Глава 6

От солнечного ожога я отходил несколько дней. Было тяжело, первое время поднималась температура, мама лечила меня, но постоянно упрекала за безответственность. Бяша остался до момента, пока мне не станет лучше, с Ромой мы не виделись это время. Специально я не искал с ним встречи, она стала неожиданностью. В тот день мне наконец-то полегчало, и я поддался на уговоры Бяши идти искать место, где расположить его палатку. Несмотря на жару, пришлось надеть рубашку с длинными рукавами, а ещё соломенную шляпу с большими полями, которую мама отрыла где-то на чердаке.

Отойдя несколько метров от ворот, мы столкнулись с Ромкой, он как раз шёл по дороге, ведущей к дому. Засунув руки в карманы, он удивлённо глянул на меня, после чего недобро посмотрел на Бяшу, тот ответил ему тем же, я буквально кожей смог ощутить напряжение, витающее в воздухе. В голове билась мысль, что нужно срочно что-то предпринять, пока не начался конфликт.

— Привет! Какими судьбами здесь? — я сделал шаг в сторону Ромы, надеясь приглушить агрессию и забрать его внимание на себя, он глянул на меня, ухмыляясь, и протянул руку. Я собирался приветственно пожать её, но, схватив мою ладонь, он потянул меня ближе к себе.

— Ну привет, солнышко. К тебе иду, — практически промурлыкал он мне на ухо, продолжая посылать злобные взгляды в сторону Бяши.

— Э, руки убрал, на!

— Это кто тут блеет? Тоха, это твоя домашняя зверушка, что ли? Любишь же ты всяких животин прикармливать, — с издёвкой проговорил Рома, собственнически прижимая меня.

— Конечно любит, на! Если бы не любил, то не стал бы возиться с такой псиной, как ты. Ведь по всем признакам ты пес во всем, кроме верности, на! — конечно же, Бяша ответил, Ромка злобно оскалился, совсем по-звериному, конфликт назревал довольно остро.

— Так, всё! — я выпутался из рук Ромы, отступая в сторону. — Прекратите немедленно, оба. Хотите с друг другом бодаться? Отлично, только делайте это без меня, — сердито проговорил я, мой голос прозвучал так же грозно, как у мамы, но это помогло — градус агрессии между ними немного снизился.

— Тош, ты просто многого не знаешь, — уже спокойней отозвался Рома, я смотрел то на него, то на Бяшу.

— Хорошо, ты прав. Я не в курсе ваших разногласий, — я вздохнул, прикасаясь пальцами к Ромкиному предплечью. — Мы с Бяшей сейчас идём искать место для его палатки...

— Я пойду с тобой, — прервал меня Рома, не дав договорить, Бяша скорчил недовольное лицо, явно намереваясь ответить что-то колкое.

— Значит, пойдём вместе, ладно? — я глянул на Бяшу умоляющим взглядом, хотелось скорее прекратить конфликт, тот неопределённо промычал в ответ, сердито поглядывая на Рому.

Всю дорогу они не прекращали обмениваться колкостями, я успел пожалеть сотню раз, что согласился идти с Ромой, нужно было настоять, чтобы он подождал меня... Хотя, очевидно, что он вряд ли стал бы слушать. Нам удалось отыскать хорошее место близ реки. Пока мы с Бяшей устанавливали палатку, Рома стоял, облокотившись на дерево, ржал над нами как придурошный, и курил самокрутку, пахло не табаком, а жжённой коноплёй, ноздри щипало и хотелось чихать. Установив палатку, Бяша подошёл к Ромке, моё сердце замерло от испуга в преддверии драки, однако Ромка только передал Бяше самокрутку. Сделав глубокую затяжку, он сильно закашлялся.

— Охуеть как торкает... Кхе... Пиздануться, на... Где взял? — посмеиваясь спросил Бяша.

— Люди серьёзные... Подогнали, — так же весело ответил Рома, я стоял в нескольких шагах от них и, зажав нос, удивлённо наблюдал за происходящим. — Будешь? — спросил он, протягивая мне дымящуюся самокрутку.

— Нет, не хочу, — отрицательно качая головой отозвался я, так как не был уверен, что с моими лекарствами оно будет сочетаться. Рома широко улыбнулся и, ещё разок затянувшись, потушил самокрутку, убирая остатки себе в карман.

— Да-а-а... Ты выше всего этого, чистый, не такой, как мы, — в его голосе звучало восхищение, но его слова задели меня, заставили ощутить себя отщепенцем.

