти из школы после девятого, сказали, что не допустят, чтобы их ребёнок стал ПТУшником, и плевать, что мне хуёво в этой школе. Сейчас же я уже смирился с этим, даже радовался, придумывая план, как бы проучить Рому. При виде их с Полиной внутри всё клекотало от ненависти и обиды, вместе они выглядели очень красиво. Мне нечего было терять после отказа родителей покинуть эту школу. Безропотно терпеть издевательства ещё два года? Нет уж, хватит. Надев белоснежную рубашку и форменные брюки, я выпил таблетки и был полностью готов к тому унижению, которое мне предстояло пережить сегодня. К школе мы подъехали на отцовской машине, как сказала мама: чтобы я ненароком не запачкался, пока буду идти через лес. Распрощавшись с родственниками, я отправился искать своих одноклассников, все толпились возле школы, нарядные и радостные. Я ощущал себя лишним на этом празднике, но мне было плевать, уверенным твёрдым шагом я приближался к Роме, стоявшему в окружении пацанов из нашего класса. Сегодня он выглядел по-особенному: вместо спортивного костюма — белая рубашка и брюки, его уже покрытые лёгким загаром щёки подсвечивало солнце, пробивающееся сквозь листья деревьев. Рома решил продолжить обучение дальше, об этом я узнал совсем недавно от Бяши. Удивлённо глянув на меня, Рома скрестил руки на груди и скептически изогнул бровь, до этого я старался избегать его и сам никогда не подходил. Прежде, чем он успел что-то сказать, я решил действовать не раздумывая:

— Ты всё ещё хочешь извинений? — скептицизм у него на лице моментально сменился удивлением и шоком, глаза округлились, он кивнул. — И, если я извинюсь, мы сможем общаться как раньше... Или попытаться вернуть всё, как было раньше? — я покусывал нижнюю губу и смотрел на него из-под ресниц, ожидая ответа, его кадык дёрнулся, он тяжело сглотнул и нервно хмыкнул. Если бы он сказал «нет», все мои планы полетели бы ко всем чертям, поэтому я напрягся.

— Да... А ты хочешь? — тихо спросил он, на моих губах расцвела улыбка, я медленно кивнул, Рома порывисто вдохнул.

— Кхе, — прочистив горло, я громко начал: — Ребят, я хочу извиниться перед Ромой. Мне так жаль, что я как-то задел тебя своими действиями ранее! Прости меня, я был не прав. Ты простишь меня? — проговаривая такую речь, я наступал себе на горло. Когда репетировал это перед зеркалом дома, было не так гадко, сейчас же меня подташнивало от того, как претили мне эти слова. Слегка колеблясь, я протянул ему руку.

— Да, разумеется, я прощаю тебя, я же говорил, — Рома крепко сжал мою руку и, притянув к себе, хлопнул по плечу, на секунду я услышал древесно-свежий аромат его одеколона, приятный. Мы встретились взглядом с Бяшей, лицо у него было недовольно-ошарашенное, в полном «охуенезе», как бы выразился он сам. Бяша, должно быть, не ожидал от меня такого, я и сам от себя такого не ожидал, захотелось оправдаться перед ним, объяснить всё, но я не мог.

Формально-торжественная часть быстро закончилась, и теперь все собирались праздновать по-настоящему: одиннадцатиклассники отправились в местный клуб, а девятиклассники праздновали прямо в актовом зале школы под надзором классных руководителей. Я боролся с желанием поскорее покинуть этот праздник жизни, стоял в стороне и безразлично наблюдал за присутствующими. В какой-то момент ко мне подошла Полина, на ней было облегающие чёрное платье на бретельках, подчёркивающие точёную фигуру, а волосы она собрала в высокую причёску, оголяя шею, я невольно залюбовался ею. Она радовалась, что мы помирились с Ромой, благодарила меня. Хотелось сказать, чтобы она повременила радоваться, но я только улыбался и кивал.

— Это тебе спасибо, если бы вы не начали встречаться, я бы с ним мириться не стал, — честно ответил я, пожалуй, впервые честно за этот день.

— А я думала, ты злишься на меня, — то, что я злюсь, было мягко сказано, но говорить ей об этом я не собирался, не видел смысла. Она потупила взгляд и слегка покраснела.