Некоторое время мы втроём пробыли там. Стоило мне ненадолго отвернуться или отвлечься на что-то, как Рома с Бяшей начинали о чём-то активно переговариваться, я не знал, о чём они говорят, поэтому чувствовал себя некомфортно, однако враждебность между ними уменьшилась. Шляпу я, конечно, снял, чувствовал себя в ней нелепо, Рома тут же вернул её обратно, смеясь приговаривал, что голову напечёт. Я рассердился и напялил эту шляпу на него, от этого смеялись уже мы с Бяшей, но тот сделал такое важное лицо и приосанился, словно всё равно самый крутой среди нас, несмотря на нелепый головной убор. Когда он глянул на меня этим серьёзным взглядом, мои щёки сразу же густо покраснели, радовало только то, что, благодаря солнечному ожогу, это было незаметно.

— Тебе идёт больше, чем мне, — смешливо фыркнул я.

— Нихуя подобного! Ты в этой шляпе сладкий, как десерт, так и хочется попробовать, — он взял меня за руку, переплетая наши пальцы, я закусил губу, чувствуя, как учащается сердцебиение.

— Ты тоже сладкий... — второй рукой я несмело огладил линию его челюсти.

— Значит, мы оба сладкие, — он слегка наклонился и провёл языком по моей щеке.

— Фу, блядь, ну какого хуя, на?! — раздался голос Бяши, я вздрогнул и резко отпрянул от Ромки. Заигрывая с ним, я позабыл, что мы здесь втроём. Бяша смотрел на меня с обидой и болью во взгляде. Мне стало очень стыдно, я сорвал с Ромки шляпу и натянул её на себя, чтобы спрятаться, тот только хохотал, и смех его скорей всего звучал, как издёвка для Бяши, который не сводил с меня взгляда, я же отводил взгляд, продолжая делать вид, что ничего не произошло.

— Мне уже пора, я Оле сказал, что скоро вернусь, — соврал я, желая сбежать. — Заходи, если что, я к тебе тоже приду... Ты же будешь здесь? — спросил я у Бяши, не смотря в его сторону.

— Да, — коротко ответил тот.

Я молча шёл по зарослям, сзади шагал Ромка и насвистывал какую-то мелодию. Он улыбнулся мне и подмигнул, когда я глянул на него.

— Тоха, ты чего притих?

— Мне стыдно, — честно ответил я, Ромка многозначительно хмыкнул. — И что это значит?

— Тебе стыдно за то, что ты решил использовать Бяшу, чтобы вызвать у меня ревность? — самодовольным тоном проговорил он.

— Ты дурак? У меня даже мыслей таких не было! — возмутился я, Рома покивал, угукая, будто бы отвечая «Да-да, заливай».

— Как скажешь, Тох... Ты, кстати, не в ту сторону идёшь, — остановившись, я растерянно огляделся по сторонам и, поняв, что Рома не шутит, повернулся к нему, тот смотрел на меня весёлым игривым взглядом, всё ещё немного затуманенным после травки.

Он сделал несколько шагов по направлению ко мне, считанные секунды мы глядели друг на друга, после чего, поддавшись порыву, я обхватил его за шею и поцеловал. Мы целовались очень долго, шляпа слетела, падая на землю, открытые участки кожи нещадно кусали комары, а внутри всё сильнее разгоралось чувство вины. Когда стало совсем нестерпимо, я отстранился. Голова начала кружиться, но, к счастью, Рома провёл меня до дома. Мы договорились встретиться на днях, я не хотел, чтобы он заходил слишком часто: увидев бы его родители, наверняка устроили бы мне скандал.

***

Первый месяц лета пролетел так быстро, словно одна неделя. Бяша с Ромой более-менее помирились, несколько раз мы зависали все вместе, я старался быть осторожней с Ромой перед Бяшей, помня, как сильно тот расстраивается.

Пришлось наведаться в посёлок, дабы вернуть кое-какие книги в школьную библиотеку, я взял их перед каникулами и уже успел прочитать. В библиотеке я встретился с Полиной, она была грустной. Рассказала мне, что Рома с кем-то изменил ей, после чего предложил расстаться, и произошло это прямо на выпускном. Почему-то испугавшись, что она может догадаться о нас с Ромой, я соврал, что ушёл практически сразу, она поверила, на её лице не промелькнуло даже тени сомнений в моей честности. Полина была так откровенна со мной, от чего мне стало совестно настолько, что хотелось провалиться сквозь землю. Я сказал ей, что без Ромы ей будет только лучше, она согласилась и, обняв меня за шею, заплакала. Мне стало ещё хуже, я обнимал её в ответ и успокаивался, повторяя про себя, что мои поступки правильные, и вообще, виноват во всём только Рома, но легче мне не становилось. Уже позже, в этот же день, я встретился и с ним, сам решил зайти к нему. Рому я заметил не сразу, он сидел в машине — подержанной девятке тёмного вишнёвого цвета, а вокруг него толпились его подсосы и просто пацаны из двора. Я подходил ближе, стараясь унять страх, появляющийся при виде этой толпы, их взгляды кололи, словно ядовитые жала, желание развернуться и убежать было практически непреодолимым. Если бы Рома не заметил меня, я однозначно сбежал бы. Но он заметил. Его лицо просияло счастливой улыбкой, как мне показалось, его радость при виде меня была слишком уж палевной.

— Тоха, садись ко мне! — он пересел на водительское место и похлопал ладонью по сидению рядом. Стараясь не замечать взгляды, устремлённые на меня, я уселся рядом с Ромой. — Дверь закрой, щас прокачу тебя. Разойдитесь на хуй! — скомандовал он, нажимая на клаксон, от резкого звука я подпрыгнул, чем вызвал у него хохот.

— А ты водить, что ли, умеешь? Откуда у тебя вообще машина?

— Машина не моя, мне её одолжили, чтобы я на ней учился водить, — деловито отозвался он, заводя мотор.

— Так ты не умеешь?! — конечно же, я переполошился, с обмирающим от страха нутром наблюдая, как машина трогается с места.

— Спокуха! Не очкуй, Антошка, умею я водить, это просто для практики, — максимально уверенным тоном проговорил Рома. Его слова не особо успокоили меня, однако, подумав немного, я понял, что паниковать бесполезно, всё равно я ничего уже не могу сделать, не выпрыгивать же из машины на ходу.

— Кто это настолько щедрый, что дал тебе машину, к тому же такую?

— Отцовский однополчанин дал погонять, она ему уже не нужна, старая, — пояснил Рома, хитро поглядывая на меня, у меня только вырвалось удивлённое «Ого», машина старой не была. — Он обещал мне помочь, типа жалеет меня, я ведь без бати рос, — на удивление радостно проговорил он этот, по сути, невесёлый факт, после чего нажал на кнопку, включая магнитолу. Заиграл шансон, он поморщился и начал крутить барашек в поисках другой станции. А я подметил такую забавную деталь, что, несмотря на то, что Рома постоянно использовал тюремный слэнг, ему не нравился шансон. Он свернул к лесу, я не знал, куда мы едем, да и всё равно мне было.

— Понятно, скоро, наверное, и пиджак малиновый со своего плеча пожалует, — протянул я, смотря на Ромкины руки, уверенно лежащие на руле, он только смешливо фыркнул в ответ. — Ром, а у тебя ведь день рождения скоро, ты бы что хотел в подарок?

— Скоро? В следующем месяце только. Да ничего мне не нужно, может только малиновый пиджак, — легкомысленно проговорил Рома.

— Совсем ничего не хочешь? — я склонил голову набок, рассматривая его лицо.

— Ну-у-у, один подарок всё же хочу, — он притормозил, останавливая машину у обочины, и прикоснулся пальцами к моей коленке. — Ты догадываешься, какой?

— Да... — тихо ответил я, покусывая губы, от его полного желания взгляда щёки краснели и кожа на голове немела от смущения, а ещё в животе так приятно щекотало. — Но я не хочу, чтобы было больно, — добавил я.

— Я всё сделаю как надо, не бойся, зайчик, — он успокаивающе погладил меня по щеке. — Иди на заднее сидение. Ну чего ты так смотришь? Не бойся, всё заебись будет.

Несколько секунд я колебался, но всё же переместился на заднее сидение. Рома последовал за мной, на ходу снимая с себя майку. Когда он потянул мою футболку вверх, я опешил, однако послушно поднял руки, помогая ему раздевать меня. Его руки ухватились за мои шорты и потянули их вниз вместе с бельём, в этот момент я действительно занервничал, сердце колотилось где-то в горле. Шлёпнув его по рукам, я толкнул Рому в грудь, заставляя сесть на сидение, глаза у него были совсем дикие.

— Ром, а ты чего это задумал? Речь шла о подарке на день рождения, сейчас-то что? — твёрдо проговорил я, пытаясь вразумить его, он вздохнул, подтягивая меня ближе.

— Не кипешуй, Тох, не буду я тебя ебать... Сегодня, — Рома нежно гладил мои бока, ловким движением он сдёрнул мои очки. — Давай снимем твои окуляры.