— Злюсь? Пф, — я фыркнул, махая рукой. — Разве это вообще имеет значение? Главное ведь, чтобы тебе хорошо было, — максимально мягким тоном проговорил я, надеясь, что она не распознает сарказм, после чего легким касанием похлопал её по плечу и двинулся в сторону, где стоял Рома. Вокруг него, как всегда, было полно людей, пацаны из нашего класса и из параллельного тоже, его подпевалы и шестёрки. Он был увлечён разговором и не заметил меня. Я огляделся, ища глазами Бяшу, но его нигде не было видно, возможно, он и не хотел со мной видеться после того, что я сделал сегодня, от этого было грустно и больно.

Ко мне подошёл парень из параллельного класса, я не помнил точно, как его зовут, он просто всучил мне стаканчик с какой-то жидкостью, по запаху явно алкогольной, и, нелепо приплясывая, направился в сторону, где кучковались нарядные девчонки. Пить я не собирался, с моими таблетками алкоголь был смертелен, мама мне все утро выносила мозг по этому поводу, не желая отпускать на мероприятие. Я тупо смотрел в стакан, высматривая в тёмной жидкости секреты мироздания и раздумывая, насколько будет мучительной смерть, если я выпью это.

— Поговорим? — раздалось у меня над ухом, от неожиданности я вздрогнул, едва не пролив на себя неизвестный напиток. В нескольких шагах от меня стоял Рома, засунув руки в карманы штанов, и смотрел на меня мутноватым взглядом из-под опущенных ресниц, музыка становилась всё громче.

— Давай в коридоре, — я ухватился за рукав его рубашки и повёл в сторону двери. В коридоре было менее людно, а когда мы вышли, все вообще разбрелись в разных направлениях. Я уселся на подоконник, по-прежнему держа в руках этот стаканчик.

— Почему ты передумал? Мы ведь не в моих влажных мечтах сейчас, а я так тебе противен, — конечно же, он припомнил мне мои недавние высказывания, я посмотрел по сторонам. От Ромы пахло алкоголем, он уже успел выпить, стало немного страшно. Я не знал, чего ожидать от поддатого Ромы, поблизости никого не было, только одна парочка целовалась довольно далеко от нас.

— Я много думал... Не хочу, чтобы всё было так... Хочу вернуть то особенное, что было между нами когда-то, — отставив стаканчик, я потянул его за руку и прижал ладонь к своей щеке. Я волновался, руки тряслись, он нахмурился и поджал губы.

— Ты пьяный что ли? — недоверчиво глянув на стаканчик, спросил он. — По-твоему я похож на оленя безмозглого, которого наебать можно? — Рома переместил руку мне на шею, слегка сжимая. Набравшись смелости, я посмотрел в его глаза, он глядел испытующе, с подозрением. — Зая, лучше сразу колись, чё задумал.

— Ты себе не представляешь, как тяжело было решиться, а ты так говоришь... Думаешь, я лжец? — я откинул его руку и рывком встал с подоконника, моё лицо вспыхнуло, все планы посыпались. — Ну и ладно, думай как хочешь, значит, не будем больше, — всё оказалось зря, он понял, что я не искренен, конечно же понял, как вообще он мог не понять? Хотелось скорее сбежать отсюда, спрятаться куда-нибудь и никогда не вылезать. Рома схватил мою руку и, перехватив поперёк груди, крепко прижал к себе, не давая уйти, я дёрнулся на пробу, но его хватка стала только крепче.

— Не обижайся... Не уходи, пожалуйста... Прости, что я не верю, ты так долго отталкивал меня... — впервые я слышал, чтобы Ромка просил, ещё и таким умоляющим голосом, по телу побежали мурашки удовольствия. Облегчённо вздохнув, я расслабился в его руках, ощущая лопатками жар его тела. Рома прижался носом к моему виску, делая глубокий вдох, после чего, прихватив пальцами за подбородок, развернул к себе лицом. Возможно, из-за опьянения Рома позволял себе делать то, что в голову взбредёт, положив на присутствие посторонних людей. Подавшись вперёд, он собирался поцеловать меня, но я выставил руку, касаясь пальцами его губ.