— Я без них почти не вижу, ты же знаешь... Что ты хочешь сделать?

— Займёмся оральным сексом, — будничным тоном проговорил он, я замер. — Без очков лучше, меньше смущаться будешь.

— Ты хочешь, чтобы я отсосал? Можно было и не раздевать меня для этого, — борясь со смущением ответил я.

— Нет, всё будет не так. Я лягу на спину, а ты сядешь мне на лицо, сделаем друг другу приятно, — от его слов я густо покраснел. — Раздевайся.

Мне было так стыдно, но я сделал так, как сказал Рома: снял с себя всю одежду и забрался на него сверху и наклонился вперёд. Перед моими глазами оказался его крепко стоящий член, подробно разглядеть его я не мог из-за отсутствия очков на моём лице, видел только очертания. Рома шлёпнул меня по заднице и впился пальцами в мякоть, разводя в стороны половинки. Почувствовав, как его язык прикасается к моей ягодице, я всхлипнул, нужно было тоже что-то сделать. Несмело обхватив ладонью его половой орган, я прикоснулся к нему губами. Рома бесстыдно вылизывал меня, проводя языком от яиц и до самого копчика, его пальцы прикасались к моей дырке, дразня и массируя, было так приятно, мысли путались, я глухо стонал, неумело пытаясь взять его член глубже в рот, при этом не поцарапав зубами. Прежде мы таким не занимались, я даже не представлял, что это может быть так приятно. Всё смущение улетучилось, я двигал бёдрами ему навстречу и старательно сосал и лизал его член. В голове совсем не осталось мыслей, с позорным хныканьем я кончил, выпуская Ромкин член изо рта, и именно в этот момент он спустил, пачкая густой спермой моё лицо и волосы, мне было слишком хорошо, чтобы возмущаться.

К счастью для меня, Рома и правда не стал заходить дальше — если бы он захотел, сопротивляться я бы точно не смог. Я чувствовал себя пьяным, всё тело приятно гудело после оргазма, в машине было жарко и резко пахло освежителем, которым Ромка побрызгал. Он суетился, раздобыл где-то в недрах машины полотенце и бутылку с водой, заботливо обтирал меня. Мы ещё долго целовались, не торопясь одеваться, музыка в машине была такой громкой, что я не слышал свои мысли. Рома «украсил» мою кожу засосами, больше всего, конечно же, было на бёдрах и груди, так что ходить в ближайшее время на пляж с семьёй я точно не стал бы.

Позже мы поехали к месту, где расположился Бяша с палаткой. Увидев, что Ромка на машине, Бяша, мягко говоря, охуел, он на какое-то время буквально лишился способности прилично выражаться, Рома же самодовольно нахохлился, весь такой важный, они оба выглядели нелепо и вызывали у меня смех, я тихо смеялся в кулачок. Мне было тяжело смотреть в глаза Бяше после того, что мы делали с Ромой в машине, конечно, он это заметил и погрустнел. Рома же вёл себя как обычно, съездил в поселковый магазин за сосисками, и дальше мы жарили их на костре. Он сказал, что на его день рождения будет настоящий шашлык из мяса. Домой я вернулся только к вечеру, весь пропахший костром, мама была обеспокоена тем, как много я теперь проводил времени вне дома, прошлые годы я практически всё лето торчал в своей комнате, изредка гуляя с Бяшей и ходя на речку с Олей, но больше всего её напугал тот факт, что к дому я подъехал на машине. Пришлось придумать, что это машина отца моего одноклассника, если бы я сказал правду, она бы точно не поверила, а этот ответ её устроил и она успокоилась.

В ванной я долго разглядывал следы, оставленные Ромой на моём теле. На душе было погано, я буквально разрывался на части от противоречивых чувств: с одной стороны я всей душой ненавидел Рому, а с другой моё тело так послушно отзывалось на каждое его прикосновение и внутри всё трепетало от нежных слов, произносимых им.

— Хватит быть таким дураком, это не любовь, — сказал я своему отражению. — Все его слова — ложь, и сам он вовсе не любит тебя. Да он даже и не говорил, что любит, зачем таким лохом быть? — отражение смотрело на меня несчастными глазами жертвы. Меня захлестнуло волной ненависти к себе. Каждый раз после встреч с Ромой я ненавидел себя чуть ли не больше, чем его, перед глазами мелькали лица: плачущая Полина, плачущий Бяша, полные презрения и ненависти лица Ромкиных дружков, ласково улыбающийся Рома.

Весь оставшийся вечер я накручивал себя, потом проплакал пол ночи, а весь последующий день не выходил из дома.