— Тебя ничего не смущает? — спросил я, кивая головой на целующуюся парочку, Рома разочарованно выдохнул, отпуская меня, и отступил на несколько шагов. — И ещё кое-что... Как же Полина? — Рома не сводил с меня взгляд, в его глазах плескался огонь, а быть может, это отражался закат. В этот момент я понял, что не просчитался.

— А что с ней? Она в порядке... Тох, сегодня такой хороший день, давай не будем думать о чём-то левом. Пойдём в другое место? — дверь в актовый зал открылась, выпуская смеющихся девочек, у меня вырвался смешок злорадной радости, когда я подумал о том, что Полина наверняка ищет его сейчас, а он со мной, и ему плевать на неё, точно так же, как она наплевала на меня.

— Пошли.

***

Рома затащил меня в ближайший класс, без труда вскрыв хлипкий замок. Дверь он предусмотрительно закрыл на защёлку, а у меня по-прежнему тряслись поджилки от того, что мы с ним наедине, но та железная уверенность в правильности моих действий немного помогала. Глухо гремела музыка, а комната ярко освещалась красным закатным солнцем, моё сердце сжималось от того, насколько стремительно развиваются события. Рома усадил меня на учительский стол, а сам встал между моих ног, я аккуратно прикоснулся к его лицу, оглаживая пальцами линию челюсти, подбородок и губы, он млел от этих мимолётных ласк. Без лишних слов подтянув его поближе к себе, я прижался губами к его шее, намереваясь оставить как можно больше следов. Глухо застонав, Рома запустил руки мне под рубашку, мне стало щекотно, смеясь, я отодвинул его от себя.

— Сядь сюда, — я подтолкнул его к учительскому стулу. Зубасто ухмыляясь, Рома уселся на стул и похлопал себя по коленке, намекая, что я могу туда сесть, это я и сделал. Моя рука как бы невзначай задела его ширинку, я ощутил под тканью брюк довольно внушительную выпуклость. — Ой! — я отдёрнул руку, но он вернул её обратно, крепко прижимая к своему члену, вторая его ладонь легла на мою задницу со звонким шлепком. Ромкины пальцы безжалостно впивались в мои ягодицы, в голове промелькнула мысль, что после такого там, несомненно, останутся синяки.

— Хочешь почувствовать его в себе? — вкрадчивым, проникающим под кожу шёпотом спросил он.

— Слишком рано для такого, сегодня сделаем по-другому, — ответил я, двигая пальцами, лежащими на его ширинке, ответом мне стал всхлип. Усевшись поудобней, я оседлал Ромкины колени, мы были лицом к лицу, мой пах прижимался к его.

— Я так долго ждал этого... Ты просто с ума меня сводишь, сука... Хочу разложить тебя на этом столе... — он шептал бессвязно всякие пошлости, целовал мою шею с ключицей и грудину, грубо распахнув рубашку, не прекращая трогать везде, куда только мог дотянуться, пока я двигал бёдрами и тёрся об него. Так стыдно, как сейчас, мне не было, наверное, никогда. Чувство, что я совершаю нечто ужасное и аморальное, захлёстывало с головой словно цунами, но от этого удовольствие, получаемое мной, усиливалось в разы. Поцеловав его в губы, я прервал этот поток слов, он застонал, кончая. Слегка отодвинувшись, я легонько поцеловал Рому в лоб и встал, поправляя свою одежду.

— Нужно возвращаться, тебя наверняка все потеряли, — без каких-либо эмоций проговорил я, заправляя рубашку в штаны, верхняя пуговица у неё оторвалась. Найти её в наступивших сумерках не представлялось возможности, зажигать свет и привлекать лишнее внимание я не собирался. Лицо Ромы сделалось каким-то несчастным, а по моему телу снова побежали мурашки удовольствия. — Ну чего ты? Пойдём вместе.

Встав со стула, он обнял меня, нежно, совсем как Полину в тот раз. Почувствовав укол ревности, я себя одёрнул, он сейчас со мной, а не с ней. Постояв так несколько минут, мы вышли из класса. В коридоре горел свет и я смог увидеть бардовые отметины засосов на Ромкиной шее, должно быть, у меня были такие же. Рома пошёл в сторону туалета приводить себя в порядок, а я остался в коридоре. Таблетки притупили чувствительность, благодаря этому у меня практически не встал, поэтому моя одежда осталась в порядке, если не считать оторванную пуговицу.

Не знаю, сколько просидел в коридоре, Рома успел вернуться обратно в актовый зал, я с ним идти отказался. Сидя возле окна, я мог увидеть своё отражение, смотреть на себя было неприятно, поэтому я закрыл глаза. В какой-то момент ко мне присоединился Бяша, в руках он, конечно же, держал свой Полароид. Он сфотографировал меня и, коснувшись моего плеча, посмотрел таким печальным взглядом, словно вот-вот заплачет.

— Нахуя вот это всё, на?.. — нетрезвым голосом спросил Бяша, поглядывая на мою шею, от него разило, алкоголем, пожалуй, ещё сильнее, чем от Ромы.

— Так нужно было... Ты меня теперь презираешь?

— Нет... Как будто я могу, на, — он положил голову на моё плечо, я устроился щекой на его макушке, слыша, как он всхлипывает. — Сегодня, блядь, худший день.

— Я хочу уйти отсюда.

— Пойдём вместе.

***

Пряно пах ночной июньский лес, ветки хрустели под башмаками. Рядом шагал Бяша, он уже успел протрезветь за то время, что мы шли. Мы сбежали до окончания праздника. Мне хотелось уйти, Бяше было некуда идти, они поссорились с матерью, поэтому я предложил ему переночевать у меня. Прежде он ночевал у меня несколько раз, поэтому я не переживал из-за того, что мама может разозлиться, она знала его, да и поздно уже было, наверняка вся семья уже спала.

— Из-за чего вы поссорились с Ромой?

— Этот фраер много на себя взвалил, паханом себя возомнил, вот почему, на, — злобно рыкнул Бяша и смачно сплюнул на землю. Он долго возмущался тому, какой Ромка хуила, я только утвердительно мычал в ответ. Но внезапно этот поток возмущений прекратился и он серьёзно спросил: — Тоха, тебе правда так нравится Рома? Ты любишь его, на?

— Чего?! Разумеется, нет! — возмутился я, его слова разозлили меня, Бяша удивлённо вякнул.

— Чё, на?! А нахуя тогда ты извинялся перед ним, на? Просто так типа? И потом вы с ним... А у него засосы и у тебя тоже, на... — говорить ему о своих причинах я не собирался, сегодня он злился на Рому, а завтра снова начнёт с ним дружить и всё ему расскажет.

— Ладно! Я его люблю, теперь ты доволен? Это ты хотел услышать? — раздражённо сквозь зубы ответил я, Бяша замолк и молчал до самого дома, только громко вздыхал, видимо, показывая так своё недовольство.

В доме было темно, я старался открывать дверь как можно тише. В мою комнату мы поднимались на цыпочках. Лезть на чердак за раскладушкой я не стал, дабы никого не разбудить. Пришлось лечь с Бяшей, благо, много места он не занимал. Если бы на его месте был Рома, нам бы тесно пришлось... Я встряхнул головой, отбрасывая эти мысли. Брызги от влажных после душа волос разлетелись, попадая спящему Бяше на лицо.

— Э, ты чё? Я же заснул, на, — сонно заворчал он, стирая влагу со своего лица. — Ты так долго мылся, я думал не захлебнулся ли ты там, на.

— Извини, не хотел разбудить, — тихо отозвался я, ложась рядом с ним.

— Тоша, можно обнять тебя? Пожалуйста... — спустя несколько минут тишины спросил Бяша, я хотел отказать, но его голос звучал так, словно он вот-вот заплачет.

— Ладно, только не долго, жарко ведь, — Бяша положил руку поверх моего плеча и прижался щекой к шее, до моих ушей донеслись всхлипывания, а ворот футболки начал намокать — он плакал. Как реагировать на это я не знал, поэтому просто молчал.

— Спасибо... Я так виноват перед тобой... Простишь ли ты меня когда-нибудь? — прошептал он, я только неопределённо промычал в ответ и он замолк. Отгонять его я не стал, так и лежали, пока я не заснул.